Чтение онлайн

Галя: – Если бы я решила все сама и твое мнение мне было бы не нужно, то мы бы сейчас здесь не сидели, а я уже давно уехала бы отсюда. Но все не так.

– Вот именно, что все не так. Я не пойму, к чему вся эта видимость уважения? Зачем ты вообще меня спрашиваешь? Ты ведь все равно уедешь – я знаю, что бы я здесь ни сказал. Так что за цирк ты устраиваешь? Мне это все сейчас не нужно, я хочу жить и дышать. У меня нет желания обременять себя материальными вопросами: как выживать в чужом городе и что там вообще делать, понимаешь?

Роза, сломанная порывом чувств, одиноко лежит на лавочке. Дима смотрит на нее и приподнимает взгляд на Галю, суетливо ходящую по кругу.

Галя: – Знаешь что? Забудь меня! Хватит уже жить иллюзиями. Ты – неисправим. Ты думаешь хоть о ком-нибудь, кроме себя? Одни жалобы и стоны, а все остальные будто пренебрегают тобой и не дают тебе подняться. Долго ты еще будешь оставаться ребенком? Когда уже начнешь делать серьезные шаги? Ноешь и стонешь о том, как тебе сложно, не можешь найти себя. Так делай хоть какие-нибудь шаги вперед! Я вот делаю и буду делать их дальше. И буду счастлива, понял? А ты, видимо, так и останешься со своими тараканами в голове дальше рассеиваться в пыли и грязи этой чертовой дыры. Я старалась быть к тебе как можно откровенной и признательной, но к тебе с добром, а ты и видеть этого не хочешь! Прощай, парниша… – с долей истерии подходит к лавочке, демонстративно хватает свою сумку, закидывая на плечо и горделиво покидает место встречи.

– И вновь тишина. Та самая надоедливая тишина, от которой не устаешь. Лед теперь с реки перебрался на меня. Странно, почему-то я не удивлен. Может, правда, я слишком уж пессимистичный. Слишком зациклился в реальности… Нет, скорее, уже перебор… Или…

Незнакомец: – Или реальность открывает ничтожность фантазий, которыми живут окружающее большинство.

Рядом на лавочке сидит весьма аккуратненько тот самый незнакомец, что несколько лет назад около вокзала раздавал объявления.

Незнакомец: – Ох, да, извиняюсь, Рудольф, можно просто – Рудик. А иногда меня почему-то называют по имени Роман.

– Мы нигде раньше не виделись?

Рудольф: – Может, и виделись, может, и нет. Мир тесен – мало ли.

– Да, тесен. Ужас… – глубоко выдыхает, прикрывая ладонями лицо. – Какой кошмар. Как все надоело.

Рудольф: – С фрейлинкой не задалось?

– Да, видно, и не было ничего.

Рудольф: – Главное, не теряй веру. Не раскисай…

Собеседник провожает взглядом девушку, прищурившись от того, что заметил знакомый мрачный силуэт, появившийся на этой улице. Он медленно идет за Галиной, будто хищник прогуливается по своей территории, и внезапно оборачивается, смотря на Рудольфа. Рудольф, изменившись в лице, слегка улыбнувшись, продолжает:

Рудольф: – … а то совсем пропадешь.

– Да, куда уж хуже…

Тут герой начинает чувствовать такое состояние, словно он хочет выйти из своего тела и уже довольно успешно это делает. Рудольф же замечает по воздуху, что истинное сознание Дмитрия действительно вышло из тела, и отходит от лавочки все дальше, наблюдая за ними. Сам же герой смотрит в этот момент на свои руки и ощущает своего рода отчужденность своего сознания от тела. Конечности, как и все тело, перестали отождествляться с чем-то родным и своим. Дима четко осознает, что он – это далеко не только его тело, присутствующее на холодной набережной в данный час. Он – это гораздо более обширная сущность. Всеобъемлющее чувство одиночества сменяется страхом потерять контроль над собой. Но юноша улавливает нотки удовлетворения от происходящего: как бы ни пугало данное состояние своим происхождением и течением, в нем хочется находиться дальше. Интерес и любопытство узнать, что кроет за собой это индивидуальное ощущение, попытка понять, что будет дальше и как далеко можно выйти за пределы собственного биологического костюма, взяли верх. Рудольф же, не срывая глаз со второго Дмитрия и посматривая на рядом сидящего, говорит:

Рудольф: – Да, братец, совсем голову потерял. Ну, ничего – будем лечить. На-ка, выпей, – протягивает бутылку вина.

– Зачем… – Дима, придя в себя, снова возвращает внимание на рядом сидящего собеседника, с неким отвержением в голосе и мимике берет бутылку из его рук и отпивает.

Рудольф: – Впервые вижу такую хрень. – Откуда-то достает вторую бутылку и сам отпивает, не меньше нашего героя глядя на наблюдающий разум.

– Ты про что?

Рудольф: – Слушай, старик, у тебя возникало когда-нибудь ощущение, ну, скажем, что ты чувствовал себя не в своем теле? Ну, как бы резко начинал ощущать себя не внутри себя, а где-то со стороны?

– Да, такое бывало, а что?

Рудольф: – Сейчас такая же ерунда?

– Не знаю, сейчас я вообще ничего не чувствую…

Рудольф: – М-да, не удивил… Парень, завязывай, – тут герой поперхнулся вином. – Нет, я не про это. Завязывай с депрессией – она настолько жутка у тебя.

– Слушай, кто ты такой? Кто такой, чтобы советовать, что делать? Ты видишь меня всего несколько минут, откуда тебе знать, что у меня внутри?

Рудольф: – Тихо, Дим, тихо! Отпей… – Дима отпивает вина.

Прошло несколько часов с начала знакомства нашего героя с Рудольфом. Быстро приближается вечер. И без того ветреную набережную наполняет весенний холод. Ребята – единственные, кто гуляет в этом месте, и по их настроению и насыщенной диалектике трудно судить о степени переохлаждения. Тем более бутыли с горячительным напитком уже почти истощены.

Рудольф: – Я думал, что обычно витают в облаках только от счастья… Тут же налицо все иначе, притом так серьезно.

– Ру…

Рудольф: – Рома.

– Рома, – с одобрительным и уверенным тоном повторяет наш герой, но все же решает сказать свой вариант: – Рудольф, ты знаешь, вот ты сидишь тут, сидишь, – по речи героя явно видно, что алкоголь уже изрядно дал по шарам, – а мне хорошо…

Рудольф: – Да? Что-то не видно.

– На самом деле. От тебя идет такая прям энергетика, что ли.

Рудольф, с вопросительным тоном промычав про себя слово «Я», удивленно указывает на себя пальцем, тоже показывая, что захмелел.

– Ага. От тебя, от тебя! Прямо вот… – пытаясь выхватить нужное забытое слово с кончика языка.

Рудольф: – Прет, – утвердительно и самоуверенно захмелевший приятель подсказывает Дмитрию.

– Точно! В точку, дружище, – тут же отпивает.

Рудольф: – От тебя, знаешь, тоже… Тянет, – помахивает рукой перед собой. – На, закуси.

Вновь в его руках из ничего возникает теперь уже пышный и ароматный бисквит, которым Рудик с радостью делится с юношей.

– Начну все заново. Ведь это не конец… Ну что, я тряпка, что ли, ничтожество какое? – отпивая еще немного портвейна, дерзко берет и выбрасывает через плечо пустую бутылку.

Когда та громко разбивается о старинную брусчатку, Рудольф подпрыгивает от испуга. Поправляя свой белый пиджачок, юноша выговаривает захмелевшим голосом:

Рудольф: – Точно эколог.