Чтение онлайн

— Каким? — Я даже поперхнулся от возмущения. Это наш то мир добрый и светлый?! Хотелось бы мне знать, как же тогда дела обстояли в глубокой древности…. Да может, ну его к демонам, такой мир, если «золотой» век в нем оказывается именно сейчас?!

— Постой — примирительно поднял руку мой знакомый, — Не кипятись! Поверь, я знаю, о чем веду речь! Ты просто не был за пределами вашей страны.

— Ну почему же — не был, — мне вспомнилась небольшая прогулка по Пустоши, что стоила мне двух больших шрамов: на бедре и под лопаткой, — Был, и мне не понравилось.

Мой сосед огорченно вздохнул, — Я не знаю, как мне убедить тебя, что ты должен помочь…. А если я заплачу тебе деньги, ты пойдешь с нами?

Не знаю, почему, но это предложение меня не особенно обрадовало, мне вообще в данный момент хотелось только одного — выпроводить всех вон, остаться одному и хорошенечко поразмыслить, как мне жить дальше. То, что от Фирита надо бежать, я не сомневался, только сделать это надо было таким образом, чтобы король еще месяца два меня не хватился. Куда бежать — этот вопрос предо мной не стоял, я давно позаботился о далеком убежище, подальше от столицы, за пределами досягаемости длинных рук Его величества. А вот каким образом…. Об этом стоило подумать, чтобы не нарубить впопыхах дров.

— Ну что? Ты согласен? — прервал мои думы неугомонный Агаи.

— Нет, — отрезал я и кивнул в сторону Таниты, которая начала подавать признаки жизни, — Забирай свою подругу и уходи. Я не пойду с вами. И девочку не отдам, ей не скитания нужны, а дом, семья и защита. А ты, если хочешь подвиги совершать, займись поисками ее будущего супруга, пока до него кто-нибудь не добрался. И вообще, откуда такая уверенность, что эта пигалица именно та, о ком говорится в пророчестве? Может, знак нарисован?

— Нет, Дюс, — грустно покачал головой аптекарь, — Это именно она, если ты посмотришь внимательно, то заметишь отличие. Смотри, словно мимо него.

Я последовал его совету. Сначала ничего не происходило, но как только контуры руки стали расплываться, как знак из плоской путаницы линий разной толщины, приобрел объем и словно вырос над маленькой ручкой, став похожим на крошечное деревце.

Наверное, выражение моего лица изменилось, потому что Агаи сказал, — Теперь веришь?

— Это ничего не меняет, Агаи.

Мне ужасно не хотелось влезать с головой в непонятные дела ради сомнительного участия в спасении рода людского.

— Оставь его, Агаи, — презрительный звонкий голосок дал понять, что его обладательница уже пришла в себя и собирается внести свою лепту в затянувшийся разговор, — Ты что, не видишь, нашему смельчаку дороже собственная шкура, чем всеобщее благо!

Я только пожал плечами, пусть думают что хотят, «всеобщее благо» такое расплывчатое понятие, что им прикрываются все, кому не лень.

Мой сосед послушно поднялся, мрачно глянул на меня и твердо сказал, — Девочку я тебе оставить не могу, она последняя надежда моего народа. Без нее мы исчезнем. Да и люди тоже, только немного позже!

— Твоего народа?

Это становилось интересно….

— А кто твой народ?

Вместо ответа юноша закрыл свои очи, запрокинул верх голову, повел плечами, словно они у него затекли от неудобного положения, и когда он снова открыл глаза, они кардинально изменились.

Не было больше того чистого зеленого цвета, что так выделял мальчишку из толпы других людей, радужка стала ярко-оранжевой, увеличившись почти вдвое, форма глаз тоже изменилась, они стали круглыми, как у огромной совы, а волосы на голове поднялись дыбом, обернувшись в одно мгновение тонкими длинными перьями. Длинный шрам, так уродовавший лицо юноши, порос мелким темных пухом, придав парню еще больше сходства с птицей, не хватало только крыльев.

— Это частичная трансформация, — говорил юноша теперь голосом тона на два выше, чем прежде, — Если я изменюсь еще немного, мы уже не сможем общаться. Этот птенец моего народа! И я несу ответственность за ее жизнь!

Тут аптекарь встряхнулся, снова приняв привычный облик, и закончил, — Ты сможешь оставить ее у себя, только убив меня, Дюс, по-другому не получится.

Оцепенение, в которое я впал при виде такого чуда, после этих глупых слов пропало. Вот малохольный! Сам погибнет и малышку угробит.

Может действительно стоит им помочь? Тем более, что деньги предлагают.

Прежде, чем я успел принять какое-то решение, снова открыла свой рот Танита.

— Ты сдурел?!! С какой стати ты раскрываешься перед ним?!! Хочешь, чтобы этот королевский прихвостень помчался докладывать твари в короне о том, что народ Сирин еще существует?!

Агаи резко повернул голову к своей благоверной и рявкнул, — Прекрати, Танита! Не оскорбляй того, с кем придется разделить дорогу!

— Агаи…. Ты глухой? — мое терпение почти истощилось, — Разве ты не слышал, что я тебе сказал?

Если бы я мог сжигать взглядом, то упрямец превратился бы в горсточку пепла. Умеет эта семейка довести спокойного человека до бешенства.

Агаи покачал головой и совсем тихо сказал, — Нет, не глухой, но я подумал, что ты захочешь узнать, к какому роду-племени сам принадлежишь!

Слова, что произнес мой тихий сосед, были подобны грому в ясный день…. Я не подозревал, что кто-то кроме меня может знать о моей нечеловеческой сущности. Ведь свидетелей превращений в живых не было, разве что та шлюха, но кто будет прислушиваться к словам городской сумасшедшей? Тем более, что теперь ей в каждом пятом мерещилось чудовище.

Вслух, однако, я сказал совсем другое.

— С чего ты взял, что я не человек? Расскажи, раз знаешь об этом больше меня.

Я подтащил ближе к дивану свое любимое кресло, уселся в него, всем видом показывая, что готов внимать небылицам, и насмешливо улыбнулся. «Птенчик» тут же слез с дивана, поменяв его удобство на мои жесткие колени, и принялся возиться с позолоченными пуговицами парадного камзола.

Агаи вздохнул и сказал, — Я вижу вокруг каждого живого и неживого существа ореол его истиной сущности. У людей он отличается по цвету, по плотности, по толщине, но он одинаков по сути. Так же и у моего народа.

Потом он кивнул в сторону Таниты, — И у ее племени тоже. А твой не похож ни на один, что я знаю.

От раздражения и растерянности я не смог удержаться от маленького ехидства, — И много ты знаешь?

— Немного, — ничуть не смутился этот стервец, — Но наш путь ведет к тому, кому известны все существующие или существовавшие раньше племена. Он расскажет тебе о твоем народе, и, быть может, подскажет, где его искать!

Слабая надежда шевельнулась где-то глубоко в сердце. Быть может я еще смогу найти тех, среди кого я буду чувствовать себя не таким…. отщепенцем, чудовищем, с которым даже сексом невозможно заниматься, будучи зрячим.