Чтение онлайн

 "Не дай нам Бог выродиться вот в ...такое, - думала Галка, вспоминая виденное и слышанное.
– Мы и без того не подарок, а с таким оружием и нашими амбициями можем вообще превратиться в сущий кошмар". Впрочем, до этого было ещё рано и далеко, она зря волновалась. Но Сен-Доменг - это действительно пираты. Если их возглавит лидер типа Граммона - умный, наглый, властный, и в то же время ярый анархист и разрушитель - они сделаются кровавым ужасом морей. И не только морей.

 "Лёгок на помине".

 Во избежание неприятностей во враждебной стране Галка приказала песен не орать и при питье рома знать меру. За порядком должны были следить капитаны и боцманы. А вот у этого костра её приказ явно нарушался. Причём, не кем-нибудь, а самим капитаном. Граммон сидел в компании своих офицеров, уже основательно набравшихся, и горланил разудалую песенку, половина куплетов которой изобиловала словечками "всех на дно", "резать глотки", и так далее, а другая половина состояла из грубой кабацкой похабени. Галку сложно было смутить подобной пиратской "попсой": наслушалась уже. Но капитаны благородного происхождения обычно и вели себя как дворяне. А этот... Она поморщилась. И что в этом типе женщины находят, позвольте спросить? Ни рожи, ни кожи - вроде неё самой. А поди ж ты, липнут, как мухи на сладкое. Галка и сама ощущала на себе это странное притяжение. Иной раз при сугубо деловом разговоре с Граммоном она ловила себя на том, что начинает судить о нём не как об офицере, а как о мужчине. Что самое поганое, Граммон это прекрасно видел, и не оставлял попыток к ней подкатить. И если не объявлял публично о своих намерениях, то только потому, что не был стопроцентно уверен в успехе.

 - Генерал!
– шевалье, заметив, что Галка вознамерилась пройти мимо, прервал песенку и окликнул ей.
– Прошу, генерал, не обойдите нас своим вниманием!

 - Налейте даме вина!
– поддержал его ещё один такой же невмерно весёлый светловолосый красавчик с великолепными усами. Судя по акценту, голландец.

 - От вина не откажусь, если оно не кислое, - Галка поняла, что отвертеться не удастся, и присела к костру. Аккурат рядышком с Граммоном.

 Шевалье весело рассмеялся. Крепкими, ещё не разрушенными плохой едой зубами он вытащил пробку из бутылки и плеснул вина в относительно чистую оловянную кружку. Даму всё-таки угощает... Галка никогда не отступала от пиратского правила: капитан ест из одного котла с командой. И из той же матросской посуды. Серебряный сервиз в каюте, доставшийся им с Джеймсом в качестве доли добычи, стоял скорее для красоты. Пользовались им лишь в тех случаях, когда генерал Сен-Доменга принимала важных гостей на борту флагмана. Потому-то Галка никогда не брезговала пить из простых кружек и есть из грубых деревянных мисок. Но здесь... Эту кружку, кажется, в последний раз как следует мыли задолго до похода в Средиземное море. Даже на "Орфее" в былые времена посуда была чище. Однако от угощения не отказываются. Галка отхлебнула вина, отметив про себя, что как раз оно-то не подкачало. Видать, из личных запасов капитана, а о Граммоне ходила слава ценителя напитков. "И женщин, - тут же встрял едкий, как царская водка, голос рассудка, надоедавший Галке всю её жизнь.
– Хватит пялиться на француза, подруга. Ну, капитан. Ну, удачлив, как сам чёрт. Лучше вспомни, скольких красоток он успел подмять под себя в Сен-Доменге за какие-то несчастные две недели. Хочешь оказаться в том же списке?" Однако, рассудок рассудком, а Галка не раз и не два ловила себя на том, что её тянуло к этому человеку. Даже несмотря на его сногсшибательную наглость и полнейшее безразличие к порядку на собственном корабле... "Засранец, - думала она, подставляя кружку под очередную порцию вина.
– Но обаятельный. Эх, мать, держись, не то пропадёшь!"

 - Вино превосходное, - сказала она, чувствуя, как по жилам разливается приятное тепло.
– Если я не ошибаюсь, испанское?

 - До французских ещё не доехали, генерал, - лучезарно улыбнулся шевалье.
– Но когда мы до них доберёмся, первое, что я сделаю - приглашу вас на пир.

 - Для пира ещё должен быть хороший повод, - мысль о предстоящей военной операции заставила Галку собраться, стряхнуть подступающий морок: от Граммона и впрямь исходило нечто непонятное, действовавшее на её женскую сущность.
– Вот явимся в Марсель с победой, тогда и попируем. С вином и закуской. И песенки покричим, да такие, чтоб у всей округи уши на корню повяли. А здесь и сейчас это, мягко говоря, неуместно.

 - Это ещё почему?
– со смехом поинтересовался всё тот же усатый красавец, что предложил налить ей вина.

 - Лоран, видимо, даме не спится под наше пение, - заржал француз. И сделал странное движение - ни дать, ни взять, собрался приобнять женщину. Но вовремя остановился. Так, будто наткнулся на невидимую стену.

 - Даме прекрасно спится даже под скрип рангоута, - подцепила его Галка. Её показная весёлость, как она прекрасно видела, ничуть француза не обманула. Потому и соблюдал дистанцию.
– Ваше пение ненамного мелодичнее, но я не о том. Мы не на Тортуге, господа, где можно спокойненько орать песни на бережку в тёплой компании. Здесь живут берберы и арабы, фанатичные мусульмане, и они не откажутся от удовольствия продать кое кого на рабском рынке. Или для разнообразия перерезать несколько христианских глоток.

 Если бы здесь были парни с флагмана, они бы только округлили глаза, встретив слова капитана возгласами типа: "Да ну! В самом деле?" Им-то было известно, что Воробушек прочитала тыщу книг и знает массу интересных подробностей о различных народах. А эти заржали, как некормленые жеребцы. В самом-то деле, что ещё можно услышать от женщины, кроме очередной глупости, правда?.. Галка холодно усмехнулась. И шевалье де Граммон верно понял эту усмешку, тут же сделав своим людям знак замолчать.

 - Извините их, генерал, - примирительным тоном проговорил он.
– Они, как вы догадались, не привыкли к высокоучёным беседам с дамами. Но мне отчего-то кажется, что вы изволили несколько преувеличить опасность. Разве лагерь не охраняется?

 - Если бы вы изволили соблюдать мой приказ насчёт тишины, парням в охранении было бы куда легче исполнять свои обязанности, - сдержанно улыбнулась Галка, поднимаясь.
– Вспомните, откуда во французском языке взялось слово "assassinat". Кажется, от неких мусульманских фанатиков... Впрочем, вы можете продолжать веселье, если желаете. Я не против. Резать, в случае чего, будут вас, а не меня.

 Смешки и разговоры у костра мгновенно смолкли, а голландец-усач, которого Граммон называл Лораном, удивлённо присвистнул.

 - Интересно, мадам, откуда у вас столь обширные познания в повадках приверженцев ислама?
– насмешливо поинтересовался он.
– Вы бывали на Востоке?

 - Если бы Голландия столько времени воевала с этими самыми приверженцами ислама, сколько Россия, вы бы обладали такими же обширными познаниями, месье Графф, - Галка наконец выудила из памяти имя одного из ближайших приятелей Граммона, о котором была наслышана. Как хорошего, так и плохого.
– Благодарю за угощение, господа, вино и впрямь было превосходным.

 - Доброй ночи и приятных сновидений, генерал, - Граммон снова улыбнулся, на сей раз с убийственной иронией.

 - Спасибо, - мадам адмирал в таких случаях никогда не оставалась в долгу, отвечая той же монетой.
– И вам того же, шевалье.

 - Нет, Мишель, думай, что хочешь, но эту дамочку ты точно не завалишь.

 - Ещё не родилась женщина, способная мне отказать. На эту придётся потратить чуть больше времени.

 Усач, которого весь Мэйн знал как Лорана де Граффа, только хмыкнул.

 - Скажи спасибо, что этого не слышат наши команды, - скептически проговорил он.
– Уж наверняка нашёлся бы кто-нибудь, кто позаботился бы довести смысл нашей беседы до сведения генерала. У неё это дело, я слышал, поставлено очень хорошо.

 - Ты считаешь меня слишком самоуверенным?
– Граммон, прогуливавшийся с другом около самой кромки прибоя - предостережение мадам генерала он всё-таки принял всерьёз.

 - Ты похож на свой фрегат, Мишель, - с усмешкой проговорил голландец.
– Такой же стремительный, сильный и наглый. А она... Она, что вовсе неудивительно, похожа на свой флагман, этот перестроенный галеон. На первый взгляд как будто ничего особенного, кроме формы форштевня, но в деле - опаснее линкора. Смотри, дружище, не напорись на этот риф.

 - Может, я только того и желаю, - рассмеялся Граммон.
– Если эта дама именно такова, как ты говоришь, то умереть в её объятиях было бы для меня...

 - ...честью?
– хитро прищурился Графф. В темноте, раздвигаемой лишь кострами, его лица было не видать, но Граммон и так знал приятеля как облупленного.

 - ...наивысшей формой наслаждения, - совершенно серьёзно сказал шевалье.
– Я понимаю тех несчастных, что согласились распрощаться наутро с головой, но провести ночь с египетской царицей. Наша мадам генерал не царица, но женщина той же породы: властная и смертельно опасная для всех, кто рискнёт с ней связаться. Пусть она и неказиста с виду, но поверь, Лоран - нет для мужчины большего мучения и большей сладости, чем любить столь необычную даму.