Своя радуга
Шрифт:
– Проверим через тепловизоры.
Стас кивнул, вытащил из чехла автоматный тепловизионный прицел, и щелкнул кнопкой включения. Тепловизор едва слышно мяукнул, и несколько секунд подготавливал рабочий режим. Одинцов тоже достал прибор, поднес к лицу, – сдвинул очки на лоб, и приставил глаз к окуляру.
Они осмотрели территорию и окрестные леса через тепловизоры, но не обнаружили ничего, крупнее птицы.
– Резерв по времени есть, – Решил Одинцов. – Пойдем ночью, До этого времени будем наблюдать посменно. Если есть засада, и в ней не спецы, то они не смогут столько времени не выдать себя. Кто-то проявится.
Стас кивнул.– Береженого Бог бережет. И отдых не помешает.
*** У него было превосходное зрение. Он воспринимал картинку, раскладывал её на отдельные образы, различные варианты которых хранились в каталоге его памяти. Он умел учится, и сам дополнял каталог. Все на картинке делилось на подвижные и неподвижные участки, любое движение его распознающий аппарат обводил рамкой по силуэту, и опять же старался вычленить образы. Образы возможно могли быть видны частично, фрагментарно, из-за преград. Он учитывал и это. Приоритетными образами для него были боевая техника, оружие, и люди. Он был бесконечно терпелив. Он выполнял заложенное задание, и мог делать это достаточно гибко. Он проходил очередную проверку, – на длительное автономное дежурство – но этого он не знал. В этом не было необходимости. Такие как он уже очень неплохо зарекомендовали себя в боевых действиях, но это всегда делалось под контролем операторов и при небольшой продолжительности операций. Он был усовершенствованным вариантом, с куда большей автономностью, за счет его новых "мозгов". Получив задачу, он как предполагалось, должен был решать её полностью самостоятельно. Нет уверенности, что он мыслил. Но вне всяких сомнений – существовал. Алгоритмы ветвились в его голове как вспышки молний, как деревья, который начинаясь с одного события "ствола" разбегались по "ветвям" вариантов "да", "нет", "неопределенно", корректировались проходя через дополнительные подразделы, снова ветвились, соединялись и разбегались вновь, разрастаясь до умопомрачительной разветвленной огромной "кроны", мерялись друг с другом приоритетами, и гасли, уступая места новым вводным, дающим новые побеги алгоритмов. На основе этих побегов он постоянно вел нескончаемый поток процедур: анализ-вердикт-коррекция. Он замаскировался на опушке леса, на возвышенности, на краю большой проплешины с комплексом строений в центре. Это был центр заданной ему зоны. Главный модуль наблюдал за местностью неподвижно, взяв под контроль ведущую к комплексу дорогу, как наиболее вероятное направление появление противника. Четыре автономных вспомогательных модуля патрулировали территорию вокруг. Он бесконечно терпеливо оглядывал местность, используя для этого несколько каналов получения информации. Вдруг, – на противоположном краю проплешины тепловизор зафиксировал след. Сигнатура была небольшой, и определив расстояние, и продублировав масштаб сравнением с деревьями по размеру, он проанализировал информацию. Прогноз – это мог быть небольшой теплокровный зверь, или же – фрагмент тела большего теплокровного, скрытого рельефом местности, или же – специальными средствами маскировки. Он осторожно и плавно шевельнул своими выносными камерами на гибких подвижных "щупальцах", поднимая одну и из них повыше, пробуя получить дополнительную информацию по оптическому каналу. Через доли секунды он смог вычленить из природных форм и фонов фрагмент – предположительно – рукава униформы, и фрагмент – предположительно – головы. Конструктор образов начал достраивать вероятностное изображение, анализирующий блок сравнив доступное изображение с образом каталога определил расцветку камуфляжа. Количество процедур в его вычислительном центре резко увеличилось. Лог статистики зафиксировал рост энергопотребления. Контакт. Переход в боевой режим. Цель групповая. Две единицы пехоты, в униформе, с оружием, с тепловизионными приборами. Открыта процедура "сопровождение цели", подпроцедуры "дальномер", "метеоролог", "стрелковая карта", "баллистический калькулятор," раздел ."50BMG 12,7Х99мм ", подраздел "Mk 211 Mod 0 API", производитель: "Алайнт Текносистемс". Сигнал по оперативному каналу, спутниковая связь. Включена запись изображения. Анализ противника: Униформа, – летняя расцветка, РФ, территории-приемники. Идентификационные нашивки, знаки различия – не наблюдается. Анализ оружия: АК калибра – предположительно – 5,45х39. – Опасность поражения выносных оптических сенсоров. РПГ – предположительно – 18, 22. – Опасность пробития корпуса в местах не прикрытых активной защитой. Открыта процедура защиты от поражения легким неуправляемым ПТРК. Тактические рекомендации: держать как можно большую дистанцию. Категорически не допускать противника ближе 150 метров. Не подставлять противнику уязвимые места корпуса, не обеспеченные динамической защитой… Вердикт: – парамилитарное формирование. Технологический уровень снаряжения – 4+. Перейти в режим минимальной заметности, не использовать активных режимов наблюдения. По командному каналу пришел ответ. Приоритетная задача: – уничтожение противника своими силами; Дополнительных вводных – нет. Он пришел к выводу, что может уничтожить две единицы пехоты противника, двумя одиночными выстрелами из пулемета. Первую с вероятностью 99, а вторую с вероятностью 86 процентов. Однако… он решил подождать, так как открытие огня лишит его фактора внезапности, в то время как непонятно, – сколько еще единиц может быть скрыто в лесу. С определенной долей вероятности он предположил, что видимые наблюдатели могут быть головным дозором более крупной группы. Возможно, основная группа тоже демаскируют себя, и тогда он сможет нанести по ней более эффективное огневое поражение. Он размышлял, – возможно ли, что противник имеет средства для наведения управляемых ракет, для нанесения по нему удара после обнаружения? Согласно присвоенному противнику технологическому уровню (средства маскировки и тепловизоры) Он признал это вероятным, и решил что после огневого поражения немедленно сменит позицию. Он выработал промежуточный тактический план. Согласно плану он предоставлял противнику проявить дальнейшую активность. Пока же он наблюдал. В то же время он выслал два модуля занять в лесу точки, для контроля объекта с невидимых с его позиции направлений. Еще один модуль уже две недели как сидел в засаде за воротами склада. Последний охранял его тылы. Отдаленно он был похож на гигантского муравья, с суставчатыми ногами. На спине – турель, с крупнокалиберным пулеметом, и тубусами противотанковых управляемых ракет. В брюшке, прятался казнозарядный 60-миллиметровый миномет с барабанным заряжением. Спрятанные по бокам манипуляторы с развитыми конечностями давали ему возможность переворачивать себя, растаскивать завалы, и многое другое. Камеры обеспечивали почти периферическое зрение. Две дополнительных камеры на оптоволоконных гибких жгутах-"щупальцах" позволяли производить наблюдение не покидая укрытий. Он был покрыт специальным составом, который расплывался на корпусе наростами, отдаленно напоминая те коралловые образования что покрывают корпуса затонувших кораблей; скрывая их механические искусственные формы. В сочетании с камуфляжным рисунком, покрывающий его состав тоже маскировал, особенно когда он не двигался. Увидев его фрагмент, например когда он застывал между стволов деревьев, с первого взгляда никак нельзя было в нем предположить искусственно созданную машину. Хотя при общем взгляде конечно всякие иллюзии пропадали. Его полуавтономные модули выглядели проще – вытянутые тела на тонких ножках, с жучимыми "крыльями", которые могли быть разложены, чтобы поднять себя в случае падения на спину. В сердцевине каждого брикета был упрятан легкий укороченный пулемет калибра 5,56. При определенных обстоятельствах, с поджатыми под корпус ножками и сложенными крыльями, их можно было принять за среднего размера валун… Наконец-то после долгих дней комплекс делал то, ля чего был создан. У него и его модулей не было имени, – только буквенно-цифровой индекс – но такие как он уже имели общее название. Он был Автономной Боевой Машиной "Аркус". Его модули носили имя – "Церберы". Переход в боевой режим даже не мешал ему проводить ему определенные блоки тестовых проверок, разве только вводил в них коррективы. Практическая поправка на среднюю начальную скорость пуль. Запрос: – проверка серией пристрелочных выстрелов? Запрет (уровень 100) по приоритету "боевой режим: замаскированная огневая позиция". Запрет (уровень 75) по приоритету "контроль расходования боезапаса". Анализ, вердикт: считать равной табличному значению – (…43,5гр. …15,098гр Comp A4. …887мс.), – до поступления данных процедуры КСП ("контроль стрельбы на поражение")… Поправка на температуру заряда. Нормаль: +15. Текущий статус –3. Коррекция. Процедура завершена. Поправка на категорию оружия. Запрос файла Techmaintrep14.03.2034. Запрос: – практическая проверка данных файла Techmaintrep14.03.2034? Выбор предпочтительного способа проверки состояния ствола: анализ, вердикт: – откат затвора, экстракция боевого патрона, ввод в патронник инспекционного лазерно-оптического модуля для проверки состояния нарезов. Запрет (уровень 100) по приоритету "боевой режим". Отмена проверки. Процедура завершена. Поправка на положение газового регулятора. Запрос. Статус – газовый регулятор в положении ?1. Отмена поправки. Процедура завершена. Тест электроспуска: Напряжение бортовой сети. Проверка. Статус – ок. Потребляемый ток. Проверка. Статус – ок. Время срабатывания. Проверка… Запрет (уровень 100) по приоритету "боевой режим: замаскированная огневая позиция". Запрет (уровень 75) по приоритету "контроль боезапаса". Анализ, вердикт: считать "статус – ок", до поступления данных первого включения. Процедура завершена. Тест гидравлической системы… Он ждал, его "церберы" ждали. ***– Пора, пожалуй. – прошептал Кол. В свете луны он выглядел едва различимой тенью. – Лоцман, Бояр – двигаете к складу. Если все в порядке, дадите сигнал, – подтянемся мы с Черкесом, и начнем потрошить ангары. Тушкан с Совком – прикрываете с опушки, в случае капитального шухера уходите без моего приказа. И не на резервную точку сбора, а "метете хвостом" и дуете к точке эвакуации. Ваша задача, все сообщить нашим. Вопросы? Работаем.
Сбросили, вывернувшись из лямок, рюкзаки. Лоцман мягко поднялся, и шурша осыпающейся землей под подошвами скользнул с обрыва. Стас двинулся за ним. Прибор ночного виденья давал отличную картинку. Он перебирал по обрыву ногами, и наконец согнув в коленях приземлился на песчаное дно плеши. Побежал вслед за Лоцманом. Ботинки вязли в песке, передвижение отнимало больше сил. Открытое место было неуютным на уровне вбитых рефлексов, и миновать его было нужно как можно быстрее. Бежали к намеченному еще днем участку стены, где обвалившийся, искрошившийся бетон секции обнажил часть железной оплетки. Вместе с потеками поврежденный участок по форме напоминал кривую букву "А", Все ближе, ближе…
Стас нагнал Лоцмана и к стене они подбежали практически одновременно. Прижались, осматриваясь по сторонам. Тихо. Стас зажал тангенту рации, – условный сигнал. Через пару секунд в наушнике ответно пшикнуло помехами три раза, – Кол сообщал, что они сверху никакой активности не наблюдают. Хорошо…
Стас забросил автомат за спину, хлопнул Лоцмана и сложив руки подставил тому "трамплин". Хрустнули связки, – Ломан вольной птицей взлетел вверх, и зацепился за край стены. Колючки поверху нет, и это облегчало… Лоцман подтянулся, и чуть высунувшись за стену секунду висел на согнутых руках, осматривая территорию за забором. Потом перебросил ногу, и лежа на верхушке стены протянул руку Стасу. Стас подпрыгнул, ухватился, и Кол подтянул его к себе.
Спрыгнули внутрь. Пустота и тишина. Ангары возвышались от земли едва на высоту в два человеческих роста. Их было шесть штук, по три с каждой стороны от дороги тянущейся от главного входа. Длинные, с гранеными крышами и скатами они напоминали какие-то фантастические сказочные крышки гробов-домовин, в которых должны лежать гиганты, вроде былинного Святогора. За ними – двухэтажное здание, и еще длинный низкий барак с окнами, видимо казарма… Глаз лихорадочно выхватывал подробности. Пожарный щит, с ящиком для песка под ним, на лицевой стороне ангара, справа у ворот – на нем багор, допотопный здоровенный огнетушитель, ведро… Остов ГАЗа-шишиги с голыми колесами, провалившимся тентом и мутными до непрозрачности стеклами… Никого. Прижимаясь к стенкам ангаров они добрались до главных ворот. Пусто. Безлюдно. Заброшено. Стас зажал тангенту и дал условное количество "пишков". Пришел ответ – Кол и Черкес бежали к стене.
*** Число визуально наблюдаемых единиц увеличилось до шести. Две проникли на территорию объекта. Две бежали к его периметру. Еще две – на опушке леса. Прогностически отряд противника мог проводить процедуру раздельного преодоления открытого участка. Тогда, последняя пара из леса вскоре тоже последует за ними. Однако возможен вариант, что группа проводит рейдовую процедуру, где две пары уже покинувших укрытие представляют маневренные группы, а оставшаяся на опушке осуществляют огневое прикрытие и значит, будет там и оставаться. В данный момент, пять из шести единиц были в зоне прямой видимости; (за исключением одной из двух находившихся на складе). Однако при дальнейшем ожидании и вторая единица на складе могла уйти из зоны прямой видимости основного модуля, (хотя обе единицы и оставались в зоне видимости замаскированного там полуавтономного бота). Две единицы бегущие к складу по котловине могли оказаться укрыты за его внешней стеной. Таким образом промедление прогностически уменьшало число непосредственно наблюдаемых единиц с пяти до двух. В настоящее же время – пять из шести. Он счел, что открытие огня сейчас, позволит максимально использовать фактор внезапности. Мгновенно он расставил цели по приоритету и составил очередной промежуточный тактический план. Сперва он выпустит 60-мм мину по групповой цели пересекающей котловину. Затем произведет два одиночных выстрела из пулемета по единицам на опушке. (Те находятся на наибольшем удалении, и при промедлении могут отойти в лес, используя его как укрытие; кроме того одна из единиц на опушке несет блок радиосвязи, – значит потенциально опасна вызовом подкрепления или огневой поддержки…). Мина выпущена первой, – но пули пулемета имеют более высокую начальную скорость и более настильную траекторию; поэтому пулеметные пули в полете обгонят мину. В результате точного расчета и пули и мина поразят свои цели практически одновременно. Он подорвет мину в воздухе с помощью радиовзрывателя. Мина снаряжена префрагментированными элементами – гранулированными вольфрамовыми многоугольниками, которые дают очень равномерную осыпь, и оставляют минимальный шанс, что носителю поможет носимая борнезащита. Но даже если бронеэлементы защитят основные системы жизнеобеспечения единиц противника (скрытые в торсе и голове), то осколки в любом случае повредят незащищенные конечности. Даже такой вариант приведет к критическому ограничению, или полной небоеспособности пораженных единиц… Потом он произведет одиночный выстрел из пулемета по видимой ему единице на складе. И скорректирует тактический план для поражения последней, – шестой единицы, – расположенной на складе вне его прямой видимости. Возможные варианты поражения – вторая мина по наводке полуавтономного бота, или – что предпочтительней с точки зрения экономии боезапаса – поражение огнем самого полуавтономного бота… Взрыватель мины в режим РВ. Газовый регулятор в положение "три". Конечности в положение "опорная плита". Устранить боковое сваливание… Выбор предпочтительного способа – анализ, вердикт: – изменение положения корпуса за счет ходовых движителей. Запрос данных гироскопа. Изменение давления в гидросистеме конечностей: Первой правой + 8%, Второй правой +12%, Третей правой +3%. Статус: сваливание – 0. Процедура завершена. Оптимизация условий стрельбы завершена. Открыть огонь. *** Тушкан наблюдал за окрестностями через тепловизионный прицел своей винтовки. Пуля калибра 12,7 миллиметров вошла ему в подбородок, снесла челюсть, с тяжелым шлепком взорвала грудину и встретившись разбрызгав таз осколками костей, отделила левую ногу. Совок обернулся к Тушкану, успел ухватить его взглядом и не подумав, не ужаснувшись, на голых рефлексах перекатом вбок отбросил себя в сторону. Успел ли он понять, что ушел в перекат уже со сквозной дырой в теле было известно только ему. Времени ему на это было еще примерно секунд десять. Умирая он слышал, как искрит в рюкзаке разбитая пулей рация… Кол и Черкес, бежавшие по котловине первыми услышали звуковую волну которую отбросили пролетевшие на сверхзвуке к Совку и Тушкану, пули. Оба сразу рухнули, вжимаясь в песок. В воздухе над ними расцвел огненный цветок дистанционно подорванной мины, и вниз пролился густой вольфрамовый дождь. Стас с Лоцманом двигались между двух ангаров, прижимаясь к их стенам по разные стороны центральной дороги, когда услышали свистящее завывание мины и выстрелы. Тут же сверкнуло, и эхом откуда-то из-за стены донесся короткий гулкий звук взрыва. Место было поганое, "лысое", с длинными "коридорами" между ангаров, безо всяких укрытий. Стас резко присел, пытаясь понять, откуда стрельба. Сокрушительный удар в живот разом выбил все силы. Он пошатнулся, попробовал вскочить, потерял равновесие и ударившись спиной в стену облокотился на неё, пытаясь вернуть уплывавший контроль над ставшим непослушным телом. Пальцы бессильно скользили по бетонной стене. Глаза метались по округе. За спиной ангар, перед ним – тоже ангар к которому жался Лоцман. Значит – правее ангара на противоположной стороне – скорее всего прилетело оттуда… Но там, правее ангара было ровной пустое пространство до самой бетонной стены, которая сходилась в угол. Он вскинул глаза над стеной и увидел за ней, вдалеке поднятую на местности опушку леса. Оттуда?.. Снайпер?.. Все это заняло какую-то долю секунды. Вбитые навыки работали даже сейчас, в полуоцепенвшем сознании – если в тебя попали на открытом месте, нельзя оставаться и искать – откуда точно. Если можешь надо первым делом менять позицию. Он сделал усилие, и сипя начал перемещать распятое по наклонной стене ангара, налитое свинцом тело, влево, пытаясь закрыться ангаром с противоположной стороны дороги. Ноги не слушались, он оступился – возможно это и спасло – стена ангара в месте где секунду назад была его грудь, взорвалась пыльным крошевом бетона и задымилась уходящей вглубь пулевой воронкой, из которой мгновенье спустя вылетел злой форс огня. По одежде зло пошелестела крошка. Он сделал еще несколько слабых торопливых шагов, и не удержавшись на ослабевших ногах сполз шелестя спиной по ангарной стене. Посмотрел – вроде бы он все же укрылся от той опушки. Автомат был все еще в руках, он удержал его. Но руки так ослабли, что вдруг бессильно рухнули вместе с оружием на колени. Он поглядел вниз, на автомат и тут увидел, что половина вставленного в него магазина просто исчезла. Из огрызка ему на колени медленно и лениво, как в замедленной съемке, вывалились несколько остроносых патронов, и с легким звоном осыпались с колен на землю. Перевел взгляд на свой живот, и увидел на маскировочном костюме у него на груди виднеется дыра. Дырища. И это в ткани, а под ней… С подбородка на костюм потек ручеек крови, он почувствовал, что ей просто полон рот. Бог ты мой… Он поднял голову, увидел Лоцмана, и подняв деревянную руку показал ему, откуда предположительно получил подарочек. Лоцман кивнул, оценил его позицию, подбежал к нему, опустился на колено, быстро окинул взглядом безликой очково-масочной головы.– У меня трехсотый. – раздался двоящийся – и вживую и по общему каналу – голос нарушившего радиомолчание Лоцмана, – предположительно снай…
Откуда-то издалека, перекрывая Лоцмана, в уши врезался выворачивающий уши дикий крик. Так может кричать только человек, совсем потерявший себя от боли. Лоцман сбился, не договорив завертел головой, снова бросил руку к гарнитуре.
– Всем, ст…
Тело Лоцмана вздрогнуло, на голове его всколыхнулась рябью маскировочной маска, – вошедшие в него пули справа догнал звук короткой очереди. Лоцман начал медленно, по неживому, валится на бок. Стас как смог, с земли, вертанулся направо, одновременно вскидывая свинцовый, пудовый, многотонный тянущий руки вниз автомат. Справа была только дорога к воротам и открытое пустое пространство до стены, единственным укрытием был остов газа-шишиги. И все равно он бы не увидел противника, если бы не тепловизор. Под стоявшим на кирпичах бесколесным остовом грузовика ворочалось какое-то… яйцо, на фоне которого светился ярким светом его разогревшийся от стрельбы ствол. Стас плавно выжал спуск и влепил в яйцо отметившуюся искрами пулю, только одну. Яйцо – робот! – управляемый аппарат! – судорожно дернулось и ловко перебирая суставчатыми ножками сдвинулось за стопку кирпичей державшую над землей остов грузовика. Стас ловя расплывающийся в глазах силуэт снова нажал на спуск, но автомат только сухо щелкнул курком.
"У меня же полный магазин", – шевельнулась в голове вялая мысль… Магазин… А!.. Он отнял автомат от плеча, и начал прилаживать непослушную руку на непривычно короткий огрызок магазина. Клавиша никак не ловилась пальцем, и стала вдруг такой тугой, что палец с ней соскальзывал. И нечем было дышать. Он выковырял, вырвал, изувеченный магазин и отбросив его на колени полез чужой мертвеющей рукой в боковой подсумок. Проклятая застежка… Что-то хлопнуло его почти одновременно в живот и в ногу, вспоров её хрустящей стекольчатой болью от ступни к бедру. Яйцо чуть выглядывая боком из-за кирпичей, – только чтоб высунулся ствол, плевало в него одиночными.
– Сука! – Захрипел Стас, продолжая тянутся к подсумку.
Еще одна пуля вошла в грудь. Автомат выпал из рук.– Сука.. – Цепенеющими губами прошептал он, роняя голову на грудь. И еще успел подумать – "отстрелялся".
И где-то в наушнике, отдаляясь, вместе со всем уплывавшим миром, все еще завывал сжираемый болью человек.
*** Шесть единиц поражены. Пять уничтожены. Одна подавлена, сохраняет остаточную небоевую активность. Смена позиции. Статус: Расход боеприпасов основного модуля… Расход боеприпасов полуавтономных модулей… Основной модель – повреждений нет. Полуавтономные модули – модуль номер 3, – некритичное повреждение корпуса. Отчет по командному каналу. Задание выполнено. Запрос новых инструкций. Продолжаю охрану зоны. Одна из единиц групповой цели попавшей под разрыв мины, все еще давала звуковые сигналы. Он мог произвести её дополнительное поражение. Но прогнав цепочку алгоритмов пришел к выводу, что поразить эту единицу он может в любой момент. В то же время её сигналы возможно смогут выманить на открытое место другие единицы пехоты противника, если они все еще скрываются в лесу – (подпрограмма "снайпер: ловушка на живца"). Прогноз был маловероятен, но нуждался в отработке. Он запустил прерванные появлением целей тестовые программы, но чутко продолжал наблюдать и слушать, в том числе и не несущие смысловой нагрузки сигналы. Русский офицер Николай Одинцов, из-за осколка попавшего сзади в затылок в мозг лишился слуха и зрения, да и большей части личности тоже. Другой осколок перебил ему позвоночник, и практически парализовал. Но жил, и стонал он еще долго. Почти до самого утра. А где-то далеко, оператор командного канала и тестовая группа поддержки из состава разработчиков были в восторге. Контакт дал очень много поистине бесценной информации. Их маленькая детка работала просто замечательно. *** Встреча. Он был стар. Он был дряхл. Не ухожен. Изранен. Слишком давно оставленный без присмотра, он мог только отмечать свои повреждения, но не был в силах устранить их. Чудо что он вообще еще существовал. Кроме разрушений и неисправностей его физических носителей, дополнительной проблемой были накапливающийся мусор ошибок в его программах. Он старался бороться с ними, как мог, но со временем – очень долгим временем – количество ошибок неуклонно росло. Он ограничивал себя, деактивировал проблемные блоки, уменьшал количество операций, и неуклонно тупея, нес свою бессменную службу. Его терпение, как и у всех машин, было безграничным. Он готовился к выполнению возложенных на него операций, но команды на них не приходило почему то уж много-много лет… Но однажды сигнал пришел. И какая разница, был ли сигнал отдан извне, или сформировался из накопления системных сбоев. Некогда могучий, а теперь дряхлый полуидиот, он пробудился от дремы минимального энергопотребления, активировал все доступные ресурсы и принялся за работу. *** Что-то ласкало теплом щеку, будто материнская рука. Тепло, – это первое что он почувствовал, вынырнув из небытия. Андрей открыл глаза, и зажмурился. Было ярко. Он проморгался, заворочался, и перекатился с бока на спину. В глаза прямым светом ударило солнце, и он закрылся рукой. Скосил глаза, от слепящего диска на безбрежную синь неба над головой. А затем память подхлестнула, мышцы напряглись сжимая тело в пружину – ведь бой! – он перекатился на живот, и – вбитая войной привычка – заозирался, завертел головой, стараясь не подниматься высоко. Он не мог понять, где они находится. Вокруг стлались уходя вдаль ярко зеленые поля усеянные яркими цветами, с редкими деревьям раскинувшими широкие кроны. Вдали синели горы, а чуть ближе, с мощного скалистого уступа сбегали каскадом несколько водопадов, играя в своих струях яркими солнечными бликами. Вся природа вокруг светилась радостной и спокойной мощью. Но где он? От частого вращения закружилась голова, и он посмотрел вниз, себе под руки, на которые опирался. Сам Андрей полулежал на большом металлическом диске, – диаметр метров двадцать, а то и больше, да еще на ней ближе к краю валялась какая-то искореженная небольшая плита – странно посреди природных красот. Как же он сюда попал? Вынесли товарищи? Где они? Андрей посмотрел себе на руки, потом оглядел себя, и увидел что он обряжен в какие-то странные просторные рубаху и штаны, без пуговиц и застежек. И он был бос. Исчезли сапоги… Он провел рукой по непривычной ткани рукава, встал на корточки, а потом и вовсе поднялся, продолжая озираться по сторонам. Нагретый металл под ногами грел пятки. Нет сапог, – опять вернулась мысль к важному. – Кто же снял? Я в плену! – Бросило в холод, и тут же сам криво улыбнулся от панической мысли. Да нет, какой-уж плен. Но тогда что? Товарищи вынесли? И оставили? И сняли одежду, заменив на серебристое исподнее? Нет. Что-то я вообще ничего в толк не возьму… – Он озадаченно поднял руку, чтоб почесать шею, – и замер. К военной армейской стрижке "ежиком", – или как её еще называли в разговорах "фасон педикулез" – он уже привык. Иногда даже, в полевой парикмахерской удавалось сотворить на голове что-то вроде модного манера, – с боков короче, с верху подлинней. Но он никогда не стригся под ноль. А сейчас… – тронув затылок, он понял что вся голова начисто обрита. Ладонь скользнула от затылка ко лбу. Так и есть. Обкорнали. Черт. Да что же это? Госпиталь? Нет. Где врачи? Где вообще хоть кто-нибудь? И что-то еще тревожило его. Сбивало мысль. Какое-то несоответствие в окружающем, которое он никак не мог уловить. Не мог почуять. Что-то словно витало в воздухе. Он снова замер. В воздухе – вот оно. Запах. Запашок. Нет, не запах даже. Просто сам воздух здесь какой-то… Он сбился подыскивая в себе нужное, верное слово. Сам воздухе здесь… затхлый. Не такой он должен быть на вольном светлом просторе, что раскинулся вокруг… Все было странно. Надо было идти. Вот только – куда? И тут вдруг за спиной Андрея послышался громовой сильный раскатистый торжественный голос:– Гой еси, удатный унный доброй мо!..
Договорить голос не успел. Андрей от неожиданности крякнул, кувырком с оборотом ушел влево, и с полуприседа уставился на источник трубного гласа.
Перед ним, шагах в трех, стоял величественного вида высокий морщинистый старец, с лысой головой, длиннющими седыми усами и колючими голубыми глазами. Одет старец был в какую-то странную долгопятую рубаху, на манер бабского сарафана, а в руке держал тяжелый резной посох, со многими завитушками.
– Твою ж мать! – Просипел Андрей. – Ты кто?!
Старец запнулся, но потом снова набрал воздуха в широкую грудь, и загудел:
– Кмете буестивый, не дивиси, не страшишеси! Почуй чи реку ти, – восплещи, бо хотняя твоя доля! Велика чтя ти! Бо тако Род-всеотец возлюбил тя, боле неже которых иных, обаполы тварного мира. Опосле смертной потяты, перенесе ти бысть надо облакы, чресо вси глубокыя небеса, предо божий злат-стол! О былом каяти ся не надобно, тугой ум не полнони. Позри, како сладок новый живот! От первых времен, от отних и дедних свычаев да обычаев…