Чтение онлайн

– При этом в Москве намного больше жителей.

– И что с того? – уверенно отвечал Астахов. – Москва – торговый центр. А Санкт-Петербург – столица. В Соединенных Штатах то же самое – Вашингтон гораздо меньше Нью-Йорка.

Василий согласно кивнул. И тут же пытливо глянул на Астахова.

– А кто сейчас председатель правительства?

– Голиков Егор Тимурович.

– Голиков?! – вырвалось у Василия.

– Да. – Интерес мелькнул у него в глазах. – У вас он тоже известен?

– Известен. Хотя и под другой фамилией.

– Как такое возможно? – опешил Астахов.

– Его дед Аркадий Голиков принимал деятельное участие в гражданской войне. На стороне коммунистов. Командовал полком, несмотря на юный возраст. Усмирял крестьян. Много людей загубил. А потом стал хорошим детским писателем. И выбрал себе псевдоним Гайдар. И сын его Тимур взял этот псевдоним как фамилию. Так что Егор Тимурович известен у нас под фамилией Гайдар. Именно он начал либеральные преобразования после падения советской власти в девяносто первом году. За что одни его ненавидят, а другие ценят.

– Очень интересно, – задумчиво протянул Астахов.

– А у вас Аркадий Голиков не стал детским писателем?

Астахов состроил нечто неопределенное на лице.

– Не могу сказать. Может быть стал. Но мне такое имя не известно… Не могу сказать. Я не знаток литературы.

«Слава одного переходит из вселенной во вселенную, – увлеченно размышлял Василий. – Слава другого – нет. Но всё-таки странно: внук и здесь известен, а дед не известен. Странно…»

Когда они покинули ресторан, выйдя на залитую огнями улицу, Астахов полюбопытствовал:

– И куда вы пойдете?

– Пока что не знаю. Каким-то образом надо найти, где я живу в этой вселенной. В прежней, которую я недавно покинул, Москва мало отличалась от знакомой мне. А здесь Москва – совсем другой город. Я уже был на том месте, где в двух других вселенных стоит мой дом. Здесь его нет. К тому же я не представляю, чем занимается здесь мой двойник. И где он работает.

Немного поразмышляв, Астахов поделился соображением:

– Поиски могут занять много времени. Да и как вы сейчас будете искать? Уже стемнело, ночь на носу. Поехали ко мне.

– Но… я не стесню вас?

– У нас, как полагается, есть гостевая комната. Можете совершенно спокойно воспользоваться ею.

– Ну… я согласен.

– Вот и хорошо.

Астахов повернул назад, к физическому корпусу. Там стояла его машина. Весьма красивая, со стремительными формами. Она напоминала «Крайслер».

– Что за марка? – проявил интерес Василий.

– «Руссо-Балт», пятнадцатая серия. Двигатель два с половиной литра.

– В Питере делают?

– Да, Санкт-Петербурге, и ещё в Риге есть филиал.

– В Риге? Латвия входит в состав России?

Астахов открыл дверцу машины.

– Давайте поедем, а по пути я расскажу.

Василий занял место рядом с ним. Почти неслышно заработал мотор, машина тронулась, отъезжая от тротуара.

– Страны Балтии после победы белого движения над красными попросили о независимости, и это пожелание было удовлетворено. Однако, филиал Русско-Балтийского завода остался в собственности российского государства. Позднее этот концерн стал народным.

– Что это означает?

– Он был акционирован, но так, чтобы акции раскупили широкие слои населения. В результате сейчас никто не имеет контрольного пакета акций.

Они выехали на Тверскую, повернули направо. Василий не увидел ни помпезного здания бывшего Госплана, приютившего в привычной ему вселенной Государственную Думу, ни гостиницы «Москва» с её странным, несимметричным фасадом. Здесь в окрестностях Кремля всё было другим. Но Василий опять подумал, что здешняя Москва нравится ему больше, чем та, которую он знал. В ней больше было стилевого единства, органичности. И ухоженности.

Машина въехала на Красную площадь. Слева располагалось привычное здание, которое занимал ГУМ. А справа тянулась Кремлевская стена. Василий чувствовал, что ему чего-то не хватает, и вскоре понял – здесь отсутствует мавзолей.

– А у нас рядом с Кремлевской стеной возвышается мавзолей, в котором похоронен Ленин. А точнее, мумия Ленина лежит в стеклянном гробу, и каждый может посмотреть на неё.

Астахова это несказанно удивило.

– Как?.. Просто придти и посмотреть?

– Да.

– Что за дикость? Уму непостижимо.

Василий развёл руками, состроил недоумение на лице.

– Большевистское начальство так придумало. Они же что-то вроде новой религии утверждали – веру в коммунизм. А их идол возлегал в центре столицы на Красной площади в специальном мавзолее. Между прочим, до сих пор там и лежит, и люди ходят смотреть на него, теперь уже больше из любопытства, а не от благоговения.

– Даже в древние времена такого не было. Точно, дикость.

Машина забралась куда-то на юг. Это был район массовой застройки, но высокие здания совсем не походили на скучные многоэтажки советских времен. Свернув к одному дому, Астахов направил машину на подземную парковку. Открытый зев поглотил их, пропустил в освещенное лампами бетонное пространство. Машина была оставлена, лифт охотно открыл серебристые двери.

Астахова ждала миловидная брюнетка столь же высокого роста, как и он, спокойная, улыбчивая.

– Это моя жена Ирина, – представил её Астахов. – Ирочка, нашего гостя зовут Василий Игнатович Петровский. Он писатель. Понимаешь, обстоятельства так сложились… Короче, Василий Игнатович переночует у нас. Прошу любить и жаловать.

Квартира оказалась большой и просторной. Для Василия нашлись дежурные тапочки.

– Мы не голодны, – известил жену Астахов. – Но чаю попьём.

На столе в гостиной появились чашки с блюдцами, вазочки с вареньем и разными сортами печенья. Разлив ароматный чай, Ирина посмотрела доброжелательными глазами на Петровского.

– Откуда вы приехали?

– Я?.. – Василий замялся.

– Василий Игнатович из Петербурга, – быстро проговорил Астахов.

– Так вы из столицы?

– Да, из столицы… – сконфуженно пробормотал Василий.

– А о чём вы пишете?

Этот вопрос не был таким легким, как могло показаться.

– У меня есть произведения разного жанра… Например, про геймера, который настолько перестаёт различать реальность и мир игр, что, попав на Дубровку… Оказавшись в захваченном террористами театре, не понимает, игра это или страшная реальность.