Чтение онлайн

– Экий ты обидчивый какой!
– фыркнула следователь.
– Ладно, тебе же хуже: и не таких обламывали!

Она попыталась оседлать "гнедого", но тот завалился на бок и придавил капитана. Анна с Алексеем застали только финал сцены, когда Луканенкова уже выползала из-под почти одержавшего над ней верх взбесившегося иноходца.

– Маш, ты что там валяешься?
– развеселилась Анна и тут же пожалела: она, видно, ещё не слишком хорошо знала, что капитану Луканенковой палец в рот не клади!

– Это я вам новые позы демонстрирую!
– злорадно отбрила Марье Павловне.
– А то у тебя опыта маловато!

Алексей помог ей подняться и не преминул укоризненно заметить, кивая в сторону Анны:

– Ты мне её не развращай! Что я потом буду делать с таким опытом?..

– Тьфу на вас, одно только на уме!

Анна разозлилась и ушла на дорогу..

На автобусной остановке в сторону Рязани на лавочке "загорали" Юрка и длиннокосая девочка.

"Так вот она какая!" - с интересом подумала Анна, издали любуясь красой и гордостью Машки, сослужившей столь добрую службу: благодаря ей, познакомились Юрка с Маринкой, а затем судьба свела с её деятельной мамашей и Анну.

Алексей и автобус подошли одновременно...

– Стой, Юрка, куда?..
– сердце у Анны выпало через пятки и покатилось по дороге вслед за сыном.

– Подожди меня здесь!
– крикнул ей Алексей.

Через минуту он газовал рядом на мотоцикле скульптора.

– Прыгай!

Они стартовали, когда ещё даже не развеялась пыль от колёс автобуса и догнали его на первой остановке.

– И куда вы направляетесь, позвольте узнать?
– лицо опекуна было приветливым и спокойным, на Анне же лица не было вовсе.

Дети, виновато опуская головы, высадились из автобуса, искоса посматривая друг на друга, начали что-то мямлить насчет интереса к Рязани и её кремлю... Анна села на землю, закрыла руками глаза. Маринка бросилась к ней, стала утешать:

– Вы не расстраивайтесь так! Мы к вечеру бы вернулись. Проверили: те ли бумаги, или не те, и - вернулись! Я даже денег на дорогу взяла!

Анна подняла голову:

– Какие бумаги?.. Что?.. Что?..

Юрка осуждающе глянул на болтливую подружку. Маринка виновато теребила косу.

Теперь ему ничего не оставалось, как всё рассказать матери и опекуну...

– Знаете, когда я прятался у бабы Веры в доме, я лазил везде, по всем шкафам и ящикам. Есть-то хотелось!
– Он будто оправдывал своё любопытство.

– Ну?..

– Что "ну"? Ничего там не было, кроме старых тряпок, спиц и мышей...

– А ты всё осмотрел?

– Всё, кроме подпола. Там в первый день воды было по колено: после дождей - почва сырая...
– тянул Юрка.
– Зато, когда подсохло, я и туда слазил.

...Когда Юрка спустился в темный подпол с огарком свечи, на пустых полках он не нашел ровным счетом ничего съестного, кроме заплесневевшей свёклы и пустой огромной бочки, в которой остался лишь еле уловимый запах рассола. Голодный мальчишка хотел забраться на полусгнивший шаткий табурет, чтобы вылезти из противной лужи и осмотреться ещё раз получше.

Деревяшки и жердочки рассыпались под ногой, будто карточный домик. Что-то глухо стукнуло о земляной пол... Юрка увидел среди порушенного гнилья нечто похожее на ящик.

"Клад!" - была первая мысль. Но рассматривать внизу он не стал, скоренько поднялся в кухню.

Ящик был металлический, с запором. Юрке пришлось немало повозиться, прежде чем он его поломал. Каково же было разочарование, когда вместо спрятанных там пачек с деньгами, он нашел несколько толстых отсыревших блокнотов со склеенными страницами и какие-то наспех засунутые между этих страниц бумажки, чертежи, рисунки, записки...

Мальчик разозлился, запихнул всё обратно и снова кинул в подпол, даже не проследив, не открылся ли короб, скатываясь по лестнице. Эпистолярное наследие и мемуаристика Юрку пока что не интересовали... Он со злостью снова прихлопнул крышку подпола, закрыв его, как и раньше, половиком...

– Всё, - сказал он.

– Вы ведь ищете какие-то бумаги, - добавила Луканенкова-дочь.
– Мы хотели их вам доставить.

Взяв с детей клятвенное обещание вернутся и оповестить Марью Павловну о том, что её поездка в Москву переносится, и обязательно сообщить причину (в этом мать почему-то доверяла Маринке больше, чем сыну), Алексей с Анной отправили их обратно в Солотчу.

– Ань, ну ты уже отошла?
– тревожно разглядывал её художник.

– Ага, чуть было не "отошла"!
– Анна дрожащими руками торопливо пыталась отцепить пристегнутый к багажнику шлем.
– Поедем скорее! Сердцем чую: это те самые дневники Бориса!

Запихнув под колени юбку, чтобы не задиралась от встречного ветра, захлебнулась воздухом, спряталась за широкой спиной Алексея, Анна закрыла глаза и, преодолевая страх, понеслась вперёд в обнимку со своей надеждой.

* * *

Марья Павловна по всем правилам отчитала дочь, укоризненно покачала головой на Юрку и послала их вместе обратно в монастырь:

– Чем матерей пугать, лучше бы проверили, как там Катя с мальчишками. Да и в хозяйстве женском лишние руки всегда сгодятся! Павел, небось, уже давно граблями машет!..

Выполнив свой родительско-воспитательский долг, она обратила внимание на Трегубова, удивленно воззрившегося на пустующее стойло резвого "гнедого".

– Ускакал твой жеребчик!
– обрадовала она парня, в унынии привычно подкручивающего ус.
– Вернётся, не беспокойся! Седоки у него опытные, не чета мне! Ты лучше скажи, что нам-то с тобой делать? Я в том смысле, что ехать совсем не могу!
– Следователь показала с усмешкой на больную пятку. Армия разбита, конница бежит!

Саша пожевал губами, почему-то покосился на мастерскую, потом предложил:

– А что, если я съезжу в Рязань и привезу ваш "москвич"?

– Хорошая мысль!
– обрадовалась Марья Павловна.
– Не брошу я его ни за что! Ты вообще-то в них разбираешься? Вижу, вижу!
– увидела она тактично-изумлённый взгляд Трегубова.
– Да там делов - на копейку: что-то с подачей бензина.

Она протянула ему царственным жестом ключи от зажигания.

– А вам Аня или Арин говорили что-нибудь про кассеты?
– осторожно поинтересовался скульптор, зорко подметив прекрасные линии руки.