Чтение онлайн

Другой гимн тому же свету и кроткое побуждение неверным к возвращению.

57. Ибо если и светом называется тот неизреченный свет, общее упование звания нашего [823] , то [вместе с тем зовется] и божественностью Бога и славой Его природы:

{стр. 196}

{стр. 197}

Видишь, скольким ты противоречишь гласам Духа и, более того, каким? Из многих у нас получилось привести немногие. Приди, наконец, в себя: познай свою меру. Ты человек, а рассуждения смертных шатки и обманчивы. Не вверяй им божественное, ибо губительно для души ошибаться в таковых предметах. Держись крепко, прошу тебя, достоверности Духа, и верь тем, кто Им [т. е. Духом] глаголет, чтобы ты знал, что не невозможно Богу посылать в словесные [Свои] творения святое Свое даяние.

{стр. 198}

Что Акиндин разумом слепее тех, кто слеп чувственным зрением, как не просто не знающий, но противоположные друг другу вещи утверждающий о божественном свете.

1. Но какое слово могло бы переубедить добровольно отвращающихся от света истины, которые, совершенно зажмурив или обратив к тьме око души и наполнив его мраком, затем полагают подобными себе и тех, кто от века удостоились «светлость Божию видеть и опытно испытывать» [836] ? И если даже кто из теперешних, сам постаравшись и сподобившись милости Божией, блаженно испытает оное блаженное видение, то они и его берутся переучивать, будто он ничего такого не видел. Но они похожи [даже] не на обращающих взоры к неосвещенному месту, но и на [вовсе себе] их выколовших. Ибо как те, осязая, но не видя предметы, часто уподобляют осязаемое различным [вещам], считая то одним, то другим, и составляют различные представления об одном и том же предмете, так и эти, мрачным разумением как бы осязая божественнейший свет, вводят многие и различные представления о нем, даже самих слепых изрядно обогнав в худшем. Ибо они имеют не отрицательное незнание [837] , как те — неведение; и не просто прибегают к различным суждениям, как те, через соприкосновения судящие о видимом, но, увы, заявляют самое противоположное об одном и том же и к тому же столь великом свете.

Изречения Акиндина, на основании анализа которых подробно раскрывается, что об одном и том же свете он утверждает, будто сей является и творением, и сущностью Божией.

2. Ибо теперь тот, кто всеми способами прежде доказывал, что этот свет — творение, и низводил вместе с ним, как я это у него нашел, Отца, Сына и Духа Святого — ибо одно из одной божественности воссияние Трех — теперь он перенеся коварство на живущих по Богу, пытается оторвать оттуда возшедших в меру возраста исполнения Христова [838] . Послушайте, что он опять говорит. «Должно принять во внимание и то, что ни один признанный богослов не учил, что этот свет общий и другим, {стр. 199} хотя бы кто и взошел на вершину созерцания Бога, но они свидетельствовали об одних лишь божественных апостолах, и то бывшему им божественному снисхождению. Поскольку бы противоречили и сами себе, и друг другу богословы, настаивая, что никому не возможно по иному видеть Бога, кроме как от творений, «будь кто хоть Моисеем, хоть Павлом, взошедшим на третье небо [839] , или даже еще выше него, если бы кому посчастливилось достичь и ангельского или архангельского положения и чина» [840] , и также других и тех, что в нас богодарованных добродетелей, с помощью которых мы очищаемся в Духе, и даров Духа».

3. Ай, ай, что происходит с душой, целиком захваченной завистью и падкой на людскую славу, и с этими страстями берущейся за речения о Боге, и к тому же — ради спора! Кто из от века прилепившихся к благочестию когда–либо вводил столь великие нечестия? Кто так ловко играл словами, словно частыми приливами и отливами Еврипов [841] , и к тому же постоянно меняя порочные мнения на порочные же, чтобы понемногу переходить к совершенно противоположному, но всегда еще худшему? Ведь теперь этот [человек], который прежде с помощью долгих рассуждений низводил до уровня твари оный свет, его же затем — увы его дерзости! — в своих недавних речах объявляет сущностью Божией, пытаясь с большим коварством показать его нетварным, или, скорее, измышляя, что он является как бы чем–то тварно–нетварным. Поэтому–то я и процитировал всю его речь, чтобы стало явным для всех то, что им теперь предлагается. Ведь то, что никому не возможно видеть, будь он хоть Моисеем, хоть Павлом, взошедшим на третье небо, или даже еще выше него, кому посчастливилось достичь ангельского или архангельского положения и чина, что это иное, как не абсолютно неисходная и неоткрываемая и незримая для всех сущность Божия? Но несчастный не постыдился ни евангельского повествования, ни гласа Господнего. Ибо Он возвестил, что некоторые по причине этого света узрят Царствие Бoжиe пришедшее в силе [842] , чтобы показать, что это есть тот невечерний свет, который по прекращении века сего будет отчетливо видим всеми сынами будущего века. А евангелисты показали, что не одни только апостолы видели оную неизреченную славу, но и Моисей и Илия, чудесным образом сошедшиеся туда и собеседовавшие со Христом и предсказывавшие исход Его, егоже хотяше скончати во Иерусалиме [843] .

{стр. 200}

4. А Акиндин говорит, что «ни один признанный богослов не учил, что этот свет общий и другим, хотя бы кто и взошел на вершину созерцания Бога, будь он хоть самим Моисеем, но они свидетельствовали об одних лишь божественных апостолах, и то бывшему им божественному снисхождению». Здесь он говорит, что этот свет видели только трое из апостолов, но по бывшему [им] божественному снисхождению. А немного выше он же говорит: «Апостолы на Фаворе увидели славу и божественность Иисуса, но не по ней самой, "ибо божественность сама по себе незрима" [844] ». Что [богослов] называет тут божественностью? Сущность Божию: ведь это она никогда не выявляется по самой же себе. Итак, когда он пишет, что апостолы увидели на горе свет, но [как бы] данный взаймы по снисхождению и [что видели они его] не сам по себе, потому что сущность Божия сама по себе незрима, то разве не ясным образом он полагает тот свет сущностью Божией? И, однако, этот свет, коль скоро они его увидели, опять же, согласно ему, есть творение, ибо он заявляет, что ничто ставшее видимым ни в коем случае не нетварно, а поскольку он был видим только теми одними, опять же по его мнению, и никому иному из всех не возможно его увидеть, будь он даже ангелом, то он инаков по отношению к творениям и есть сущность Божия, согласно ему, во многих местах своих слов говорящему, что «нет никакого воссияния и нетварной благодати, которые бы не являлись сущностью Божией». Но к сказанному выше прибавив дальше кое–что иное, что также относится к испорченному разумению, как наша речь покажет по ходу, он затем опять с помощью других высказываний возвращается к тому же самому разумению, доказывая, что свет этот есть сущность Божия. Ибо он говорит затем: «но иной смысл у того таинства, и иной — у созерцания и богословия других людей, всех, сколько их ни есть».

5. Итак, если созерцание на Фаворе этого света другое, чем то, что у всех остальных людей, как сверхудаленное от всего, хотя бы был [самим] Моисеем созерцающий, или самим Павлом, или даже еще выше них, кому посчастливилось достичь ангельского или архангельского положения и чина, то, следовательно, и оставшийся лик двенадцати, кроме тех троих, был совершенно лишен созерцания, ибо выше их меры был тот свет, о котором прежде настаивал Акиндин, что он тварен. Хотя какого творения, причем даже одного лишь [его] видения, недостойны оные боговидные и великие светильники вместе с Моисеем и Павлом и с самими архангелами, и к тому же навсегда [недостойны]? Чего же ради иной смысл у оного таинства, и иной — у созерцания и богословия других людей, всех, сколько их ни есть? «Потому, — говорит [Акиндин], — что никому не возможно по иному видеть Бога, кроме как из Его творений». Следовательно, нетварен тот свет, который ни Моисей {стр. 201} никогда, ни Павел, ни ангел, ни архангел, согласно Акиндину, не видел. Если нетварен, то он и сущность Божия, «ибо все нетварное — сущность», по его мнению. А те тогда три апостола как увидели? Объясни [нам] еще, о, таинник неизреченных [тайн]! «Потому что, — говорит он, — имело место божественное снисхождение». Благодаря снисхождению, значит, они его увидели, хотя бы и смутно, или это некий тварный и чувственный свет? «Брось, — говорит он, — не тот они свет видели: ведь ничто, что само приходит в зрение телесных очей, ни в коем случае не является нетварным, будь приступающий к божественному созерцанию хоть Моисеем, хоть Павлом, взошедшим на третье небо, хоть ангелом», и «никому не возможно по иному видеть Бога, кроме как от Его творений». Так что этот несчастный очевидно опять низвел до уровня твари тот свет, светлость божественной природы отсекши странным образом от нее самой. Видите обращение его от ближайшего к противоположнейшему?

6. Но к тому, чтобы говорить, что тот свет нетварен, он невольно приходит, будучи связан соборным решением [845] , по причине которого он с лукавой двойственностью и в неких неясностях подходит к этому и скорее отступает, нежели приближается, а к тому, чтобы объявить [этот свет] тварным, распускает, как говорится, все паруса, предлагая это со всем усердием, и снова здесь прибавляет, что «никому не возможно по иному видеть Бога, кроме как от Его творений», и утверждает, будто это — речение всех богословов, безумно полагая остаться незамеченным, пользуясь их высказываниями против их разумения.

О том, что из–за многозначности слова «Бог» отцы то учили, то запрещали зреть Бога, и что не уразумевший этого Акиндин [как бы] заставляет слова святых противоборствовать себе самим, используя их друг против друга.

7. Слово «видеть» несет в себе двойное значение: бывает, когда это означает, что кто–то мысленно постигает Бога по мере возможности, а иной раз — то, чтобы иметь Его живущим в себе и по причине смешения с божественной благодатью наслаждаться Им в неизреченном видении и общении , а не осмыслять Его, как учат нас богоносцы. «Ибо божественная благодать, — говорит [отец], — хотя и дает наслаждение причащающимся по благодати, но не постижение» [846] . Но также и имя «Бог» есть общее и для божественной сущности, и для божественной силы и энергии, и для самих ипостасей. Видеть Бога и запрещено, и {стр. 202} обещано: Бога никтоже виде нигдеже [847] , Егоже никтоже видел есть от человек, ниже видети может [848] , и не бо узрит кто лице Мое и жив будет [849]  — сказал Бог к Моисею; но и от красоты созданий Рододелатель усматривается [850] , блаженни чистии сердцем, яко тии Бога узрят [851] , и увидим, — говорит апостол, — лицем к лицу [852] , ангели приближающихся к Богу выну видят лице Отца их, иже на небесех [853] и Иаков говорит: видех бо Бога лицем к лицу и спасеся душа моя [854] . Эти [понятия] не противоположным образом относятся одно к другому, но суть в высшей степени согласные и близкие, так как взаимообмен значениями имен, придает богословию согласие в смысле.