Чтение онлайн

31. XXXI. Нам же, говорящим не только о двух, но и о многих безначальных, ничто не препятствует называть Бога единым и простым. Ибо мы не только безначальными, но и нетварными именуем покланяемые оные ипостаси и также все ипостасные [идиомы] Всевышней Троицы, единую природу Трех, и все при ней [обретающиеся] природные силы и энергии. Ибо, согласно опытному в божественном Максиму, «не присуще ни божественной природе что–либо тварное, ни человеческой — что–либо нетварное» [68] . Итак, поскольку они все суть не только безначальные, но и нетварные, то не наблюдается никакого противоречия, могущего совершенно разделить их друг от друга. «Ибо каждое положение, — говорит [Григорий Нисский], — из числа того, что говорится о божественной природе, таково, что даже если и различается по значению, не несет в себе никакого противоречия по отношению к тому, что говорится вместе с ним ( {стр. 23} )» [69] . Но и из природных энергий и сил одно является высшим, как [их] причина, — триипостасная сущность; и для триипостасной сущности одно является вышестоящим, как [ее] причина, — неточная, по великому Дионисию, божественность, из которой происходят и к которой возводятся сверхсущностные светы божественности [70] . Так нами почитается единый Бог, триипостасный и всесильный, и пусть наши противники хоть лопнут [от злости]! А сложения никогда не будет ни из совершенных ипостасей, ни из сущности и ее сил или энергий, которые и эти [светы] сохраняют неподверженными [переменам] , и сущность — неизменной. Ибо то, что не обладает ни единой силой или энергией, является не простым, а несуществующим. Таким образом, у нас Божество просто, и пусть клеветники хоть расшибутся. Ведь это не у нас, а у них, как следует из их учений, получаются многие и противостоящие [друг другу] боги или же один, составленный из противоположностей. И каких противоположностей? — Тварного и нетварного, хотя Он и по единой считающейся у них нетварной сущности безначален, и по тварным, по их мнению, Своим силам.

XXXII. Если же они скажут, что силы Божии не являются и безначальными, то много превзойдут и самое безумство Мани. Ибо по их учению получается, что Бог не только прежде творения не был всесильным, но и ныне не является таковым; ведь если Он начал быть всесильным вместе с началом творения, то [значит] и закончил, после того, как сотворил [все].

32. XXXIII. Ведь Мани отнимал от Бога силу зла, или, иными словами, силу небытия. И правильно, ибо Бог не может быть творцом зла, так как Он и не зол. А хуже всего у Мани то, что он эту [силу зла] относил к другому началу, не будучи в состоянии понять, что и ему свойственно происходить по справедливому попущению Благого, а не от особого начала. Итак, Мани отнимал от Бога одну лишь силу зла, а эти — все силы отнимают от Бога. И к тому же, если силы и энергии Бога не имеют никакого различия между собой и по отношению к сущности, то и божественная воля ничем не разнится от предведения, и поистине провидящий все Бог будет, согласно Акиндину, желающим зла, до чего не доходил в своих мудрованиях даже Мани. Объявив, таким образом, оную Самоблагость причиной зла и отвергнув всесилие Бога ради того, чтобы не учить о многих нетварных и чтобы не получилось у них много богов (ибо слово «все» [употребляется] по отношению ко многим и в чем–то [друг от друга] отличным), они снова через то, что думают, будто все говоримое о Боге означает сущность, и все по природе прису{стр. 24}щее Ему ничем не отличается от [самой] природы, не просто сложным, но многосложным и многосущностным делают Бога, тогда как божественный Кирилл говорит: «если каждое из по природе присущих Богу [свойств] означает сущность, то Бог состоит из стольких сущностей, сколько видится по природе присущих Ему [свойств]» [71] ; а великий Василий пишет: «если, собрав все божественные имена, заключим их в сущность, то покажем Бога не только сложным, но и составленным из неоднородных частей, потому что каждым из сих имен обозначается нечто иное» [72] .

XXXIV. Итак, здесь достаточно показано, как, считая, что по природе присущее Богу отличается от [самой] природы, мы сохраняем неповрежденной простоту Божию.

33. XXXV. Еще, поскольку одна лишь божественная природа является нетварной, то чтобы не получилось много нетварных и много богов, согласно варлаамиту Акиндину и иже с ним, поскольку, по Григорию Богослову, «божественная простота это не божественная природа» [73] , она у них является тварной.

XXXVI. Итак, если они говорят, что сия [божественная простота] извечно присуща Богу, то составляют Его из тварного и нетварного; если же не извечно, — как тварная, — то Бог у них не был прост от начала, и [значит] она не по природе присуща Богу. Стало быть, они не говорят, что Бог по природе прост. Таким образом, якобы защищая единство Бога, они безумно выступают против Божией простоты.

34. XXXVII. Возможно, ты найдешь, что этих их слов не избегает и сущность, которую единственную они называют безначальной и нетварной, являющаяся бесконечной. Ибо они говорят, что совершенно одно и то же и никакой нет разницы — сказать «безначальная и нетварная сущность» и «безначальная и нетварная энергия». Однако великий Василий предведение Божие о чем–либо называет не имеющим начала, но [имеющим] окончание, когда предузнанное достигнет [своего осуществления] [74] . Так что, если, по их мнению, безначальная сущность неразличима по отношению к безначальной энергии, то она будет, согласно им, иметь и конец. Если же нет, то опять же будут два бога. Ведь когда явно видится различие между сущностью и энергией, то один Бог у них — это безначальная и бесконечная сущность, а другой — безна{стр. 25}чальная и конечная энергия, так как это собственные их слова, что совводятся два бога, если обнаружится какое–либо различие божественной сущности по отношению к божественной энергии.

35. XXXVIII. Следуя же своим собственным догматам, они говорят о многих Христах, ибо иначе им бы не пришлось отвергнуть Единого. Ведь и слыша святых, говорящих о нетварном обожении [75] , являющемся боготворящим даром [76] , подаваемом тем, кто в точности следует [77] Христову Евангелию, и об озарении, не имеющем возникновения, но [обладающем] непостижимым явлением в достойных [78] , нетварном свете [79] и благодати, присно сущей от присно сущего Бога [80] , они говорят, что это есть сущность и ипостась Сына или Святого Духа, и что ничего не существует не возникшего [во времени] и нетварного, что не являлось бы божественной сущностью и ипостасью. Стало быть, если боготворящий дар или даруемое святым обожение, или озарение, которое сии приемлют, или свет, от которого они просветятся яко солнце [81] , есть божественная сущность и ипостась, то все они равны Христу и равнобожественны, подобно оному владычнему составу , коего обожение — ипостасное единение [с ним] Бога Слова, с Которым пребывал и Дух, не как действующий, как во святых, но как сопутствующий равночестному [82] .

36. XXXIX. Но однако, поскольку по евангельскому обетованию Господь приходит со Отцом к достойным и обитель творит у них [83] , то если обитающая в достойных присно сущая от присно Сущего благодать есть не общая для трех поклоняемых Лиц светлость и благодать, по которой Ниоткуда–не–уходящий называется приходящим, си–речь являющимся, а Сам Бог по сущности и ипостаси, как это утверждает Акиндин, который пишет: «Само всецелое Божество, чем бы Оно ни было, является нетварным озарением и благодатью и всецелым Богом в Его причастниках; чем бы Оно ни было, но Оно не является [никаким] иным нетварным обожением кроме божественной природы». И также: «мы не видим никакого нетварного обожения и благодати, кото{стр. 26}рая не была бы сущностью Божией». И если это так, по Акиндину, то ни сама триипостасная природа, ни даже Сам Отец не является беспричинным, ибо и Он, по нему, получает Свое существование от кого–то, от которого ко святым своевременно прилетает присно сущая от присно Сущего благодать.

37. XL. Но несмотря на то, что все святые ангелы и человеки обоживаются посредством одной лишь Божией энергии, — и то не всей, а некоей малой части и как бы ничтожной капли в сравнении с оным морем, по словам Златоустого богослова [84] , — а воспринятое Словом от нас [человечество] — одной из трех ипостасей, не пропустивший ни одного самого большого злочестия и безумия Акиндин показывает себя высшим не только богоносцев и всех вообще ангелов и человеков, но и Самого — увы! — единственного Христа. Ибо он утверждает, будто Бог соединяется с ним и его последователями по всей не только лишь божественной энергии, но и сущности. Ведь именно это и сам он вводит посредством своих писаний, и своих последователей убеждает думать и говорить, дабы, как он говорит, Бог не претерпел разделения на части, если будет не совершенно весь соединен с ними.

38. XLI. Но после этого что еще дерзают эти несчастные говорить? — Самое что ни на есть противоположное! Ибо они обожение, по которому обожено Христово человеческое [естество], называют тварным, что я произношу трепеща, хотя бы и [приводя] как сказанное ими, и о чем не решился бы поведать, — вы хорошо это знаете, — если бы не видел вреда, который терпят от них неискушенные. Сами же эти слова их представим и здесь. Ибо они говорят, что «все виденное пророками возникало и исчезало, исполнив назначение, ради которого было употреблено Богом, а светлость и обожение тела Господня возникли на Фаворской горе и пребудут вечно в наслаждение достигших посредством веры и добродетели совершенства». В другом же месте автор этих [слов], словно забыв, что он сказал по поводу того, откуда [происходит] начало возникновения обожения, снова делает это по своему обычаю и заключает: «итак, если обожение воспринятого от нас Словом [человечества] возникает одновременно с принятием плоти, то как же будет оно нетварным и безначальным и безначальным?»

39. XLII. Но мы уже и прежде обличили как нечестивый весь этот вздор Акиндина и подобных ему в посланных [нами] мудрому предстоя{стр. 27}телю Кизика [заметках] [85] . Они же еще говорят, что «как во всем, так и во Христе и во святых пребывает сущность Божия, которая во Христе присутствует таким образом, что произвела [в Нем] седмь духов [86] », — увы! — которыми, согласно божественному Максиму, Он обладал по природе как истинный Сын Бога; «а во святых [она присутствует] так, что соделывает [в них] боготворящую благодать», — о, если бы! — ради которой, согласно ему же и другим святым отцам, они и сами бы назывались безначальными, вечными и небесными.

XLIII. И они даже не чувствуют, что в высшей степени противоречат сами себе. Ибо ту сущность, о которой они говорили как о присно сущей от Бога благодати, нетварном свете, и не возникшем [во времени] обожении, ныне, изменившись как бы от раскаяния, они называют тварной и начавшейся и произведенной из не бывших. «Ибо если не тварным является, — говорят они, — боготворящий дар и эта благодать, то как Бог будет превосходить ее, как это написано в трудах отцов?» Какое безумие! Ведь святые говорят, что Бог превосходит всякое утверждение и отрицание [87] .

40. Что же тогда? И Его бессмертие, и жизнь, и бесконечность, и вечность, и нематериальность, и то, что Он Дух есть [88] , и вообще все относящееся к Богу назовем тварным и таким образом поставим Его превыше всякого утверждения и отрицания? Но мы введем сами себя в заблуждение, скорее низвергая Его, нежели обособляя , если не станем говорить, что Ему извечно присуще все боголепно окрест Него уразумеваемое, и таким образом поставим выше [всего] этого Его абсолютно непостижимую и сверхсущностную, — лучше же сказать, и саму сверхсущностность, по слову мудрого в божественном Максима, в бесконечное число раз бесконечно превосходящую [89] , — сущность.