Священная книга Тота ВЕЛИКИЕ АРКАНЫ ТАРО
Шрифт:
На пути своей жизни человек долго был рабом, потом он сознал в себе властелина, он увидел в себе Победителя, гордо шествующего на колеснице, запряженной сфинксами, он реализовал всю его мощь, он поднялся до затаеннейшей его сущности и тем воплотил его в себя. Он дошел до конечных ступеней знания и сам стал его олицетворением, он понял Верховный Закон, достиг Великого Делания, стал истинным властелином, упиваясь в торжестве своего утвержденного «Я»: «все — Я и это Я — мое Я». И он готов был провозгласить «Я есть все». Но только что поднял он руку со скипетром своей власти и знания, он увидел», что он убил себя, его власть стала слишком велика, чтобы мир мог ее вместить. Он обернулся опять на свое «Я», но на его месте он увидел лишь пустоту; Я исчезло; нет более Я; нет никакого Я; есть лишь Безначальное и Безымянное «Есмь»…
«Stirb und werde!
Denn, so lang du das nicht hast,
Bist du nur ein triiber
Cast Auf der dunkeln Erde».
Высшая степень самоутверждения исчерпывающего — утверждение своего Я, — есть его смерть. Человека не стало в мире, его долгий путь кончен и в миг этой смерти он возрождается в Мире Реальности.
«Und als letztes und H"ochstes: in der Weise frei soil er (der Meusch) sein, das er sein eigen Selbst vergesse und mit allem, was er ist, z"urtick fliesse in den grundlosen Abgrund seine Urquelle».
«Дух испытывает страдания жизни и смерти до тех пор, пока не отрешится от связи с природой. Подобно тому как танцовщица, показавшая себя собранной толпе зрителей, кончает пляску и уходит, так удаляется производящая природа после того как она показала себя духу во всем своем блеске. Танцовщица уходит, потому что ее видели, а зрители уходят, потому что они насмотрелись; так же расторгается полным знанием связь духа с природой. «Я видел, насмотрелся на Нее», говорит дух. «Меня видели», говорит природа — и они отвращаются друг от друга, и нет более причины для их связи и для происходящего от этой связи творения».
Аркан XX есть учение о воскресении из мертвых, о великом переломе в бытии человека, об обретении им истинной жизни. Разбив оковы феноменального мира сознанием духа, постигнув с исчерпывающей полнотой его суету, замкнувшись в своем Я, человек умирает для этого мира. Если частная смерть есть преддверие будущего существования в новой форме и при новых условиях, если Посвящение есть приобщение к тайнам Духа, то эта конечная смерть есть заветные врата Царства Духа и Истинной Жизни. Первородный грех искуплен, человек вновь вернулся в небесный Эдем, вновь стал деятелем Горнего Мира, стал звеном Природы Божественной, в Которой каждая часть знает Целое, ибо она есть и часть и Целое. Индивидуальность видоизменяет свою природу, она претворяется из уединенной Божественной Мысли в модус Единого Божественного Самосознания, который чувствует свое бытие не только в себе самом, но и в том Целом, Которое в нем выражается.
«Лишь тот может действительно вступить в Бытие Озириса, кто уже сам, как Озирис, достиг врат вечного миропорядка. Таким образом, высшая жизнь, на какую способен человек, должна заключаться в том, что он превращается в Озириса. В сознательном человеке уже в жизни преходящей должен обитать возможно совершенный Озирис. Живя как Озирис и проделав все, что проделал Тот, человек становится совершенным».
Человек возвращается не один в этот мир, ему сопутствует его Божественная Душа, воскресающая вместе с ним; дотоле она была лишь пассивным архивом его деяний — теперь же она исполняется бытием его духа и становится его жизнью. Его деяния — его детище приходит также за ним. Отчужденность между ними падает, он живет вместе со своим сознанием в своем опыте, утвердившем как его самого, так и его Айшу. С этой высоты он оглядывается вниз, он начинает созерцать жизнь мира, и под его пламенным взором все мертвое оживает.
«Теперь, оглядываясь назад, за собою мы видим мертвую жизнь; все имена слетели с вещей, все виды творчества распались в прах, пока мы стояли у преддверия; стоя во храме, мы должны, как первозданный Адам, дать имена вещам, музыкой слов, как Орфей, заставить плясать камни. Стоя в магическом ореоле истинного и ценного, мы созерцаем лишь смерть вокруг этого ореола; перед нами — мертвые вещи. Давая имена дорогим мертвецам, мы воскрешаем их к жизни; свет, брызнувший с верхнего треугольника пирамиды, начинает пронизывать то, что внизу; все, умерщвленное нами в познании и творчестве, вызывается к жизни в Символе. Теперь, как Маги, мы спускаемся вниз по пирамиде, и там, где ступаем мы, возвращается право — познанию быть познанием, возвращается право — творчеству быть творчеством. Мертвая пирамида становится живой; знание жизни, умение воскресить носит в себе Посвященный в третью ступень».
Относительные формы, относительные пути, относительные синтезы — все группируется стройным хороводом, облекая его бытие, и исполняется им в свою очередь. Все становится на свое место, все обретает смысл, все проникается сознанием цели. Свет Конечного Синтеза проникает до конечного дифференцирования, все делает разумным и сознательным, т. е. — живым. Вот почему достижение конечного этапа человеком есть воистину воскресение из мертвых, обретение истинной жизни во всей ее полноте.
Максимальное развитие отчужденности от мира материи есть полное покидание ее уз. Эволюция человека в том и заключается, чтобы постепенно перерабатывать материю, в которой он находится, и тем переходить из одного плана в более высший. Эта переработка идет одновременно как воздействием сверху, так и воздействием снизу: снизу — это давление духа, заключенного в воплощенном человеке, сверху — это давление Эа чрез материю, присущую тому плану, в котором Эа находится. В метафизическом пространстве это можно представить так. Несколько параллельных горизонтальных плоскостей разделяют пространство на пояса, на различные планы космоса. Как только активной деятельностью духа воплощенного человека некоторое количество материи будет переведено в более эфирное состояние, свойственное высшему следующему за ним плану, она не только перейдет туда, но и вызовет в том плане повышенное давление, в котором часть материи второго плана перейдет в первый и тем начнет активно действовать утоняющим образом на материю первого плана, вызовет вновь активное стремление духа и, таким образом, получается замкнутый цикл. Изложенное формулируется законом: Каждому плану вселенной свойственна известная степень конденсации и напряженности давления материи. Работа духа создает увеличение этого давления, заставляющее часть материи нижнего плана перейти в высший, и обратно — часть высшего спуститься в низший. Таким путем образуется частичное смешение соседних планов, влекущее за собой утонение низшего, и только после того, как вся материя первого плана перейдет в материю второго, наступает переработка материи третьего. Последнее относится к работе одного какого-либо Эа: так как эволюция совершается одновременной работой всех Эа, то переработка материи идет одновременно во всех планах, так что масса материи в каждом плане, за исключением низшего, остается постоянной, в низшем же неизменно уменьшается до полного уничтожения, после чего человек и покидает вовсе низший план.
«Каждая сфера бытия стремится к более высокой сфере, ибо до нее достигают откровения и предчувствия высшего. Идеал, в какой бы форме он ни проявлялся, есть лишь предвидение, пророческое прозрение в это высшее существование, к которому стремится каждое живое существо. Это высшее существование бывает всегда и более внутреннее по своей природе, т. е. более духовное. И как вулканические извержения выбрасывают на поверхность тайны земных недр, так же и энтузиазм и экстаз — только мимолетные взрывы глубин внутреннего мира души, и вся жизнь человеческая только приготовление и преддверие к этой жизни духа. Ступени Посвящения неисчислимы. Поэтому бодрствовать должен ученик жизни, тот, который несет внутри себя будущего ангела; он должен работать над ускорением расцвета своей души, ибо Божественная Одиссея не более как ряд метаморфоз, где каждая форма, результат предшествовавших форм, является одновременно и условием для последующих. Божественная жизнь есть ряд последовательных смертей, когда дух сбрасывает свои несовершенства и свои символы и отдается растущей силе притяжения, исходящей из Неизреченного Центра всех сил, из Солнца разума и любви».
Разрыв материальных уз — это высшая ступень эволюции человека земли, но уже задолго до того человек получает возможность сознательно проникать в планы высшие, и притом двумя путями. Первый — это ясновидение, т. е. способность сознательно пользоваться силами высших планов, благодаря связи между планами воплощенной души чрез Эа с планами космоса. Второй путь есть высшая степень этого умения — способность временно покидать физический организм чрез выделение астросома. В последнем случае человек почти целиком предвосхищает те переживания, какие он будет иметь после окончательного разрыва уз материального мира.
Аркан 0 или XXI
I. Традиционные наименования:
Radiatio; Signum; Materia; Furca; Безумный.
II. Буква еврейского алфавита:
(Шин).
III. Числовое обозначение:
Нуль или Триста.
IV. Символическое начертание:
Средь заоблачных высот горных вершин, подернутых синеватой дымкой, на краю крутого обрыва нависшей над пропастью скалы стоит застывшая фигура. Кристальный воздух раскрывает в глубинах своих сонм утесов, долин и вечных снегов, сплетающихся в общий причудливый узор, постепенно тающий вдали и как бы расплывающийся в блеклых тонах воздуха. Вечер; солнце еще золотит ледники вершин розовым светом, но внизу мрак уже начал сгущаться и глубокие долины уже зияют черной бездной. Тишина царит совершенная, ни один звук, ни одно движение не нарушают безмолвия далей. Странен вид Человека, стоящего пред пропастью. Он одет в шутовской наряд, но время заставило поблекнуть его когда-то яркие краски и обратило его в землистый, красновато-желтый саван. На голове его надет дурацкий колпак; он смотрит не на обрыв, где ему грозит неминуемая гибель, а куда-то в сторону, где ничего не видно. Он не замечает крокодила с отверстой пастью, притаившегося за обрывом, не обращает внимания на истерзанность своего платья, еще вдобавок раздираемого псом, следующим за ним по пятам. В правой руке безумного Путника красуется прочный жезл, на который он не опирается и которым даже не пользуется, чтобы отогнать собаку. Левой рукой Безумец придерживает конец папки, на которой за его плечами подвешен значительных размеров куль. У ног его лежит повергнутый во прах обелиск, но он его не замечает.