Священная книга Тота ВЕЛИКИЕ АРКАНЫ ТАРО
Шрифт:
«Индра через Свою майю принимает различные формы».
«Спиноза категорически объявляет, что в Боге хотение и действие, существо и воля тождественны, что творение вечно, что неизменность Бога исключает возможность действовать так или иначе, и что поэтому бытие и порядок вещей необходимы»
Резюмируя изложенное о человеческом мышлении, о первичных процессах, в нем происходящих пред постижением конкретного нового элемента, мы можем в следующих словах формулировать его отдельные этапы.
I. Человеческое сознание, отождествляясь с конкретными единичными синтезами по законам связей частностей и конкретных аспектов с целым, начинает чувствовать присутствие иных представлений, непосредственно гармонирующих с данным.
II. Получив тяготение к ним, сознание следует в своем к ним приближении лишь до некоторого, вполне определенного предела, являющегося функцией общей развитости состава человека.
III. Совершив это движение и дойдя до предела, сознание начинает чувствовать активно зияющую пред ним пустоту, которая вызывает томление желания познать.
IV. Тональности различных представлений, гармонирующие с долженствующим появиться объектом, начинают, каждая в отдельности, объектировать в этом неведомом те долженствующие в нем быть свойства и качества, которые замыкают до гармонии общее созвучие элементов этих тональностей.
V. Совокупность этих наносимых отдельными тональностями граней в неведомое оформливает в нем постепенно нечто целое, которое остается инертным дымчатым образом до нанесения последней грани
VI. Нанесение последней грани сразу претворяет собиравшиеся ранее отдельности в гармоничное целое, которое притягивает одухотворяющую силу из недр Атмана, чрез что становится его объектированным самодовлеющим аспектом
VII. В этот миг идея долженствующей появиться мысли претворяется в оформленную, совершенно законченную мысль, становящуюся для вне ее лежащего сознания реальной силой, конкретным словом, т. е. тем, что именуется Логосом.
VIII. Создание Логоса есть творчество в истинном и абсолютном значении этого слова. При помощи его человек познает новый элемент, а чрез познание его творит новый аспект или тональность самоощущения в его относительном мире.
Таковы этапы первоначального периода мышления, предшествующего отождествлению и растворению объективного элемента, каковой процесс уже изучался нами.
Логос, как конечное выражение сущности в разуме, таким образом, естественно является промежуточным звеном между активно познающим сознанием и реальностью. В силу этого, ведение Логоса необходимо ведет к ведению сущности. В идеях трансцендентальных ясное объектирование Логоса в разуме есть уже полное исполнение лежащей пред ним задачи, ибо дальнейшее постижение реальности осуществляется интуицией или чувством реальности. Таким образом, знать Логос или истинное имя какого-либо относительного синтеза — значит знать его сущность и им повелевать. Вот почему культ имени преемственно передавался на пути веков, вот почему на пути всемирной истории мы встречаем на первый взгляд непонятный факт — скрывание имени.
«Подлинные имена богов считались табу, потому что раскрытие их дало бы возможность вызывать их. Вот почему нам известны главным образом эпитеты, заменяющие собой божественные имена. Даже город Рим имел секретное имя, употреблявшееся только во время самых торжественных обращений; тайна его так хорошо охранялась, что оно осталось нам неизвестным».
В гармонии с этим, по свидетельству Сервия, на государственном щите в Капитолии можно было прочесть следующую надпись [633] — «Genio urbis Romae, sive mas, sive femina» — иначе говоря, скрывался даже пол. В своем наивысшем развитии мы встречаем эту тенденцию у древних египтян. Так, А. Барон [634] определяет гнозис как «ведение Божественных Имен». В Египте вполне господствовало мнение, что ни одно Божество не могло противиться вызыванию, если Оно было названо своим истинным Именем. [635]
633
См. А. В. Амфитеатров. Тайны богов. Религия и магия в античном Риме. Том XXXIV, собр. соч., стр. 45.
634
Andre Baron (Louis Dast'e). Les societes secr`etes, leurs crimes Pans, 1906. Стр. 19.
635
Подробнее — смотри: «Книгу Мертвых», Харриский папирус, Francois Lenonnant. Histoire ancienne. T. Ill, стр. 135; Jamblich De Mysteriis Egypt. VII, 4–5; Alf. Maury. La Magic et l’Astrologie dans l’antiquit'e et au moyen-^age. Paris, 1860, стр. 41.
Такими фактами мировая история иллюстрирует положение, что ведение Логоса есть прямой путь к ведению сущности.
«В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Оно было в начале у Бога. Все через Него начало быть и без Него ничто не начало быть, что начало быть».
«В начале был Логос и все было Логос».
«Единым Словом Господь создал весь мир. Он бросает живые существа в пучины жизни и оставляет их до тех пор, пока не настанет воскресение».
Учение о Логосе, о Творческом Слове, представляет собой одну из немногих доктрин, которые почти в полной чистоте процветали у всех народов, неизменно сохраняясь на пути веков. Начиная с культа Сомы в Ригведе, через цепь солнечных митраических культов, оно создало всю культуру и философию Эллады, легло в основании семитических учений, через них перешло в христианство и пышно расцвело, вылившись в красочную семью гностических учений, создало мифы и мистерии Растерзанного Бога в таинственном Элевсине и рощах Самофракии, откликнулось в древнем, но вечно юном мифе о Прометее, создало тоскующие песни арабов и персов и обняло, таким образом, все народы мира.
Принцип Логоса — это прежде всего принцип формы. Человеческое слово, выразитель его воли, является определителем выраженного желания, его точно формулированной формой, завершенной, законченной и отмежеванной от других форм желания. Строгая определенность, ясность и точное формулирование отдельных последовательных этапов — вот основа, на которой зиждется всякое эволютивное мышление. Принцип чистого разума непосредственно выливается в начало стихии Воздуха — классификации, разделения и оформливания. Классификация есть верховный доминирующий принцип относительного мира; одновременно рождаясь, он» друг друга вызывают к бытию и в нем взаимно друг друга утверждают. В силу этого мышление, как начало вытекающее и зиждущееся на принципе классификации, может иметь место лишь в области относительного. За ее пределами — в Божественном Сознании Абсолютного Мира мышления быть не может, ибо Бог объемлет в Своем Созерцании и части, и целое.
«И все существование постигается Его Знанием одновременно, без времени, и для Него нет ничего скрытого».
Чем более человек совершенствуется, тем более разрушает он иллюзию множественности и разобщенности; во всех единичных проявлениях он начинает видеть проявление одного и того же Всемирного Абсолютного Начала.
«Разве изменятся сокровища неба от того, что солнце будет отражаться в струях Ганга или в ручьях, стекающих по 1 грязной улице? Разве изменится эфир от того, что он заключен в горшок или золотой кувшин? Что значит кошмар множественности — этот призрак, создающий различия, во внутреннем бытии всего, в этом не знающем бурь океане Вечного Блаженства и Света? Одно и то же Я полностью отражается во всех трех состояниях: в бодрствовании, сне и грезе; оно, подобно нитке, пронизывает все формы от Брахмана до самого ничтожного муравья; Тот, кто обладает твердым убеждением:
«Я есть это Я», а не форма, которую Оно принимает, будь он Брахман или человек низкого происхождения, поистине он есть Возвышенный».
Процесс, когда целое сознания недвижно, а колеблются, взаимно переориентировываясъ, элементы сознания, и есть созерцание. В противовес сказанному, движение целостного сознания есть мышление. Из данного определения явствует, что генезисом мышления является дилемма: «Я» и «то, что вне меня»; наоборот, созерцание существует в человеке постольку, поскольку он живет в себе самом. Иначе говоря, мышление в принципе может существовать лишь до тех пор, пока существует внешний мир по отношению к «Я»; он рождается с началом мышления, когда «Я» начинает грезить во вне себя, и нисходит в ничто, когда «Я» убеждается, что его мышление есть лишь майя. Человек на пути своей жизни всегда мыслит и всегда созерцает. Поскольку он мыслит, постольку он грезит сновидениями, поскольку созерцает, постольку приобщается к истинной жизни. Начало мышления есть разделение; чем ниже дифференциация, тем больше человек должен пользоваться мышлением и тем больше отходит от созерцания. Развиваясь и синтезируя познаваемое, он парализует разделение, расширяет сознание своего я, приближая свое я к истинному «Я» и тем гармонично расширяет возможность пользоваться созерцанием.