Чтение онлайн

Бруно сам позаботился о том, чтобы распространить свои убеждения и создать из собственного примера школу. Совершенно определенно можно говорить о том, что он, побужденный опытом восстания Людольфа, собрал вокруг себя в Кёльне учеников со всей державы, которых, по выразительному свидетельству Руотгера, воспитывал в духе одновременного служения государству и церкви. Цель его состояла в привлечении их затем на епископские должности в Лотарингии, являвшейся его сферой влияния, и в результате интересы короля защищал там вскоре столь же безупречный, сколь и верный державе епископат.

Видя такие результаты, Оттон Великий после смерти Бруно (965 год) продолжил его деятельность и уже из своего двора распространил ее на всю имперскую церковь. Дворцовая капелла, этот духовный двор короля, восприняв наследие Бруно, превратилась отныне в средоточие имперского епископата. В связи с этим началось и развитие самой капеллы, которая неожиданно приобрела новую притягательную силу. Усилив уже с 953–954 годов свое фактически решающее влияние на замещение епископских кафедр, король первоначально все-таки избирал кандидатов из узкого круга своих родственников или же из духовенства соответствующей церкви. Теперь привилегированными кандидатами в епископы стали его капелланы, то есть люди, которые сформировались на придворной службе и были поглощены государственными задачами и обязанностями. После возведения в епископский сан они оставались связанными друг с другом и с королевским двором, вследствие чего начал формироваться единый епископат. Он исполнял свои обязанности совершенно в духе Бруно Кёльнского, составив самую значительную группу компетентных и надежных помощников, имевшихся в распоряжении короля по всей державе. Хотя эту ориентированную на двор реорганизацию удалось осуществить лишь при жизни следующего поколения, все же истоки этих преобразований восходят ко времени восстания Людольфа, и Бруно Кёльнский дал им первый и решающий импульс. Уже в самих своих истоках они оказались настолько эффективными, что Оттон был отныне надежно защищен от дальнейших мятежей. Его новая политика, объединившая политику семейственную и имперско-церковную, придала его власти ту консистенцию, которая обеспечила королю свободу действий во внешнем пространстве.

Едва было усмирено восстание Людольфа, как венгры, вторжение которых в 945 году, вразрез с их намерениями, повлекло за собой благоприятную для короля перемену, в 955 году снова пересекли границу, и их полчища появились в Баварии. В то время как Оттон, получивший тревожные известия от Генриха Баварского, спешно организовывал оборону из Саксонии, они двинулись, «totam Baioariam depopulantes» («опустошая всю Баварию»), на Швабию. Их главное войско осадило Аугсбург, оборону которого возглавил отважный епископ Удальрих. Стойкость защитников дала королю возможность собрать сильное войско из саксов, швабов, баварцев, франков и богемцев (не были привлечены только лотарингцы, готовившиеся отразить ожидавшееся дальнейшее наступление венгров) и дать главным силам венгров бой на Лехфельде южнее города. В день св. Лаврентия, 10 августа 955 года, произошла битва, которую после быстро отбитой внезапной атаки венгров начал сам король под знаком победоносного священного копья, «optimi imperatoris officium gerens» («выполняя обязанность достойнейшего полководца») (Видукинд). Эта битва, в которой особенно отличился возглавлявший франков Конрад Рыжий, «non iam dux, sed miles» («уже не герцог, но воин»), ценой жизни искупивший прежнюю измену, окончилась убедительной победой. Источники единодушны в том, что победа на Лехфельде затмила собой все прочие, одержанные за последние столетия. Фактически она разрешила вопрос всемирно-исторической важности: венгры понесли настолько тяжелое поражение, что не только прекратили свои грабежи, но и перешли впоследствии к оседлости и укоренились в западноевропейской культуре. Оттон же одержал крупнейшую победу над язычниками, освободив свою державу и всю Европу от самой крупной угрозы.

Победа, явившаяся, по убеждению современников, величайшим триумфом Оттона, возвысила его и над предшественниками, и над правящими одновременно с ним королями. Согласно Видукинду Корвейскому, даже империя Оттона была создана именно этой победой: по его словам, во время торжеств в честь победы войско провозгласило победоносного владыку «отцом отечества» («pater patriae») и «императором» («imperator»). При Оттоне, правда, не могло быть и речи о солдатском императорстве по античному образцу, о котором напоминает формулировка Видукинда, — хотя бы уже потому, что сам Оттон после 955 года называл себя исключительно «rex» («король»). Тем не менее сообщение Видукинда, посвятившего свою «Историю саксов» членам королевского дома, не совсем беспочвенно. Едва ли можно сомневаться в том, что победные торжества состоялись — это был старый обычай, который, впрочем, укоренился на немецкой земле в германской, а не в римской традиции. Поэтому вполне вероятно, что за латинскими формулировками Видукинда скрываются германские представления. Следовательно, «pater patriae» может быть понято как «почетный титул из традиции аристократического дома» (К. Хаук), а «провозглашение императором» указывает, вероятно, на аккламации — чествование криками победителя, за которым таким образом признается некий более высокий ранг: подтверждение его имперской королевской власти.

Понятие имперской королевской власти было давно и хорошо знакомо окружению Оттона Великого, как видно из происходящих оттуда грамот. Это понятие выводит имперские притязания из взаимосвязи нескольких «regna» («королевств»). В 952 году Оттон, несомненно, уже выдвигал такие притязания, и если тогда, в Риме, он еще не смог добиться императорской власти, то все же удержал за собой сюзеренитет над «regnum Italiae», то есть главенствующее положение, в котором проявился именно имперский характер его королевской власти.

Великая победа над венграми в 955 году, за которой через два месяца последовала победа над славянами на Рекнице в Мекленбурге, привела к значительному повышению личного авторитета Оттона и усилению его королевской власти. Это возвышение, отразившееся, вероятно, уже в имперских аккламациях во время победных торжеств, определенно предполагало достижение в дальнейшем императорской власти. Позднее папа Иоанн XII сам подтвердил это, разъяснив в одной из привилегий, что король Оттон, «devictis barbaris gentibus, sciliset Avaribus ceterisque quam pluribus»{8} («одолев варварские племена, a именно венгров и множество других»), пришел в Рим, чтобы принять ради защиты святой церкви «triumphalis victoriae corona» («триумфальную корону победы»). Связь здесь очевидна: имперская королевская власть Оттона Великого, которая благодаря своей победе над язычниками уже действенно охранила церковь и должна была служить ее дальнейшей «defensio» («защите»), вела к власти императорской.

Итак, победа 955 года на Лехфельде представляла собой важную веху на пути Оттона к императорской власти, и этот путь заставил его сделать последний и решающий бросок к Италии и Риму.

Ситуация здесь, казалось бы, сначала развивалась весьма благоприятно для германского короля. После того как его первая попытка добиться императорской короны в 952 году встретила противодействие папы, Италия на многие годы совершенно отошла для Оттона на задний план. Правда, он оставил за собой сеньорат над «regnum Italiae», и король Беренгарий правил в качестве его вассала, но Оттон оказался настолько поглощен вызванной восстанием Людольфа смутой и последовавшими за ней венгерской и славянской кампаниями, что его сюзеренитет практически утратил свою силу. Беренгарий скоро перестал обращать внимание на свою зависимость и, не заботясь более о далеком сюзерене, восстановил свои прежние позиции. Это самоуправство вассала побудило Оттона после урегулирования отношений в Германии вновь заняться Италией. Поэтому в январе 956 года он направил своего сына Людольфа за Альпы, чтобы тот поставил Беренгария на место. Нельзя исключать и того, что его планы шли в тот момент еще дальше. Можно предположить, что Людольф должен был совсем оттеснить Беренгария от власти, чтобы, по каролингскому образцу, стать вице-королем Италии. В этот контекст укладываются и переговоры, которые Оттон через аббата Иоанна Горцского вел в те годы с халифом Абдуррахманом III Кордовским с целью склонить халифа и других к совместному выступлению против Беренгария. Хотя эти переговоры по религиозным причинам закончились провалом, успех сопутствовал Людольфу, который сумел вновь придать вес германскому сюзеренитету над Верхней Италией. Однако в 957 году, почти достигнув цели, Людольф неожиданно умер, и достигнутые им результаты были утрачены. Примечательным образом Оттон Великий не сделал никаких попыток что-либо в связи с этим предпринять. Он не оказывал давления ни на Верхнюю Италию, ни на Рим. В результате после смерти Людольфа Беренгарий вернул себе прежнюю власть и принялся расширять ее еще решительнее, чем до сих пор. Причем теперь он распространил ее и на Папскую область, активизировав этим сопротивление Рима.

Тем временем в Риме умер патриций Альберик (в 954 году), и главой города вместо него стал его сын Октавиан. Однако он не только унаследовал своему отцу, но в 955 году, после смерти Агапия II, был, в соответствии с желанием Альберика, еще и возведен римлянами в папский сан. Таким образом, Октавиан, едва достигнув семнадцати лет, объединил в своих руках обе высших должности Рима. Став папой, он принял имя Иоанн XII. Однако смена имени не сопровождалась другими сколько-нибудь глубокими переменами. Далекий от высокого долга, соответствующего его духовному сану, Иоанн, верный семейной традиции, стремился исключительно к власти. Поэтому главной сферой интересов Иоанна XII являлись церковное государство и его расширение. В результате Беренгарий весьма чувствительно задел папу, когда именно здесь выступил против него и в 959 году стал явно готовиться к нападению на Рим из Сполето. Ввиду этой опасности, грозившей лишить его власти, Иоанн XII призвал на помощь Оттона Великого. Папское посольство, в состав которого были включены и лангобардские магнаты, в конце 960 года призвало Оттона к римскому походу и, соответственно, к принятию императорского титула.

Оттон вдруг увидел себя поставленным в такую же ситуацию, как некогда Карл Великий, которого ожидала в Риме императорская корона. Он тоже был призван нуждающимся в помощи папой как владыка могущественной державы и победитель язычников и последовал этому призыву тем более охотно, что папа теперь пообещал ему высший христианский титул — именно то, чего Оттон тщетно добивался десятилетие назад, добивался именно как преемник Карла Великого.

Оттон тут же начал приготовления к римскому походу, которые были произведены с величайшей осмотрительностью и тщательностью в период с конца 960 до августа 961 года. В частности, на рейхстаге в Вормсе в мае 961 года он повелел избрать королем и затем короновать в Ахене своего сына Оттона, чтобы еще до начала римского похода, который сам он отнюдь не считал безопасным делом, обеспечить сохранение власти за своей династией. Обдумывался уже и церемониал императорской коронации, как свидетельствует королевский канон из так называемого «Pontificale Romano-Germanicum» («Романо-германского понтификалия»), составленного в это время по поручению двора в монастыре св. Альбана в Майнце. И, вероятно, уже имелась в наличии императорская корона: распоряжение по поводу ее своевременного изготовления могло быть сделано сразу после победы на Лехфельде. Было определено, что во время отсутствия «caesar futurus» («будущего цезаря», по выражению Руотгера) юному королю в Германии должны помогать брат Оттона Бруно и его сын Вильгельм, с 954 года преемник архиепископа Фридриха Майнцского. После этого Оттон в августе 961 года в сопровождении своей жены Адельгейды с внушительной армией выступил из Аугсбурга. Войско прошло через альпийский перевал Бреннер сначала в Павию, которую Беренгарий и на этот раз своевременно покинул, а оттуда быстрым маршем устремилось на Рим. Аббат Гаттон Фульдский поспешил вперед с дипломатической миссией, чтобы урегулировать с папой последние формальности и принести ему от имени будущего императора обычную еще в каролингские времена клятву, гарантирующую папе безопасность. 31 января 962 года уже сам Оттон подошел к Риму, вначале расположившись со своей армией лагерем у Монте-Марио. Двумя днями позже, 2 февраля 996 года, в праздник Сретенья, Оттон, торжественно встреченный папой, клиром и народом Рима, вступил в Вечный город. Он сразу же был препровожден в собор св. Петра и там под одобрительные возгласы римлян помазан и коронован папой Иоанном XII как император. Вместе с ним помазание и коронование приняла его супруга Адельгейда. Вслед за этим вновь коронованной чете была принесена папой и римлянами присяга на верность, и в заключение император и папа обменялись дарами в знак подтверждения своей дружбы.

В результате императорская власть, которая в начале столетия, после смерти Беренгария Фриульского в 924 году, едва ли привлекала к себе чье-либо внимание и плачевно угасала, блистательно обновилась. Ведь теперь она снова, как и во времена Карла Великого, ассоциировалась с сильнейшей державой эпохи, молодой Германской империей, которая отныне приняла эту власть, сменив погибшую великофранкскую державу. Получив императорскую корону, король этой державы, как преемник Карла Великого, стал главой западного христианства.

Оттон Великий за те немногие дни, которые прошли с момента коронации, выразительно продемонстрировал в Риме, что считает свою императорскую власть возобновлением и продолжением каролингской традиции. В знаменитой привилегии, которую написал золотом кардинал-дьякон Иоанн, — так называемом «Ottonianum» от 13 февраля 962 года — Оттон в продолжение Пипинова дара и последовавших за ним каролингских «pacta» («соглашений») подтвердил владельческое право папского государства (косвенную роль сыграло при этом «Constitutum Constantini» («Установление Константина»)). Той же привилегией, и опять же по каролингскому образцу, он обеспечил за собой императорское право принимать обещание верности от папы, избранного клиром и народом.