Чтение онлайн

Племена избирали короля, входили в королевство и формировали его армию; и даже когда «племенные герцогства» начали рушиться, сеймы, компетенция которых охватывала всю занимаемую племенем территорию, продолжали заседать, и от магнатов изо всех уголков государства по-прежнему требовалось посещать собрания при дворе герцога. Общее собрание магнатов, которые собирались только при угрозе в самом крайнем случае (независимость вновь заявляла о себе в тот самый момент, когда магнат пускался к себе домой в обратный путь), достаточно верило Генриху, герцогу Саксонскому, чтобы избрать его королем: они чувствовали, что, даже став королем, Генрих останется верен своим герцогским корням. Король Генрих отказался от миропомазания на царство и коронации, которую Геригер Майнцский вслед за прецедентом с Каролингами предложил ему сразу же после его избрания. В историческом пустозвонстве «германско-националистических» и нацистских публицистов этот значимый жест выглядит как отвержение «Рима» и «церковного» статуса в пользу «национальной» королевской власти, заявляющей о своей «немецкости». Отказ Генриха следует рассматривать в свете его положения в 919 г.: ему, еще столь недавно самому бывшему герцогом, не следовало возвышаться над другими герцогами; скорее, ему нужно было опираться на их поддержку, более чем когда-либо необходимую в это тяжелое время. Когда саксонский герцог отверг предложение короноваться, Рим и эта императорская коронация не были главными в его сознании. Но он не отвернулся от них. В 919 г. он был отягощен насущными заботами; все изменилось в 936 г., когда он назначил своим преемником своего сына Оттона. В первые годы своего правления у Генриха не было ни первосвященника, ни королевских чиновников – так сказать, никакой канцелярии. В первые пять лет его правления хартии составлял и писал один-единственный писец – нотариус по имени Симон.

Когда Генрих I женился во второй раз, то взял в жены Матильду, которая была прямым потомком великого саксонского вождя Видукинда. Эта энергичная женщина, которая родила Генриху пятерых детей, принесла ему богатое наследство в Вестфалии, а также неоценимые блага, которые давал ему союз с ее священным родом. Именно в этом саксонском окружении родилась идея о том, что родиться «германцем» что-то значит, идея, которая в X в., принесшем войны и горести, укоренилась также и в других племенах. «Германцам» было характерно стремиться к безопасности, вступая в союз верности Богу и друзьям Бога – влиятельным святым, и по этой же причине налаживать узы дружбы с попутчиками на этой суровой земле – князьями и герцогами своих сородичей по племени или, если в них не было веры, с друзьями в церкви.

Генрих I получил от Рудольфа Бургундского предмет, который стал священным символом, приносившим победу саксонской империи Оттонов, и почитался на протяжении следующей тысячи лет как один из самых святых императорских символов. Это было Священное Копье, след которого тянется из Бургундии в Лангобардское королевство и из Италии в Иерусалим (позднее оно было опознано как копье Лонгина, воткнутое в бок распятого Иисуса). Владение этим копьем ставило Генриха, герцога Саксонского, стремившегося доказать свое сакральное родство единственно приемлемым способом – победой на поле боя, непосредственно в один ряд с его сыном Оттоном Великим, который, будучи императором, носил усыпанную звездами мантию и тунику, отороченную колокольчиками. Туника и мантия составляли часть одеяния библейского первосвященника. И именно первосвященник носил hoshen – нагрудную пластину со вставленными в нее двенадцатью драгоценными камнями, названия которых были названиями двенадцати племен Израилевых. В имперской короне есть две такие группы из двенадцати драгоценных камней – на передней и задней пластинах; та или иная наверняка были предназначены для увековечивания символизма hoshen. Император династии Оттонов является представителем первосвященника – Христа как священника-короля, который стал преемником королей древнего народа Бога. Четыре могущественные фигуры спасителей – Соломона, Давида, Исайи, стоящих лицом к королю Езекии в его болезни, и Христа, правителя всех – занимают четыре промежуточные пластины короны, призывая императора к выполнению его долга. Сохраняя веру Христа и своих собственных священных предков при поддержке на земле своих истинных «друзей» – князей, герцогов, королей, пап римских и епископов, император должен вести народ Божий на войну к победе. Великолепие и хрупкость представлений Оттонов об империи раскрыты. Что могло быть прекрасней, правильней и пристойней, чем Священная империя, задуманная как огромный федеративный союз, основанный больше на доверии, нежели подчинении, состоящий из друзей внутренних и внешних (во главе с папой – епископом Римским и другом короля), под предводительством императора-короля? Но что же будет – и это главный вопрос – если эти друзья, миряне и церковнослужители, окажутся вероломными?

Король Генрих использовал гарантию мира на девять лет, которую он купил для своих саксов у мадьяр, чтобы создать боевую армию, в которой преобладали конные воины. Он укрепил монастыри и торговые центры, защитив их от нападений. Он успешно сражался со славянами, захватил Бреннабор (Бранденбург) в 929 г. и в 933 г. нанес мадьярам первое поражение у реки Унструт. Его отношения с могущественными племенными герцогами строились на дальновидности и здравом смысле, и он укрепил свой авторитет, установив дружеские связи с Бургундией и англосаксонской Англией. В 935 г. король Генрих выступил в роли посредника между королями Франции и Бургундии в Ивуа-на-Шьере, а также со своей стороны заключил договоры о дружбе с Францией и Бургундией. Именно по такому случаю король Рудольф Бургундский подарил ему чудодейственное Святое Копье, в железный наконечник которого, усыпанный золотыми крестами, были включены гвозди с распятия Христа. Обладание этой священной реликвией, которая, согласно молве, была передана святой Еленой Константину Великому, было «символом и доказательством его притязаний на Италию и трон императора». Таким образом германский король обрел еще двух друзей – королей Франции и Бургундии.

В заключение своего рассказа о Генрихе и его деяниях саксонский хронист Видукинд Корвейский [1] пишет, что, когда все соседние народы были покорены, «он, наконец, решил отправиться в Рим, но, так как его свалила болезнь, он отказался от этой поездки». Похоже, что тогда Генрих намеревался поехать в Рим, чтобы получить императорскую корону.

Старший сын Генриха Оттон I, рожденный в браке, рос как ребенок из народа, не получая никакого должного образования. Плодом его ранней связи со славянской женщиной знатного происхождения, захваченной в войнах 928–929 гг., стал незаконнорожденный сын Вильям, который в качестве архиепископа Майнцского в один из великих поворотных моментов истории встал на защиту прав славян против своего отца. Первой женой Оттона стала Эдгита, сестра английского короля Ательстана. Оттон подарил своему тестю (слава которого была воспета германским поэтом) великолепное Евангелие, а его жена в качестве свадебного подарка получила город Магдебург, который со времен Каролингов был городом первостепенной важности в торговле со славянами. Эдгита восстановила его после разрушения мадьярами и в 946 г. была похоронена в его соборе.

Оттон был избран королем франками и саксами; официальная церемония избрания всеми пятью племенными герцогствами, освящение и возведение на трон состоялись в Ахене 7 августа 936 г. Ахен был столицей империи при Карле Великом, «идеальным вариантом для Оттона с первого дня его правления».

Выборы состояли из двух частей: церковные и светские владыки избирали отдельно согласно собственному желанию. Светские властители посадили Оттона (который надел одежду франков, так как, став королем, саксонец становился франком) на трон, стоявший на площадке перед собором, и принесли ему клятву верности и помощи в борьбе с врагами. Люди подняли правую руку, чтобы показать свое одобрение избранника, и прокричали «Победа и спасение!» (Sieg und Heil), и это приветствие придавало избранию законную силу. Ритуалом посвящения (проведенным всего семью неделями ранее для короля-Каролинга во Франции) руководил Геригер Майнцский, который вышел победителем в споре с другими архиепископами – Кёльна и Трира – на тему, кто из них троих должен иметь приоритет. Стоя перед алтарем, он вручил королю меч для борьбы с врагами Христа, мантию в знак веры, горящей в душе до самой смерти, скипетр и посох для наказания им своих подданных и защиты слабых. Затем архиепископы Майнца и Кёльна миропомазали и короновали короля. Священная церемония была доведена до своей кульминации, а затем завершена двумя очень древними ритуалами: возведением правителя на трон Карла Великого, «с которого он мог видеть все и быть видимым для всех», и королевским пиром во дворце, на котором четыре герцога оказали ему почести – Жильбер Лотарингский в роли гофмейстера, а Эбергард Франконский – распорядителя, Герман Швабский – дворецкого, а Арнульф Баварский – обер-церемониймейстера. Впечатляющая картина «германского» единства: народ и князья плечом к плечу рядом со своим королем.

Усилия Оттона, направленные на то, чтобы придать смысл этому новому королевству, привели вскоре после коронации к серии конфликтов внутри его собственной семьи и с герцогами – конфликтов, которые тянулись до 955 г., в котором произошла битва у реки Лех. Старший брат Оттона по отцу Танкмар умер бунтовщиком. Его младший брат Генрих вступил в союз с герцогами Эбергардом Франконским и Жильбером Лотарингским, королем Франции Людовиком IV и архиепископом Фридрихом Майнцским. Заговоры, примирения и новые отступничества следовали одно за другим, и казалось, что этому нет конца. В промежутках между ними были проведены успешные походы в Богемию и Северную Италию, где в 951 г. Оттон получил титул «короля королевства Лангобардов» и женился на Адельгейде Бургундской. Особенно серьезной угрозой для Оттона был мятеж его сыновей в 953–954 гг., который привел к созданию большой коалиции всех его врагов, включая мадьяр.

Это приводит нас к кануну битвы у реки Лех, тысячная годовщина которой в 1955 г. была отпразднована с такой гордостью в Федеративной Республике Германии. В Аугсбурге, расположенном ближе всего к месту сражения, были проведены церковные и светские праздничные мероприятия в разных местах и в разное время. Во времена Оттона I миряне и церковные магнаты были тоже разделены. Некоторые мотивы, вдохновляющие на празднества в 1955 г., достаточно очевидны. В то время Аденауэр предъявил в Бонне и Риме притязания Федеративной Республики на то, чтобы снова считаться щитом и защитником христианского Запада от антихристианского Востока. Мадьяры в 955 г. (подобно туркам в 1683 г.) заменяли врагов рейха в 1955 г. Базисные перспективы еще более захватывающие. «В глазах Бога тысяча лет – всего лишь день» – это, возможно, благочестивая банальность, но нельзя отрицать, что именно в эпоху Оттона Великого основополагающие структуры религиозного, политического, социального и интеллектуального развития Германии появились впервые или, по крайней мере, обрели свою определенную форму.

Победа Оттона в битве у реки Лех имела множество последствий: его собственное обретение в будущем императорского титула, окончательное установление германской имперской церкви как политической силы первого порядка, основание заново Баварской восточной марки – Остмарки (Австрии), создание Венгерского (Мадьярского) королевства под короной святого Иштвана и начало проведения восточной политики, которой следовала Германия с 955 по 1945 г. Ничто из этого не было известно епископу Ульриху Аугсбургскому, когда он 8 августа 955 г., одетый в свои ризы, без щита, кирасы, шлема или меча стоял у Восточных ворот (позднее – Барфюссертор) – там, где натиск был самым ожесточенным, и вселял в своих людей мужество твердо стоять на своих позициях. Атака была отбита, и Ульрих провел ночь в молитвах. Он отправил монахинь ходить по улицам и молиться, а сам направился в собор, где простерся на полу во весь рост и умолял Богородицу защитить народ и избавить город от захватчиков. Когда настало утро, Ульрих причастил свой народ. Мадьяры остановили свое наступление, так как узнали от Берхтольда – сына пфальцграфа Арнульфа весть о приближении Оттона.

Ссылка на Берхтольда напоминает нам, что мадьяры – эти смертельные враги христианства уже были глубоко вовлечены во внутреннюю политику «германского» мира. Современные авторы описывают мадьяр как чудовищ, дьявольских уродов рода человеческого. Говоря словами Видукинда Корвейского, которые он вкладывает в уста Оттона перед битвой, они были «врагами Бога и человека», «врагами Христа». Во время борьбы за право назначать епископов и после нее мы увидим, как папы и императоры обвиняют друг друга как врагов Бога, предвестников Антихриста и дают друг другу самые чудовищные эпитеты. Начнется даже резкая критика победителя в битве у реки Лех за его походы на Рим. Походы Оттона I на Рим, предпринятые с целью восстановить империю и пост императора, описаны Бенедиктом – монахом из Монте-Соратте как «разграбление» когда-то прославленного города Рима варваром – «королем саксов».

Однако правдой остается то, что появление внешне необычных и беспощадных мадьяр в германских землях было сильным потрясением, и выбирать было не из чего: либо их грабительские налеты на территории Германии и Богемии, либо феодальные распри, которые тогда эпидемией охватили христианский мир. В ходе междоусобицы между Оттоном I и французским королем Людовиком IV, вооруженные столкновения которой происходили на французской земле в 946 г., обе армии грабили и опустошали регионы, через которые проходили. Некоторые ближайшие родственники Оттона принимали участие в восстании его сына Людольфа и показали себя такими же безжалостными, как и мадьяры в своих набегах на германские земли. Сам Аугсбург был отнят Людольфом у верного ему епископа и разграблен.