Чтение онлайн

Людям мира сего кажется даже прямо смешным и странным, что главное существо христианской духовной жизни сосредоточивается внутри: подобное постоянное бодрствование над помыслами, самоуглубление и духовное созерцание — дело пустынников, а не людей, живущих в миру, скажут они. Но думающие и говорящие так обнаруживают незнание истинного учения Христова. Не Христос ли Сам говорил: Царствие Божие внутрь вас есть (Лк. 17: 21), не Он ли изъяснил, что истинное служение Богу совершается в духе и истине (см. Ин. 4: 24)? Не Он ли осудил людей, чтущих Его устами, а сердцем далеких от Него (см. Мф. 15: 8; Ис. 29: 13)? Не Он ли говорил, что оскверняют человека лишь исходящие из сердца помышления злая (Мф. 15: 19) и что очищать нужно не тело только, даже не око, но вожделения сердца, возникающие при воззрении ока (см. Мф. 5: 28)? Не Он ли на горе (см. Мф. 5) заповедал Своим последователям обогащать себя более всего добродетелями духа (смирением, сокрушением, кротостью, алканием правды, милосердием, чистотою, мирным настроением духа, страданием за правду и радостью в гонениях за имя Его), требующими по преимуществу подвига внутреннего? Не Он ли словом Своим постоянно очищал самое сердце учеников Своих от тщеславия, пристрастия к благам мирским и т. д., после того как апостолы, последовавши за Ним, внешним образом уже оставили все (Мф. 19: 27)? Не апостолы ли внушали верующим : Умертвите убо уды ваша, яже на земли: блуд, нечистоту, страсть, похоть злую (Кол. 3: 5)? Итак, неразумно поступают люди века сего, когда осмеивают внутреннее духовное делание подвижников (духовное бодрствование и борьбу со страстями), существенно необходимое для всех истинных последователей Христовых.

Сами по себе мы не могли бы в себе обрести веру, она — дар Божий (см. Еф. 2: 8). Но от нас зависит оживлять веру в сердце, поддерживать тлеющие в душе искры ее от угасания. Эти искры могут то вспыхивать, то угасать, то разгораться в яркое пламя, то совсем меркнуть, смотря по тому, питается ли вера в душе человека, дает ли он входить в душу мыслям и чувствам, веру питающим, навеваемым и окружающей природой, которая неумолчно вещает о Боге; и совестью, в которой слышится неумолчный голос Божий; и Евангелием, в котором наиболее явственно отпечатлены следы спасительного хождения в мире Бога воплотившегося. Или человек пламень веры заливает, как огонь, водою, непрестанным течением страстей житейских, отуманивающих око ума, чтобы, видя — не видеть заглушающих голос совести, чтобы, слыша — не слышать ожесточающих самое сердце, чтобы не обратиться ко Христу Исцелителю.

До Христа человек, в крещении Иоанновом, не мог воспринимать Духа Святого по причине поврежденности грехом. Теперь Христос сообщает крещаемым и Духа Святого, возрождая через крещение самую природу человека, делая ее способной к восприятию Духа: Не вливают … вина молодого в мехи ветхие; а иначе прорываются мехи, и вино вытекает, и мехи пропадают; но вино молодое вливают в новые мехи, и сберегается то и другое (Мф. 9: 17). Так, нельзя было вливать новое вино , Божественную благодать Духа Святого, в мехи ветхие падшей природы человеческой, поврежденной, расслабленной долговременным служением греховным застарелым навыкам, обратившейся в ветхого человека (Еф. 4: 22). Но когда природа падшего человека была обновлена Христом, возрождена Его благодатию, сообщаемой в крещении, то она сделалась новыми мехами, способными безвредно воспринимать новое вино , Христом даруемое.

Восстановление поврежденной падением природы человеческой Христос совершил через свои страдания, смерть и воскресение, через которые дал нам силу распять ветхого нашего человека (см. Рим. 6: 6), умереть греху (ст. 2), чтобы, спогребшись Христу крещением, ходить в обновленной жизни (Рим. 6: 4). Поэтому лишь после страданий и воскресения Своего Христос дал повеление апостолам: идите, научите вся языки, крестяще их во имя Отца и Сына и Святаго Духа (Мф. 28: 19).

В душе ничто не пропадает бесследно, даже то, что она восприняла почти бессознательно, например, так влияет на нас окружающая среда, люди и обстановка. Быть может, вся жизнь иных людей слагается под влиянием этой среды. И если постоянно принимает человек в душу мысли соблазнительные, а мысли порождают в душе чувства, желания и дела, с совестью несогласные, то сколько же накопится таких худых следов в душе, которые человек воспринимал ежедневно, ежечасно, ежеминутно в долгие годы своей жизни? Ведь каждым своим поступком и помышлением тайным человек чертит, создает как бы свой будущий образ подобно тому, как живописец или фотограф, и если этот образ пока еще темен, непроявлен, то он будет некогда проявлен, подобно фотографическому образу, Господом на Страшном Суде, когда Господь во свете приведет тайная тмы и объявит советы сердечныя (1 Кор. 4: 5).

Если Христос не Бог, то все христианство, как дело человеческое, оказывается висящим на воздухе, подлежит разрушению, как всякое дело человеческое, и спасение наше не имеет под собой какой-либо прочной опоры. Равным образом, если истина Божества Христова не войдет в сознание людей, не породит веру в сердцах, как могут они спастись?

Сначала должен был оторваться от пристрастий земных дух человека, потому что в нем начало греха. Должно было возвыситься к Богу и сердце. Когда же будет уничтожен грех, тогда и тело может стать нетленным и духовным, способным к обитанию на небе.

Люди, считающие маловажным грехи юности, забывают, что грехи малые легко превращаются в великие. Грех начинается с помысла, иногда совершенно невольно возникающего в душе, затем, если помысел не будет тотчас отогнан, является внимание к нему ума, еще далее услаждение сердца, далее решение воли и самое дело: из греховных дел рождаются страсти, которые, укрепляясь от повторения, становятся неодолимыми. Отсюда понятно, что, как искру нужно гасить вначале, пока она не зажгла какое-либо горючее вещество и не воспламенила пожара, так и борьбу с грехом нужно начинать с первой ступени, с изгнания греховных помыслов из души.

Только чистое сердце способно познать Бога и скоро найти Его, как и Сам Господь говорил, что блаженны чистии сердцем, яко тии Бога узрят. Чистое сердце в себе отображает Бога, как чистый глаз или чистое зеркало, и не может не видеть Бога. А в человеке падшем это зеркало — запятнанное, разбитое. Вот почему у тех, у кого сердце не чисто, затуманено, загрязнено страстями житейскими, оно не видит или почти не видит Бога. Как часто такие ищут Бога всю жизнь, вооружившись наукою, и не могут найти, так что сбывается на них слово псалмопевца: Рече безумен в сердце своем: несть Бог! Страсти затуманивают очи сердца, мешают и познать Бога. Ведь так часто леность, страсть к наслаждениям и другие страсти мешают человеку увлечься и земною мудростью, как часто ученый теряет беспристрастие в своих научных исследованиях, когда он отдается какой-либо страсти. Не тем ли более это нужно сказать о познании Бога? Только чистое сердце может познать Бога.

Приблизиться к Богу для грешника то же, что для сена приблизиться к огню. Воззреть на Бога грешнику нестерпимо, как больному глазами нельзя смотреть на солнце.

Гордый человек уподобляется горе или холму, с которых вода легко стекает или испаряется. Его добродетели легко утрачиваются, уподобляются пару исчезающему. Смиренная душа подобна долине, воды собирающей; она легко привлекает благодать Божию. В глубоком лоне смирения всякие добродетели удерживаются. Вверх стремится легковесное, вниз падает тяжеловесное; так добродетели высящейся гордости легковесны, добродетели души смиренной, уничижающей себя до земли, имеют значительный вес и ценность. Источник жизни духовной человека не в нем самом, уподобляющемся малому ручейку, а в беспредельном мире жизни Божественной, и только смирение открывает душу для свободного притока богатств Божественных, тогда как гордость закрывает ее, потому что ей свойственна самодовляемость, при которой не сознается нужда в обогащении духовном.

В науке, если ученый по найденной в земле кости воспроизводит весь облик животного, которого никто не видел, и образ жизни последнего, ему верят, а в области веры, когда видели Самого Христа живым и чудеса Его своими очами наблюдали Его враги, не хотят верить. Если бы кто нашел в земле топор, то сказал бы, что здесь жил человек, потому что устройство топора требует разума человеческого. А когда смотрят на мир, исполненный неизмеримой, необъятной для разума человеческого премудрости, то многие не хотят воскликнуть: «Дивна дела Твоя, Господи! Вся премудростию сотворил еси!» Хотят видеть в этом чудном создании дело слепого случая. Так бывает слепо неверие, так, видя, не видит часто и ослепляет добровольно очи, потому что не хочет видеть.

Духовное состояние людей, подвизающихся во имя Христово, кажется современным людям пус тынею, какою оно было, по словам Священного Писания, когда пред пришествием Христовым явился «глас вопиющего в пустыне», Предтеча Христов. Но этой пустыне даны великие обетования, что «возвеселится пустыня, земля необитаемая», и что «проторжется дебрь в пустыне», т. е. откроется в ней обилие духовной жизни и радости о Духе Святом (см. Ис. 36: 1, 6). Не такова духовная пустыня мира сего. Ибо она подобна скорее обиталищу бесов, которыми и бесноватый был гоним в пустыне (см. Лк. 8: 29), — это пустыня бесплодного и безотрадного сомнения, тлетворного духа страстей, веющего в ней и водворяющего в душе уныние. И не будет ли концом подобного опустошения души та великая скорбь, какой не было от начала мира и которая будет только в конце времен (см. Мф. 24: 21)?