Чтение онлайн

Арест епископа Фаддея весьма тревожит все православное население города и его окрестностей, каковое волнуется тем, что лишено возможности молиться со своим любимым архипастырем и пользоваться его духовным руководством. Все мы ручаемся в том, что епископ Фаддей стоит вне политики, и просим освободить его из заключения под вашу ответственность».

Но власти не отпустили епископа, но перевели его в Харьковскую тюрьму.

Сопровождавший владыку начальник секретного отдела Волынской ЧК Шаров, понимая, насколько неубедительны обвинения против епископа, 19 февраля 1922 года подал свое особое мнение: «Епископ Фаддей, как высшее духовное лицо в Волыни… действовавший, безусловно, во вред советской власти, ни в коем случае не может быть возвращен на Волынь. Со своей стороны, считал бы его политически неблагонадежным; как находящегося на Волыни более пятнадцати лет и пользующегося большим авторитетом среди местного населения, выслать из пределов Украины в распоряжение высшего духовенства РСФСР под негласное наблюдение местных органов ЧК».

25 февраля ВУЧК, рассмотрев дело епископа Фаддея, постановила: «Гражданина Успенского И. В. «выслать в административном порядке с правом жительства только в одной из центральных северных губерний РСФСР и Западной Сибири с взятием подписки о регистрации в органах ЧК».

9 марта 1922 года епископ Фаддей был освобожден из Харьковской тюрьмы и на следующий день выехал в Москву. По прибытии в Москву он сразу пошел к Патриарху Тихону. Рассказав об обстоятельствах своего «дела» и о том, что его выслали из Украины и вряд ли допустят обратно, он просил Патриарха определить его на кафедру в один из волжских городов, поскольку сам он родился в Нижнем Новгороде. Находясь в Москве, архиепископ Фаддей принимал деятельное участие в работе Священного Синода при Патриархии. Служил владыка большей частью на Валаамском подворье. 13 марта состоялось назначение владыки на Астраханскую кафедру, с возведением его в сан архиепископа. Но выехать в Астрахань и приступить к своим архипастырским обязанностям на этой кафедре владыке удалось лишь в декабре 1923 года.

Архиепископу Фаддею, явившемуся в отделение Московского ГПУ на Большой Лубянке, чтобы получить разрешение на выезд в Астрахань, приказали не покидать Москвы, объяснив это тем, что из Харькова должно прибыть его следственное дело и только после рассмотрения этого дела Московским ГПУ владыке могут разрешить выезд. А вскоре архиепископ Фаддей был снова арестован. Предлог для ареста был найден следующим образом.

В марте 1922 года большевики приступили к изъятию церковных ценностей. Началось новое гонение на Православную Церковь. Большевиками были расстреляны астраханские архиереи — правящий святой Митрофан (Краснопольский) и викарный Леонтий. С того времени Астраханская кафедра вдовствовала. Тогда святой Патриарх Тихон возвел епископа Фаддея в сан архиепископа и назначил на Астраханскую кафедру. После ареста святителя Тихона управление Пра во славной Церковью было передано митрополиту Ярославскому, святому Агафангелу (Преображенскому; †1928). Лишенный властями возможности переехать для управления Церковью в Москву, митрополит составил воззвание к российской пастве, в котором раскрывал всю ложь обновленческих лидеров и объявлял созданное ими ВЦУ неканоническим сборищем. Два экземпляра этого воззвания он передал им через ехавшего в Москву человека архиепископу Фаддею и протопресвитеру Дмитрию Любимову. Вскоре после того как архиепископ Фаддей получил это воззвание, оно было отпечатано в типографии и расклеено на стенах некоторых московских храмов. ГПУ не удалось отыскать типографию, где было отпечатано воззвание, но архиепископ Фаддей и протопресвитер Дмитрий Любимов были арестованы. В сентябре 1922 года владыку выслали в пределы Зырянской области сроком на 1 год.

Архиепископ Фаддей был обвинен в том, что он способствовал печатанию воззвания. Владыка все обвинения категорически отверг. В сентябре 1922 года по «делу» архиепископа было составлено обвинительное заключение: «…распространением нелегально изданных посланий митрополита Агафангела проявил враждебное отношение к советской власти и, принимая во внимание его административную высылку из пределов УССР за контрреволюционную деятельность… Успенского, как политически вредный элемент, подвергнуть административной высылке сроком на один год в пределы Зырянской области».

Из Москвы архиепископа Фаддея перевезли вместе с митрополитом Кириллом (Смирновым) во Владимирскую тюрьму. Митрополит Кирилл так вспоминал об этом: «Поместили в большую камеру вместе с ворами. Свободных коек нет, нужно располагаться на полу, и мы поместились в углу. Страшная тюремная обстановка среди воров и убийц подействовала на меня удручающе… Владыка Фаддей, напротив, был спокоен и, сидя в своем углу на полу, все время о чем-то думал, а по ночам молился. Как-то ночью, когда все спали, а я сидел в тоске и отчаянии, владыка взял меня за руку и сказал: «Для нас настало настоящее христианское время. Не печаль, а радость должна наполнять наши души. Сейчас наши души должны открыться для подвига и жертв. Не унывайте. Христос ведь с нами».

Моя рука была в его руке, и я почувствовал, как будто по моей руке бежит какой-то огненный поток. В какую-то минуту во мне изменилось все, я забыл о своей участи, на душе стало спокойно и радостно. Я дважды поцеловал его руку, благодаря Бога за дар утешения, которым владел этот праведник. Передачи в тюрьму для владыки Фаддея собирала Вера Васильевна Трукс. Архиепископ целиком отдавал их старосте камеры, и тот делил на всех».

Митрополит Кирилл вспоминал о случае прозорливости владыки Фаддея: «Однажды, когда поступила обычная передача, владыка отделил от нее небольшую часть и положил под подушку, а остальное передал старосте. Я увидел это и осторожно намекнул владыке, что, дескать, он сделал для себя запас.

— Нет, нет, не для себя. Сегодня придет к нам наш собрат, его нужно покормить, а возьмут ли его сегодня на довольствие?

Вечером привели в камеру епископа Афанасия (Сахарова), и владыка Фаддей дал ему поесть из запаса. Я был ошеломлен предсказанием и рассказал о нем новичку. Позже владыка отдал святому Афанасию еще и свою подушку, а сам спал, положив под голову руку. Одному из заключенных он отдал свои сапоги и остался в шерстяных носках».

В ссылке архиепископ Фаддей поселился в поселке, где вместе с ним были митрополит Кирилл (Смирнов), архиепископ Феофил (Богоявленский), епископы Николай (Ярушевич), Василий (Преображенский) и Афанасий (Сахаров).

А в Астрахани ожидали приезда архиепископа Фаддея с нетерпением. После своего назначения 13 марта, владыка прислал в Астрахань своему викарию епископу Анатолию (Соколову) письмо, в котором он уведомлял о том, что он не может приехать в Астрахань раньше апреля, т. к. призван Святейшим Патриархом Тихоном к участию в делах Священного Синода. В письме архиепископ Фаддей просил епископа Анатолия (Соколова) прислать ему в Москву доклад о состоянии епархиальных дел. Епископ Анатолий передал приветствие астраханской пастве от владыки Фаддея и часто после богослужений рассказывал о его добродетелях и о скором приезде в Астрахань. Но владыка Фаддей не приехал в апреле, как обещал. А вскоре астраханцы узнали о его аресте.

А в это время добравшаяся до Астрахани обновленческая смута увлекла за собой епископа Анатолия (Соколова), который, будто переменившись, стал с амвона злословить об архиепископе Фаддее, о котором еще недавно говорил с большим уважением, называя его тихоновцем и контрреволюционером. Управители самочинного обновленческого ВЦУ тоже не бездействовали. В шестом номере журнала «Живая Церковь» за 1922 год было напечатано постановление ВЦУ от 23 июня 1922 года, в котором сказано: «Архиепископа Астраханского Фаддея (Успенского) уволить на покой с воспрещением ему пребывания в Московской области». После этого постановления местные астраханские власти запретили возношение за богослужением имени архиепископа Фаддея. Но верующие в большинстве своем остались преданными Православию и не желали подчиняться самочинным церковным властям.

Летом 1923 года срок ссылки закончился, и архиепископ Фаддей уехал в Волоколамск. Здесь он жил, а служить ездил в московские храмы. Осенью 1923 года владыка вновь был назначен Астраханским архиереем. Астраханцы узнали о его возвращении и о скором приезде в Астрахань. В конце ноября к архиепископу Фаддею в Волоколамск отправились посланцы из Астрахани: соборный ключарь о. Димитрий Стефановский и настоятель Крестовоздвиженской церкви о. Василий Смирнов. Приехали они поздно вечером, отыскали его дом. Это была большая рубленая крестьянская изба на окраине города. Внутри было три перегородки, за одной из них и жил владыка. В комнате стояла железная кровать, у окна стол. Единственный стул предназначался владыке, а гостям принесли две табуретки. «Владыка принял нас не то что любезно, — вспоминал о. Дмитрий Стефановский, — а как-то по-монашески кротко. Говорил он тихо и мало. Мы рассказали ему о положении епархиальных дел, о трудностях, переживаемых епархией, об обновленцах. Нас поразила общая скудость обстановки и его бедная одежда, но зато привели в восторг аскетическая внешность, застенчивость и какая-то детская робость. Когда в конце беседы мы положили перед ним пакет с деньгами на предстоящие расходы по поездке в Астрахань, владыка покраснел, смутился и, отодвигая от себя пакет, сказал: «Что вы, что вы, зачем же деньги, нет, нет, не надо, я приеду, приеду». Нам стало неловко, как будто мы сделали что-то очень непристойное или обидное». После чая, поданного молодым келейником, батюшки собрались уходить. При прощании владыка сказал им, чтобы они ехали домой одни, его не дожидались бы, и подчеркнул, чтобы о его приезде не оповещали и не устраивали каких-либо встреч или церемоний.

Приехал архиепископ Фаддей в Астрахань 9 (22) декабря 1923 года. Ехал он в поезде и уже на подъезде услышал колокольный звон. Когда поезд остановился, купе тут же заполнилось духовенством. Священники подходили к нему под благословение, толпились, ища глазами его багаж, и были очень удивлены, увидев старенький саквояж и почти не тронутый узелок со съестным и зеленой эмалированной кружкой. Видно было, что эта восторженная встреча смутила владыку. При выходе из вагона он смутился еще больше, увидев на перроне толпу из духовенства и мирян, а далее, за перроном, на вокзальной площади, – волнующееся людское море. Он растерялся, сунул ехавшему вместе с ним А. И. Кузнецову свой узелок, вышел из вагона и сейчас же оказался в центре людского потока. У вокзала владыку ожидала пролетка, но сквозь толпу она не смогла пробиться – владыка пошел пешком, сопровождаемый толпой. Расстояние от вокзала до Крестовоздвиженской церкви было не более одного километра, но владыке потребовалось около двух часов, чтобы дойти до нее. Моросил мелкий холодный дождь, было грязно, но это, в отличие от торжественной встречи, нисколько не смущало владыку. Около одиннадцати часов утра он дошел до храма, и тут же началась литургия. Был воскресный день, праздник иконы Божией Матери «Нечаянная радость». Об этой нечаянной радости, которая постигла астраханцев, сподобившихся увидеть своего долгожданного архипастыря, говорил в приветственной речи старейший протоиерей города о. Николай Пальмов. Литургия закончилась в три часа, и до пяти владыка благословлял народ. А вечером ему показали могилы убиенных архиереев Митрофана и Леонтия. Впоследствии владыка часто служил на этих могилах панихиду. К приезду архиепископа Фаддея у православных оставалось всего десять церквей. Девять храмов и два монастыря Астрахани были захвачены обновленцами.