Святая Анастасия Сербская. Чудеса и пророчества
Шрифт:
Анастасия удивилась:
«Рассказывай, рассказывай, сестро, меня это радует».
«Тот мой самый младший, третий брат, стал известен как искусный мастер, который и из дорогих, и из самых дешёвых материалов делает прекрасные украшения. Вот этот золотой крест, пронизанный серебряными нитями, дело его рук».
Анастасия и игуменья осмотрели крест, который она держала в руке.
«Я его вижу впервые. До сих пор ты его никогда не показывала».
«Не показывала, потому что я его хранила для самого торжественного случая. Когда он для меня его сделал, брат думал, что я его надену, когда буду выходить замуж. Свою любовь я не подарила ни одному человеку, я её хранила для Богомладенца. Сейчас я чувствую, что я верой повенчана с Самым Возвышенным, и вот, я взяла крест, сделанный братом, с радостью».
«Значит, этот прекрасный крест и цепочка сделаны давно?»
«И брат тогда был очень молод. Вероятно, он ещё рассчитывал жениться и что я выйду замуж в Расе».
«А у тебя было такое намерение? И если было, почему ты о нём не рассказывала?»
«Нет, не было! Правда, не было. С тех пор как я начала учить Божьего Савву письму и книгам, я и сама стала читать подряд все святые писания о Боге и апостолах. По мере чтения душа моя всё больше наполнялась Божиим светом, а потребность выйти замуж всё быстрее гасла. Радость охватывала меня каждый раз, когда я Савве слова из книг приводила, а он их с удовольствием записывал. Лица наши становились светлее. Его лицо таким оставалось и когда мы закрывали книги, а меня всё меньше беспокоило земное, и всё больше созревало решение пойти с моей госпожой сюда. Вообще-то, не родился тот, кто бы меня к себе привлёк и оставил в доме своём, будь он принцем, императором или самым богатым в мире человеком. Да, тогда я замечала, что Савва многие буквы и слова знал до того, как я ему их показала или из книги прочитала. Он рождён с верой в душе и возрастает с Богом на всех путях».
Анастасия посмотрела на неё ласково, а игуменья спросила:
«А что заставило твоего брата стать монахом?»
«То же, что и меня привело в монахини. Любовь к Богу, православию, однако решающим было влияние Саввы на него».
«Моего сына?»
«И это я никогда до сих пор никому не рассказывала. Когда Растко ушёл, как бы сказали те, кто с трудом понимает решение принца оставить всё земное, когда он бежал на Святую Гору в попрошайки, я сразу же через неких русских монахов – они в те дни прибыли в Рас по дороге на Солунь и Святую Гору – поручила брату, чтобы он пошёл и нашёл его. Просто чтобы оказался с ним, если он ему понадобится».
«И он его нашёл, на Святой Горе?!»
«Да. Он туда пошёл повидаться с ним и остался. Домой он больше не вернулся».
«Правда?»
«Он видел, с какой любовью сын правителя обращается к Богу. Получив такой урок, он и сам остался, чтобы в качестве монаха подвизаться для Господа и быть искренним собратом Савве».
«И все эти годы ты знала о постриге своего брата, а мне ничего не сказала?»
«До вчерашнего дня отношения между нами обеими были совсем другими. Ты была жена правителя, а я придворная дама».
«Не скажи, Феодоро! Я тебя считала лучшей подругой. Я всегда хотела быть тебе сестрой, а не госпожой»
«Знаю, так ты себя и вела. Ты не слишком стремилась к земному, и я всегда чувствовала, что в тебе возобладает духовное».
Слушая всё это, игуменья их попросила не ссориться, что она должна подготовиться, чтобы пойти в поселение и отнести цепочки в обмен на мешки с мукой. И как бы между делом спросила:
«Скажи мне, сестро, что было с двумя твоими старшими братьями?»
«У иконописца работы по горло, и он очень известен, потому что расписывает новые монастыри по всей Византийской империи, и у купца полные склады товара и полон дом детей». Оба успешны и довольны жизнью. Все ревностны в молитвах, а я усердно обращаюсь к Богу, молясь одинаково за всех троих».
«И мы обе теперь будем молиться за твоих братьев», – обещали игуменья Параскева и Анастасия.
Игуменья лишь назавтра вернулась из поселения, а перед монастырём её встретили все монахини. На двух ослах, которых ей на время уступил некий верный человек из поселения, она привезла восемь мешков муки.
Не падайте на колени перед монахом
В Студенице вечерняя молитва близилась к концу. Монах Симеон стоял с правой стороны алтаря, и в голове его стали появляться разные картины, сначала туманные, а потом они становились всё яснее. Он попытался их отогнать, считая, что они от лукавого, чтобы отвратить его от молитвы. А когда он увидел Анну в монашеской мантии, ему показалось, что она стала другой, и задержавшись взглядом на её глазах, которые смотрели на него со стены, почувствовал желание дать ей знать о себе. И когда он хотел произнести её имя, часть стены осиял свет, который затем ушёл в окно, оставляя за собой светлый след. Её мог видеть, он был уверен, каждый, кто тёмной ночью оказался под открытым небом. Он выпрямился и перекрестился, и именно в этот момент закончилась вечерняя служба. А он, ничего не объясняя братии, вышел через монастырские ворота и сел на ближайшую скамью. Он мысленно молился Богу об этой дивной женщине, с которой провёл б'oльшую часть жизни. И которая и далее здесь, очень близко. Чувствуя её присутствие, он поднялся со скамьи и тихо, чтобы никто не мог его видеть, медленным шагом подошёл к алтарю студеницкой церкви, посвящённой Богородице.
Конец ознакомительного фрагмента.