Чтение онлайн

А мы... Мы пытаемся искупить свои грехи за твой счет. Даже я. Ведь на моих руках кровь невинных... Как и на руках всех моих сокурсников. Мы же не в игры тут играем, а оружие создаем! И испытывают его на людях...

Коверкаем не только их облик, но и душу.

Так что - мы убийцы. Все. Не совсем по своей воле, но все-таки...

Поступили же мы на этот несчастный факультет! И отучились на нем почти пять лет! Значит. Чужая жизнь для нас почти ничего не значит. Есть только мнение Инквизиции и ее заказы. Надо создать какое-то смертельно опасное соединение, яд или газ... Зовут нас. И мы - делаем. Работаем. Создаем.

Убиваем.

Так что... я перед тобой даже немного преклоняюсь, художница наша! Есть за что. Потому как ты никого не убила. За всю свою жизнь. А это - редкость. Нонсенс. Потому что на этой земле убивали все. Когда по приказу, когда из зависти, а когда и ради развлечения...

Поэтому я выполню твою просьбу. Хотя она вполне способна привести тебя к смерти.

Но ты знаешь это. Понимаешь. Но - делаешь. Следуешь принятому тобой решению.

До того момента, пока не наступит твой конец.

* * *

Странная эта художница. Не такая, какой должна была бы быть. Впрочем, что я знаю об этих фантазерах? Кроме того, что они рисуют маслом, пастелью, акварелью и прочим. Что они способны заставлять человеческие сердца замирать и пытаться найти ответ тому, что изображено на когда-то белом полотне. Ведь уже сколько веков люди пытаются узнать чему так загадочно улыбается Моно Лиза! И не могут...

Потому что картины хранят тайны своих создателей на самом виду. Достаточно протянуть руку, чтобы узнать их. Но... люди чаще всего не замечают то, что скрывается у них под самым носом. И я - тоже многого не вижу. Потому что не могу!

Хотя музеи и выставки посещать просто обожаю! Но это не всегда получается...

А тут перед тобой творит картину художник... Естественно, что я стала наблюдать за этим священнодействием. Тем более, что Инквизитор не против... Во всяком случае он и сам иногда составляет компанию этой Ольге, поясняя то, что он хотел бы видеть на этой картине или выслушивая идеи своей собеседницы.

Сейчас, правда, на холсте нет ничего. Кроме каких-то непонятных штрихов, нарисованных остро заточенным карандашом. Из них и не понять ничего!

А набросков, между тем, тьма! Они лежат на полу и столах в таком потрясающе-живописном беспорядке, что даже весело становится...

Жаль, что мне придется убить ее...

Но отпустить ее я никак не могу! Не в моих правилах выпускать из собственных рук намеченную жертву. Тем более, такую необходимую...

– Опять следишь за ней, Лилит?

Я? Нет, ты ошибаешься, Полоз! Скорее - изучаю...

– Наблюдаю. Когда еще выпадет такой шанс?

– Верно. Когда...

Нас не заметить, если смотреть находясь в этой зале. Это просто невозможно! Если ты не такой, как мы... Если ты не чудовище. Но Ольга вдруг напрягается и прерывает разговор с нашим Господином. На долю секунды...

– Она нас заметила.

– Внимательная девочка. Даже чересчур. Это... опасно.

– Согласна. Скажи, а ты что-нибудь узнал об этом... художнике, который вывесил во дворе галереи Искусств свою новую картину? Ту, с единорогом?

Почему-то мертвым. Да и картина, в противовес всем остальным, прошлым, не говорила о вере или надежде, а лишь о боли... Об убитом чуде и волшебстве. О том, что забыто нами.

И это - страшно.

Потому что в глаза этого мертвого единорога, над которым уже кружит стая воронов, смотреть просто невозможно. Ведь сердце начинает мучить раскаянье... Жестокое и болезненное раскаянье в совершенных грехах...

– Нет. Он умудряется все время опережать нас на шаг.

Всегда на шаг впереди. Странно... Ведь за столько лет, что он творит, его ни разу не смогли не только поймать, но даже - увидеть. Создается ощущение, что мы гоняемся за призраком.

– Хозяин злится.

– Немудрено! Ведь это Мы не можем поймать этого нарушителя спокойствия, который подрывает у людей веру в Инквизицию. Естественно, что Господин злится.

– А ты и довольна...

Довольна. Потому что не так уж я люблю нашего Инквизитора! Я служу ему. И ненавижу его. И совсем ничего не могу с этим поделать. Да и не хочу.

– Не хочешь с ней поговорить?

– Зачем?

– Просто это... может оказаться очень интересным. У моего приказа ведь не совсем привычный нам взгляд на жизнь. Вернее, совсем не привычный.

Она заинтересовала тебя, змей! Только - чем? Неужели, обыкновенными разговорами?

– Советуешь?

– Настаиваю.

Даже так! Ну, хорошо...

– А сам?

– Пожалуй, от сегодняшнего общения с этой... мышкой я воздержусь. А то уж больно колючая она стала в последнее время...

Так вот чья вина в том, что нам приходится тебя обходить по большой кривой! От греха подальше... А то ведь ты можешь и зашибить ненароком. Абсолютно случайно. От общей, так сказать, злобности.

– И что она сделала?

– Ничего такого, что могло бы тебя интересовать.

Нет уж! Меня так просто не проймешь и не возьмешь! Мне же интересно, что могло довести нашего хладнокровного змия до белого каления и зубного скрежета... Почти до убийства. И если бы не приказ...

– Полоз... Говори! Я ведь не отстану!

И ты знаешь это! Я ведь если не от тебя узнаю подробности, так от этой Ольги или даже Господина. На горло собственной гордости и ненависти наступлю, но - узнаю! И с Цербером поделюсь.

– Пожалуйста. Но учти - Хозяин не знает ничего, а Ольга делиться подробностями не станет...

Это ты так думаешь!

– Пока!

Хорошо же, змеюка ты противная. Сама все узнаю! Только один вопрос в том как разговорить эту художницу, которая кроме своих красок и набросков ничего не видит! Почти... Нас-то она умудряется замечать! Хотя и не должна была бы...

– Вы так и будите там стоять и сверлить во мне дырку, госпожа Лилит? Право, не стоит...

Эта девчонка либо слишком везуча, либо наблюдательна. А может, все вместе...

А она даже не обернулась. Как сидела, склонившись над своими рисунками, так и сидит. Словно бы для нее нет ничего важнее в мире этих бумажек, исчерканных карандашом и ручкой...

– Как вы меня заметили? С вашей стороны этот угол не просматривается...

Ведь это - не впервые. Ты всегда знаешь с какой стороны ждать нападения...