Чтение онлайн

Я буду рад, если на время его пребывания в Джимелло Миноре вы согласитесь стать его лечащим врачом и присмотреть за ним. Я обеспечу вас всеми необходимыми лекарствами и оплачу счета за консультацию и лечение.

Я очень рассчитываю на ваше милосердие и профессиональное мастерство…»

Труднее всего далось ему третье письмо. И епископ долго ходил по кабинету, прежде чем сел за стол и написал адрес.

«Преподобному дону Ансельмо Бенинказа,

священнику церкви Мадонны семи страстей.

Джимелло Миноре.

Епархия Валента.

Дорогой святой отец!

Мы пишем, чтобы сообщить вам о приезде в ваш приход монсеньора Блейза Мередита, аудитора священной конгрегации ритуалов, назначенного защитником веры в расследовании о приобщении к лику блаженных слуги божьего Джакомо Нероне. Мы убедительно просим вас радушно встретить его и оказывать всяческое содействие в выполнении порученного ему дела.

Зная о вашей бедности и скромности вашего жилища, мы приняли приглашение графини де Санктис, и во время пребывания в Джимелло шоре монсеньор Мередит будет жить в ее доме. Мы полагаем, однако, что это обстоятельство ни в коей мере не помешает вам принять его учтиво, как брата-священника.

По поступающим сведениям, преподобный отец, нам давно известно о падении нравов в вашем приходе и о подробностях вашей личной жизни, дискредитирующих церковь. Разговоры об этом не в малой степени порождены вашей долгой связью с вдовой Розой Бензоин, которая выдает себя за вашу экономку.

Обычно такая связь не оставляет нам ничего другого, как начать против вас канонический процесс, но пока мы не прибегли к этой крайней мере в надежде, что бог поможет вам увидеть свою ошибку и исправить ее, чтобы оставшиеся отпущенные вам годы вы могли провести в раскаянии и с чувством собственного достоинства, являя пример для подражания своей пастве.

Учитывая ваш преклонный возраст, ваши отношения с этой женщиной, возможно, потеряли свою плотскую сущность. В таком случае мы могли бы разрешить вам оставить ее у себя на службе. Но подобная мягкость с нашей стороны не освобождает вас от моральной обязанности загладить свое скандальное поведение и с удвоенной энергией посвятить себя заботам о ваших прихожанах.

Мы полагаем, что присутствие приезжего священника в вашем приходе даст вам возможность посоветоваться с ним и облегчить вашу совесть.

Мы долго терпели и заботились о вас, как о нашем сыне во Христе, но мы не можем оставить без внимания вверенные вам души. Нельзя чрезмерно искушать господа нашего. Вы уже старик, и времени остается все меньше и меньше.

Мы каждодневно поминаем вас в молитвах и хвалим вас покровительнице вашей церкви Мадонне страстей.

Ваш брат во Христе,

Орелио +

Епископ Валенты».

Он отложил перо и долго сидел, глядя на плотный, густо исписанный лист бумаги.

В отце Ансельмо, как в капле воды, отразились все пороки средиземноморской церкви. Он не был исключением. Наоборот, на юге такие священники стали типичными, да и на севере Италии встречались довольно часто. В масштабе епархии это был лишь постыдный факт: церковь зиждилась на идее греха и ее первейший принцип состоял в том, что ряса не превращает человека в монаха, а тонзура не делает из него священника. Но в национальном масштабе, в государстве, где католицизм занимал главенствующие позиции, подобная ситуация свидетельствовала о серьезных недостатках, указывала на необходимость серьезных реформ.

Ансельмо Бенинказа окончил семинарию, преподаватели которой и методика обучения давно отстали от жизни. Из ее стен он вышел полуобразованным, не в ладах с дисциплиной церкви, без должной проверки его призвания к служению богу. Он стал еще одним священником в стране, где их хватало с лихвой, но явно недоставало святости, и тут же очутился в самом захолустье. Стипендия, назначенная ему епархией, была чисто номинальной. С учетом быстрой инфляции бумажных денег он не мог купить на нее и куска хлеба. Верхушка церковной иерархии все еще цеплялась за удобную сказочку о том, что те, кто проповедует евангелие, должны жить по евангелию, не заботясь о том, как им это удается.

Ему не полагалась пенсия, он не знал, кто приютит его в старости, и постоянный страх перед будущим приводил к искушению алчностью.

Приехав в Джимелло Миноре, он стал еще одним ртом, требовавшим еды. И если бы он открывал свой рот слишком широко, то мог остаться голодным. Поэтому ему приходилось приспосабливаться. Смириться с покровительством местного землевладельца или пойти на компромисс со своей нищей паствой. Во многих калабрийских деревнях не хватало мужчин. Довоенная эмиграция и бесконечные призывы в армию как град выбили их, и жены годами жили порознь с мужьями, в то время как девушкам приходилось становиться чьими-то любовницами или выходить замуж за стариков. Но священник оставался в деревне. Священник был беден и зависел от бедных, которые стирали ему белье, готовили пищу и бросали медяки на тарелочку для пожертвований, чтобы он мог купить муки на следующую неделю.

Стоило ли удивляться, что он часто оступался, а епископ предпочитал упрекать его в блуде, но не вызывать на суд по обвинению в дискредитации церкви внебрачным сожительством.

Виноват был не столько священник, сколько вся система, и реформаторы, такие, как Орелио, епископ Валенты, прилагали все силы, чтобы изменить ее. Пусть священников станет меньше, но они будут лучше, а каждый из них получит жалованье, независимое от пожертвований верующих, пенсии по старости и болезни, первоклассное образование. Да и сам отбор будущих семинаристов должен стать куда более строгим. Но денег не хватало, предрассудки процветали, старики, вроде Ансельмо Бенинказы, не торопились умирать, а юноши, подрастающие в деревнях, были необразованны и не подходили для высоких целей.

Богатый Рим занимался собой, не утруждая себя заботами о бедных провинциальных епархиях, и требования о специальных ассигнованиях на проведение реформ холодно встречались кардиналами и оставались без ответа.

Поэтому Ансельмо Бенинказа по-прежнему жил в Джимелло Миноре, а епископ Валенты ломал голову над тем, что с ним делать и как по меньшей мере спасти его бессмертную душу.

Орелио положил письма в конверты, запечатал красным сургучом, приложил епископальную печать и вызвал посыльного, чтобы тот немедленно отвез их в Джимелло Миноре. Епископ не питал иллюзий насчет их важности. Он достаточно долго пробыл священником, чтобы не понимать, что истина может сотню лет лежать на самом виду, прежде чем дойдет до сердца человека.

…Вот и пришел последний вечер пребывания Блейза Мередита в Валенте. Как обычно, он обедал с епископом. После еды Орелио предложил выпить кофе в его кабинете.

Они вошли в просторную светлую комнату с полками книг от пола до потолка, письменным столом, аналоем, несколькими стальными сейфами и двумя кожаными креслами перед большой майоликовой печью. Обстановка кабинета достаточно точно отражала черты его хозяина — интеллигентность, аскетизм, практичность.

Принесли кофе и запыленную бутылку старого бренди. Епископ открыл ее сам и разлил драгоценный напиток.