Чтение онлайн

Боярина Корзуна всегда поражала твердая убежденность княгини Марии. Сколько бы лет он ее не знал, но она никогда практически не делала каких-либо крупных ошибок. Все ее задумки строились на тонких, глубоко продуманных расчетах, кои всегда приносили ощутимый результат. Лишь однажды серьезно ошиблась Мария Михайловна, когда, засомневавшись, поверила в суждение своего сына. Итог был ужасным. Ростов понес от Букана не только чудовищные убытки, но и людские потери. Этого княгиня Мария долго не могла себе простить. Поднявшись послне тяжелого недуга, она дала себе слово – никогда больше не соглашаться с сомнительными предложениями, от кого бы они не исходили.

Ныне численники и татарские отряды исчезли с Ростово-Суздальской земли, но княгиня чувствовала, что хан Берке на этом не остановиться. Он придумает что-то новое и еще более изощренное. И Мария Михайловна не ошиблась.

Ордынская лань не отменялась. Татаро-монгольское иго на Руси открыло путь многим купцам бесерменским,104издревле опытным в торговле и хитростях корыстолюбия. Сии купцы откупали у татар дань наших княжений и брали неумеренные росты (проценты) с облагаемых данью людей и, в случае неплатежа, объявляли должников своими рабами и увозили в неволю.

Хан Китатв, проживающий во Владимире, возглавил деятельность всех откупщиков. Оставил он у себя и бывшего «тысячника» Агея Букана, ибо заслуги его перед Ордой были велики.

– Ты отменно потрудился, Букан. Надеюсь, скоро настанут иные времена, и я возьму тебя с собой в страну защитников ислама. Ты примешь нашу веру?

– Приму, величайший из величайших! – без колебаний и подобострастно ответил Букан.

– Отлично. Мне потребуются такие люди. Ты получишь много золота и юных наложниц… О, я знаю твои старые грехи. Твоя неистощимая плоть жаждет всё новых и новых женщин. Так вот, Букан, ты всё это обретешь и станешь моим верным телохранителем.

Букан опустился на колени.

– Я буду служить тебе, как самый преданный пес.

– Другого я и не ожидал. Мне нужны будут такие железные псы. Свирепые и жестокие, чувствующие врагов за поприще. А нюх у тебя, Букан, и в самом деле собачий. Пока же я назначаю тебя начальником откупщиков, которые пребывают в Ростове. Из этого города ты доставил мне очень богатую дань. Думаю, не меньшую дань ты принесешь мне и в этом году.

– Даю слово, достойнейший хан!

С приездом Букана в Ростов, жизнь в городе еще больше осложнилась. Агей с откупщиками «велику пагубу105людям творили». Если раньше должники могли откупиться в течение полугода, то Букан сократил платежный срок вдвое. В намеченный урочный час Агей приходил с десятком татар (из сотни баскака Туфана) к должнику и заявлял:

– Я за тебя заплатил дань, Фролка. Время должок отдавать.

– Потерпи, милостивец! Ну, хоть еще недельки три-четыре.

– И не подумаю, Фролка. Либо плати, либо в полон сведу.

– Христом Богом прошу!

Букан, пошарив глазами по двору, заприметил молоденькую девушку в холщовом сарафане.

– Никак, дочь твоя?
– похотливо оглядывая миловидную девушку, вопросил Агей.

– Дочь, - буркнул хозяин двора.

– Так, так… Ноне я милостив. Дам тебе еще четыре недели, но за милость свою заберу дочку. Пусть пока у меня в служанках походит.

– Ну уж нет, Агей Ерофеич. Иринку я тебе не одам. Ей всего-то пятнадцать годков.

– Вольному воля, хмыкнул Букан и кивнул оружным татарам.
– Связать неплательщика! Продам его в Орду.

Иринка кинулась отцу в ноги.

– Тятенька, соглашайся ради Христа! Нельзя тебе в Орду. Тебе ж пять братиков моих кормить. Пропадем без тебя! А за меня не заботься. Я к любой работе свычная. Соглашайся, тятенька!

Фролка поднял дочь с колен, смахнул со щеки горючую слезу и тяжко вздохнул.

– Ладно, Иринка… Но ты, в случае чего, меня упреди.

– Непременно, тятенька. Всё-то ладно будет.

В первый же вечер, усадив девчушку за стол, Агей добродушно изрек:

– Седни у меня особливый день, девонька. Именины!

– Поздравляю, дядя Агей, - поднялась со стула Иринка.

– Благодарствую, девонька. Да ты сиди, сиди. Угощайся да чарочку вина за меня испей.

– Да разве то можно?!
– удивилась Иринка.
– На Руси девушки вино не употребляют. Великий грех!

– Замолю твой грех, хе-хе.

Букан поднес девчушке полную чарку вина, но та решительно отвела ее рукой.

– Не буду, дядя Агей. Я отроду не пила и никогда не буду.

– А ныне будешь!
– жестким, требовательным голосом произнес Букан.
– То мой приказ. Ты не хочешь , чтобы я твоего отца продал татарам?

– Упаси Бог, дядя Агей!

Иринка даже перекрестилась.

– Тогда пей, и чтоб до дна, иначе отца твоего завтра же отдам ордынцам. Пей!

– Негоже так, дядя Агей, - заплакала Иринка.
– Уж токмо ради тятеньки.

– Вот и умница. Нос зажми и не нюхай. Легко пройдет, хе-хе.

Иринка вытерла слезы, выпила, а затем у нее так закружилась голова, что она рухнула со стула на пол.

– Готова, - довольно ухмыляясь, молвил Букан, и перенес бесчувственную Иринку на постель. Трясущимися от вожделения руками, раздел догола, и похотливыми глазами стал пожирать юное девичье тело. Хороша кобылка, зело хороша! Давненько не было у него такой младой наложницы.

Обесчестив девчушку, Букан уселся за трапезу. Никаких именин у него, конечно, не было.

Утром Иринка, увидев подле себя оголенного, похрапывающего Агей, пришла в себя и всё поняла. Зло, отчаянно принялась бить маленькими кулачками по могутному телу.

– Изверг, охальник! Что ты со мной содеял?!

Букан проснулся, приподнялся в постели и шлепнул Иринку по лицу.

– Угомонись, девонька! Эко дело - приголубил. С тебя не убудет.

Но Иринка не угомонилась. Соскочив с постели, она быстренько облачилась в сарафан и с той же яростью закричала:

– Змий треклятый, душегуб! Я сейчас же всё расскажу тятеньке!

Метнулась было к двери, но ее ухватила цепкая, тяжелая рука Букана.

– Не посмеещь! Стоит тебе, девонька, одно слово вякнуть и твой любимый тятенька окажется у безбожных нехристей. Исстегают всего плетьми и поведут на аркане в степи. Затем его продадут османам, 106а те посадят Фролку на галеру107, прикуют к веслу цепями и будут избивать за малейшую провинность, пока тятенька твой не сдохнет. Ты этого хочешь, девонька?

Иринка растерянно сцепила припухлые губы. Жуткие слова произнес этот мерзкий человек. Тятеньку и в самом деле продадут в рабство. Но что тогда делать, Господи?!