Чтение онлайн

Народ вначале оторопел. Никогда еще он не лицезрел столь диковинных людей: смуглых, узкоглазых, в долгополых шубах, вывернутых мехом наружу, на приземистых мохнатых коньках. У каждого длинная кривая сабля в кожаных ножнах, пристегнутая к поясу, круглый щит в левой руке, лук за плечами и колчан со стрелами.

Устрашающий визг и гортанные выкрики заполонили улицы и слободы.

Перепись, тщательная и дотошная, продолжалась четыре дня, а на следующее утро татары потащили из изб и хором муку, жито, мед, яйца, сало, свиные и говяжьи туши, повели за поводья и веревки лошадей, коров и овец…

Вот тут-то и пришли в себя белозерцы. Бросились к татарам и закричали:

– Да то сущий грабеж, нехристи!

– В моем сусеке и десяти пудов нет, а ты целый мешок поволок!

– Отдай, погань, овцу! Какая же она десятая! У меня всего семь овец!

– Ты пошто, разбойная рожа, моего самого лучшего коня уводишь? Аль у меня их десяток?

Кричали простолюдины, купцы и бояре, но татары сначала огрызались и совали под нос ограбленным белозерцам грамотки, испещренные непонятными русскому человеку буквами, а затем принялись и за плети. Народ побежал с жалобой к княжьим хоромам.

– Что же это деется, князь? Уйми ордынцев! Несусветный разбой!

Но Глеб Ярославич, вышедший в легком кафтане на крыльцо, и сам оробел. Залепетал посиневшими от холода губами:

– Уйму…Вот поговорю с баскаком.

– Ты уж потверже с ним, князь. Пусть угомонит безбожных басурман, а то дело до великой замятни102 дойдет. Буде нас грабить!

Разговор Глеба Васильковича с баскаком состоялся в тот же день. Тот был с виду миролюбив и почтителен. Через своего толмача с плутоватой улыбочкой произнес:

– Мне ничего о грабежах не известно. Мои славные джигиты выполняют лишь то, что записали по домам численники. А численники обучены грамоте чуть ли не с колыбели, они никогда не ошибаются. Так что народ твой, князь Глеб, напрасно негодует и увиливает от дани. Но этого, - баскак, сохраняя елейную улыбочку на лице, погрозил толстым и жирным пальцем, - никогда не будет. Ты сам был в Орде и видел, что русские князья были послушны воле великого хана Берке.

При упоминании хана, Глеб Василькович тотчас напомнил о его посуле:

– Великий хан Берке обещал мне большую льготу на дань.

– Великий хан сдержит свое слово, если и ты выполнишь свое обещание.

– Но я уже отправил свою жену в монастырь.

– Ты сделал лишь первый шаг, князь. Настоящие мужчины на пол дороге не останавливаются. Поезжай в Орду за невестой, и мои люди прекратят собирать дань. Я даю тебе на раздумье три дня.

С тем баскак и ушел. А Глеб Василькович продолжал пребывать в растерянности. Он не ведал, что делать с ордынцами. Поднять весь город на татар – пролить обилие крови, и трудно еще сказать, кто останется на щите. В княжьей дружине всего шесть десятков человек. Даже победа над татарами не принесет белозерцам радости. Хан Берке прикажет своим туменам стереть город с лица земли. Этого юный князь страшился пуще всего, поэтому он не будет поднимать руку на татар. А чтобы избавить народ от чудовищных поборов, он должен поехать к Берке и жениться на его племяннице. Другого пути нет… А как же матушка? Как ехать без ее благословения?

Всю ночь провел Глеб Василькович в мучительных раздумьях. А на другой день подле его дубовых хором собралась разъяренная толпа горожан. Выкрики белозерцов были угрожающими:

– Останови, князь, разбой, иначе мы пойдем войной на татар!

– Коль будешь бездействовать, соберем вече и выдворим тебя из города!

– Встань на защиту народа, князь!

Впервые увидел таким ужасным свой народ Глеб Василькович, и его аж озноб охватил. Страшны в своем гневе белозерцы, чего доброго и в самом деле из города вышибут. Ишь, какие отчаянные лица! «Встань на защиту». Легко сказать: так защитишь, что и без головы останешься. Нет, уж лучше в Орду за невестой ехать. Матушка посерчает, посерчает да и отступится. И народ успокоится. Как только он сообщит баскаку, что собрался к хану Берке, тот прекратит все поборы.

Глеб Василькович, стоя на красном крыльце терема, утвердившись в своих мыслях, уверенным, окрепшим голосом, чего и сам не ожидал, произнес:

– Я встану на защиту народа. Уже завтра татары перестанут шарить по вашим домам.

– Аль дружину поднимешь? – неуверенно вопросил один из посадских людей.

– Войной татар не осилишь. Похитрей сотворю. Сами увидите. Расступись! Иду к баскаку.

Ранним утром Глеб Василькович, взяв с собой три десятка дружинников и обозных людей с харчами, двинулся санным путем в Орду. Сидя в возке, окутанный теплыми шубами, думал:

«Зимняя стезя по Шексне и Волге вдвое борзее, чем летняя поездка. Кони шустро бегут. Доберусь с Божьей помощью».

Баскак, памятуя о строгом приказе великого хана Берке, сдержал свое слово и, с выездом Белозерского князя, прекратил поборы. А когда Глеб Василькович вернулся из Золотой Орды с новой супругой, баскак и вовсе вывел свой отряд из древнего городка.

Г л а в а 12

ИЗУВЕР

Нет, не смирилась княгиня Мария с новой женитьбой сына. Поступок Глеба ее настолько удивил, что она долго не находила себе места. Вот тебе и смирный сыночек. Не зря говорят: в тихом омуте черти водятся. Глеба будто бес подтолкнул. Впервые он не только не посоветовался с матерью, съездив в Орду, но и решился на прямое непослушание. Взял да и женился на магометанке. Правда, пришлось Зейнаб перейти в христианскую веру и, крестившись, принять православное имя Феодоры, но это ничего не меняет. Ныне вся Русь заговорит: сын княгини Марии ни за что ни про что упек свою законную супругу в монастырь, а сам взял в жены племянницу хана Берке, чьи злодеяния известны каждому русичу. Какой стыд!

Мария все свои годы вела достойный, глубоко порядочный образ жизни. Никто не мог ее упрекнуть в чем-то дурном, вероломном и корыстном. «Самая образованная женщина средневековья» все свои последние годы, особенно после гибели мужа на реке Сить, настойчиво, изо дня в день, вела кропотливую деятельность против княжеских междоусобиц, за единение уделов, возрождение Руси после чудовищного ордынского нашествия и скрытную подготовку дружин к войне против чужеземного ига. (Пройдет еще немного времени и историки назовут ее вдохновительницей грандиозного вечевого восстания, более чем за сто лет ставшего предтечей Куликовской битвы. Этот гражданский подвиг первой русской писательницы – летописицы не должен померкнуть и в грядущих столетиях).

И вот случилось непредвиденное. Сын польстился на ордынские посулы, тем самым, поставив Марию Михайловну в крайне неловкое положение. Хитрость хана Берке не ведает границ. Он, зная о роли ростовской княгини в делах Руси, прислал с Глебом свою грамоту, в коей, в учтивом и ласкательном тоне, поздравил Марию Михайловну с новым многообещающим родством, дал слово, что освободит Ростовскую и Белоозерскую земли от всяческой дани, и сделал довольно прозрачный намек на то, что княгиня Мария поможет великому князю Александру Невскому и другим князьям утихомирить русский народ, кой недоволен новым поголовным обложением.

Грамота хана окончательно всё прояснила. Так вот почему Берке затеял неожиданную свадьбу с малоизвестным и невлиятельным Белозерским князем. Всё дело в княгине Марии. Именно ее и надумал Берке ввести в свою тонкую и тщательно продуманную игру. Слово ростовской княгини дорого стоит. Став приверженцем Берке, она еще больше укрепит его не такую уж и твердую власть. В Орде всё больше разгорается грызня некоторых чингисидов во главе с ханом Хулагу. Дело уже доходит до военных столкновений, но пока еще большой перевес на стороне Берке, и он изо всех сил старается задобрить темников золотом, серебром, невольниками и другими богатыми дарами, кои сплошным потоком поступают с Руси.