Чтение онлайн

Сегодня на Красной площади особенно людно: пятница - базарный день. Плывет над рядами стоголосый шум большого торга. Десятки деревянных и каменных лавок, палаток, шалашей, печур...

Торговали по издревле заведенному порядку. Упаси Бог сунуться с каким-нибудь изделием в чужой ряд. Такого продавца взашей вытолкают. Каждый товар - в своем ряду. Сукно - в Суконном; собольи, бобровые, овчинные, ондатровые, лисьи и заячьи меха - в Пушном; кожа, сафьян, замша - в Сафьянном; кафтаны, шубы, епанчи68, зипуны, армяки, азямы69, однорядки70, опашни71, охабни72, ферязи73, шапки, колпаки, кушаки - в Шубном; сапоги, голенища, лапти, подошвы - в Сапожном; неводы, сети, бредни, мережи, сачки, векши, крючки - в Рыбном.

Ратный человек шел в Оружейный ряд, охотник - в Колчанный, где торговали луками, стрелами, колчанами, тетивами, силками, железными («хитроумными») капканами.

Чинность и тишина в Иконном, Серебряном, Жемчужном и Монистом74 рядах.

Отовсюду слышались призывные, бойкие выкрики торговцев, расхваливающих свой товар, и сыпавших озорными шутками и прибаутками. Покупателей хватали за полы кафтанов и чуть ли не силой втаскивали в свои лавки.

Продают многие: купцы, ремесленный люд, монахи и сельские мужики.

Красную площадь наводнили пирожники, молочники, яблочники, ягодники, грибники, огуречники, квасники. Все с лукошками, лотками, кадками, лубяными пестерями, рогожными кулями. Пробегают веселые коробейники с коробами на головах. Шныряют в густой толпе воришки, гулящие женки, сводни и нищие. Жмутся к рундукам и лавкам нищие, калики перехожие, бахари-сказители и гусельники.

Васютке захотелось пить. Остановился в Квасном ряду. Тотчас подскочил дюжий молодец в кумачовой рубахе. Через шею перекинут сыромятный ремень с двумя медными ендовами. В руке - железная кружка. Молвил скороговоркой:

– Квас ягодный и хлебный, для живота приятен, не вредный.

Васютка полез было в карман за монеткой, но тут его дернул за рукав тучный монах в черном подряснике:

– Испей, сыне, моего медвяного. Зело душу веселит.

Медовый квас в народе любили. Монахи делали его на своих пчельниках. Процеживали сыту, добавляли калача вместо дрожжей, отстаивали некоторое время и сливали сыту в бочку. Получался вкусный медовый квас. В народе его называли «монастырским».

Васютка протянул монетку монаху. Детина с ендовой обидчиво фыркнул и отошел в сторону. А рядом уже стоял другой походячий торговец в синей чуге75, с вяленой ряпушкой на лотке. Весело проговорил:

– Пей квасок - ряпушкой закусывай. На печи вялена, на солнце сушена. Кто ест - беды не знает, сама во рту тает.

Пришлось Васютке достать еще одну денежку: обычай. Хорош квасок с воблой!

Неподалеку от Монистого ряда мимо проскочил чернобородый цирюльник76 с приземистым табуретом и парой ножниц за кожаным поясом. Вот он дернул за полу сермяжного азяма длинноволосого, лохматого мужика в лыковых лаптях.

– Погодь, родимый!

Угодливо подставил тубарет, насильно посадил на него мужика и чиркнул ножницами.

Мужик слабо сопротивлялся:

– Не к чему бы…

– Мигом красавцем сделаю. Бородку подрежу, волосья на голове подравняю, - суетился вокруг мужика цирюльник, а сам воровато поглядывал по сторонам: бродячих цирюльников гоняли с площади объезжие люди, назначенные посадом.

Цирюльник расчесал мужику длинную бороду надвое и отхватил ножницами одну половину на два вершка, а вторую укоротить не успел. Он не зря опасался. Перед ним выросла грозная фигура десятского из Съезжего двора.

– Опя-ять!

Цирюльник спихнул мужика наземь, схватил табурет и юрко шмыгнул в толпу. Только его и видели.

Мужик поднялся с земли и растерянно схватился за обезображенную бороду.

– Энта что жа, православныя! А как же я топеря в деревеньке покажусь?

Толпа грянула от дружного смеха.

– Переяславль, милай! Город!
– хохоча, ответил рыжеусый мастеровой в кожаном фартуке. И закричал весело, звонко.
– Гвозди, подковы - лошадям обновы!

В Монистом ряду Васютка закупил серебряные сережки, а затем, явно смущаясь, обратился с просьбой к одной из девушек:

– Не откажи в любезности, красна девица. Не примеришь ли сей венец да кокошник с подвесками.

– Аль на твою невесту похожа?
– улыбнулась краешками губ девушка.

– Похожа.

– Такому красавцу грех отказать, - залюбовавшись парнем, согласилась девушка, и поочередно примерила на своей голове с пушистой косой, обвитой голубыми лентами, венец и кокошник.

– Ну, чисто лебедушка! Как на тебя деланы, - расплываясь в широкой улыбке, проговорил купец с бойкими, рысьими глазами.

Приобрел Васютка и красивый, цветастый убрус77, в кой завернул свои покупки. Теперь осталось расспросить про Палашкину избу. Ноги невольно понесли его к питейной избе, где (и в те времена) можно было встретить гулящую женку.

Васютке повезло. На крыльце сидела растрепанная баба лет сорока, с помятым лицом и осовелыми глазами.

– Местная?

– Всю жизть тут обитаюсь, - подняла мутные глаза на Васюту женка.
– А че те от меня надо?.. Ух, пригожий. Пойдем в сарай за избу.

– В другой раз, женка. Не скажешь ли мне, где стоит изба покойной Палашки?

– Палашки Гулены?.. Пошто те покойница, коль перед тобой живая баба сидит, - пьяно раскачиваясь всем оплывшим, нескладным телом, произнесла женка - и опять за своё.
– Пригож, ох, пригож. Айда в сарай, я тя приласкаю. У-ух, любить буду!

Васютка покраснел.

– В другой раз, сказываю, женка. Я тебе денег дам, а ты мне о Палашкиной избе скажи.

– Тогда завсегда.

Женка стиснула в кулаке серебряную монетку и словоохотливо пояснила:

– Ступай в посад. Спросишь там Никольскую слободу. Там и стоит Палашкина изба. О-ох, пригожий!.

Г л а в а 5

НУЖНЫ НОВИНЫ НА РУСИ

Дмитрий с нетерпением поджидал возвращения послов из далекой Литвы. Княгиня Мария на свой страх и риск (пользуясь случаем, что великий князь Ярослав отъехал к хану Менгу-Тимуру) договорилась со всеми удельными князьями Ростово-Суздальской земли, чтобы они также послали своих послов к королю Воишелку. И каждый поехал с грамотой князя, в коих говорилось, что в связи с угрозой Ливонского Ордена, Русь намерена заключить военный союз с Литвой, дабы противостоять вторжению крестоносцев.