Чтение онлайн

Как часто, желая обозначить высокую степень правды, мы привычно говорим о ней, что она подлинная. А ведь слово это ведёт своё, скажем прямо, весьма невысокое происхождение от печально известного некогда «лина», особо злого кнута, применяемого при пытках. Как и понятие некоей истинности, привычно называемой нами словом подноготная, оказывается всё из того же мрачного репертуара палача и изувера, о чём вы, надеюсь, догадались. Вот именно – сведения, добытые путём вбивания колюще-режущих предметов под ногти. Бр-р-р!

Поразительно, но мы совершенно спокойно произносим фразы типа «избили друг друга» или же «оскорбили друг друга». Но если вдуматься: друг избил друга! Друг оскорбил (нанёс скорбь) друга! Напрочь позабыв при этом древнюю истину, что гласит: «Рана, нанесённая оружием, порой заживает, словом же – никогда». А между тем друг (самый близкий) и другой (чужой) – слова однокорневые! Непонятное, а потому не объяснимое здравым смыслом и формальной логикой может оказаться совершенно правильным с евангельской точки зрения: мы все другие, потому как разные, и все други, потому как дети Адама и Евы, сотворённых Отцом Небесным. А потому, согласитесь, друг не может избить и оскорбить друга по определению. В противном случае один из них, а то и оба сразу же перестают быть друзьями. И тогда всё по-иному: просто один может поколошматить или обозвать другого. Но никак не друг друга!

Циничная формула равнодушия

Я – многогрешный человек, но не могу, просто не в силах слышать, когда человеку, обратившемуся с какой-либо просьбой, швыряют (да-да, именно швыряют) в лицо холодно-презрительное: «Это твои проблемы!» Причём нередко нуждающимся в милости нашей оказывается вовсе не посторонний человек (что также не может служить оправданием), а сосед, сослуживец, родственник, просто знакомый. Да, не говорили так в нашей стране никогда, не относились подобным образом к чужой беде, просьбе, мольбе о помощи. Это не по-русски, а значит, и не по-человечески! Постылые слова эти, ведущие к погибели, попросту очередная постылая калька с чудовищного заокеанского: «It is your problem», что тихой сапой вошла в нашу жизнь и нагло втёрлась в нормальные людские отношения за последние два с небольшим десятилетия наряду со многими понятиями и нравами, чуждыми русскому духу, противными христианской вере.

Интересно, были бы возможны все наши многочисленные славные победы в далёком (и не очень) прошлом, если б люди русские исповедовали эту циничную формулу?! Апостол же обращается к нам с совершенно иным призывом. Вслушаемся в спасительное для всех нас: «Носите бремена друг друга и таким образом исполните закон Христов» (Гал. 6,2). Да-да, это тот самый величайший закон, равного которому никогда не было на земле до пришествия Спасителя и согласно которому: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за други своя» (Ин. 15,13). А ведь это – только вслушаемся! – вовсе не одолжить денег или в чём-то уступить, подсобить, но даже эта мелочь приводит нас подчас (признаемся честно!) в нешуточное смятение. Какая же воистину Небесная награда ожидает того, кто сумеет, найдёт в себе силы исполнить эту Божественную заповедь. И именно об этом слова Господа Нашего: «Вы друзья мои, если исполняете то > что Я заповедую вам» (Ин. 15,14).

А есть ещё надменное: «Я никому ничего не должен!», которое – увы – слышится всё чаще и чаще. Это как же получается – неужто никому? Вспомним одну из самых любимых книг детства о Робинзоне Крузо: несчастный человек, в одночасье оказавшийся на необитаемом острове, строит себе жилище, разводит огонь, охотится из лука, шьёт одежду, мастерит зонтик и даже выращивает пшеницу. Один! Но один ли? Разве ж не стоит за плечами неудачливого мореплавателя многовековой опыт всего человечества?! Мудрая книга, глубокая, совсем не случайно автор её, талантливейший писатель Даниэль Дефо, явился ещё и создателем службы внешней разведки Великобритании.

Начальники и негодяи

«Я начальник – ты дурак, ты начальник – я дурак»… Когда появилась эта, признаемся, не лучшая из русских поговорок? Кто обиженный, униженный, недовольный, затаившийся в оскорблённости своей придумал её в недобрый час? А в том, что она имеет конкретное авторство, у меня сомнений нет. Так называемые народные песни, сказки, пословицы и поговорки названы так лишь потому, что средой их бытования является, прежде всего, народная речь. Но это никак не обозначение авторства, как пытались порой уверить нас ещё несколько десятилетий назад. Автор всегда один: и у притчи, и у песни, и у анекдота, которым поначалу в России называли просто занятные истории. И если плод его творчества удачен, он принимается народом и потихоньку шлифуется, превращаясь из алмаза в бриллиант, передаваясь из уст в уста. Но изначально необходим тот самый алмаз! Добыть его опять же под силу лишь талантливым, одарённым людям. Не случайно Сергей Есенин любил говаривать о том, что если бы он не был грамотен, стихи его наверняка стали бы считать народными.

Так вот, привычное слово начальник, как оказалось, значило поначалу вовсе не то, что теперь. И было оно наполнено высоким смыслом. Вспомним, начальником был прежде тот, кто шёл впереди войска, когда оно вступало в битву, принимая на себя самые сокрушительные удары противника. И никогда не тот, кто, привычно прячась за спинами своих подчинённых, списывает на них все неудачи общего дела. Не забывая при случае отметить собственные «выдающиеся достоинства». Для автора этих строк удивительными русскими начальниками на все времена были и остаются прежде святые благоверные князья Александр Невский и Димитрий Донской. Вспомним, князь Димитрий, герой великой Куликовской битвы, находился в авангарде своего войска и получил множество тяжёлых ранений. А потому по прошествии восьми с небольшим лет и отошёл к Богу, будучи ещё молодым человеком, по причине всё тех же тяжёлых ран, полученных им в кровавой сече при Непрядве.

Подлинные русские начальники, которых мы называем военачальниками,  – это Александр Васильевич Суворов, Михаил Илларионович Кутузов, адмиралы Павел Нахимов и Фёдор Ушаков, прославленный ныне Церковью, Барклай де Толли и князь Багратион и многие, многие другие, известные нам по истории или неизвестные (что случается чаще), но хорошо известные Господу. А ещё при упоминании слова начальник всё чаще вспоминается этот эпизод Святого Евангелия, помните: «Когда вошёл Иисус в Капернаум, к Нему подошёл сотник и просил Его: Господи! Слуга мой лежит дома в расслаблении и жестоко страдает» (Мф. 8, 5–6). Как много проблем, порой тяжёлых и казалось бы неразрешимых у каждого из нас. Наверняка были они и у этого римского воинского начальника. Но он предпочёл отчего-то попросить не за себя, а за слугу своего, человека, подчинённого ему. Наверняка потому что был настоящим начальником. Автор этих строк глубоко чтит одного русского начальника, служившего некогда генерал-губернатором Москвы, великого князя Александра Николаевича, много сделавшего за свою небольшую жизнь для нашей столицы и так безвременно погибшего от бомбы, брошенной в него террористом Каляевым, настолько мощной, что сердце его было найдено на кровле одного из близлежащих домов. Приснопоминаемого благороднейшего супруга великой княгини, пришедшей в тюремную камеру к убийце мужа и простившей (!) его, прославленной ныне русской святой, преподобномученицы Елисаветы, заживо погребённой большевиками в шахте под Алапаевском. Да, он был генерал-губернатор, градоначальник, а не мэр, как это принято именовать сейчас!

А теперь заново прочтите поговорку, с которой мы начали этот разговор. Противно, не правда ли?

Да и само слово правитель – как разительно отличается оно коренным своим смыслом от всевозможных лидеров, генеральных секретарей, президентов и премьер-министров. Только вслушаемся, правитель – это ведь тот, кто призван вести вверенный ему Богом народ по правому, сиречь спасительному пути, дабы восстал он, когда прейдут времена и наступят сроки, справа – одесную Престола Божия. А потому и в Акафисте преподобному Сергию, игумену Радонежскому, поём: « Радуйся, добрый стада своего иночествующих настав-ниче и правителю» (Икос 9). И как же печально сознавать, что в каждом новом руководителе бесконечно терпеливый народ наш всё чает узреть истинного правителя, тогда как унылой вереницей всё тянутся и тянутся в основном кривители.

А им бы заглянуть – хотя б разок – в Канон Ангелу Хранителю и замереть, прочитав молитвенное обращение к нему: «руководителю мой».

А ещё – в свете сказанного – автор этих строк горячо советовал бы людям, несущим службу в милиции, всерьёз задуматься над словом правопорядок. Не раз приходилось слышать, как именуют их в Церкви, а именно воинами правопорядка.

Негодяями же и негодниками на Руси испокон называли тех, кто не годился для самого почётного для мужчины занятия – службы в армии в силу каких-то причин. Почему? Возможно и потому, что изоляция в юные годы от здорового мужского коллектива способствовала развитию в этих молодых людях не лучших черт, не годных для мужчины вообще. Да и ныне, когда попадаются на глаза стены вагонов метро и автобусные остановки, пестрящие объявлениями типа: «Поможем откосить от армии», из уст невольно срывается: «Ну и негодяи!»

«А в этом огне…»

Сегодня, когда лучшая, неравнодушная (или на церковном языке, не теплохладная) часть российского общества стремится к обретению своих подлинных духовных и исторических корней, нередко возникает желание – возможно, оправданное – пересмотреть некие штампы, доставшиеся нам от недавнего ещё прошлого. Как-то довелось услышать в проповеди одного известного священника слова о том, что Вечный огонь на могиле Неизвестного солдата, других наших героев есть языческий символ, с которым надлежит покончить в самом близком будущем. И что единственно правильной формой памяти о павших на Руси всегда были поклонные кресты.