Чтение онлайн

— Вест…мотор…веджен…, о как, — Фикса прочитал надпись и вопросительно посмотрел на нас. — Ну и где это мы?

— Зюйд-вест, это юго-западный, значит западный мотор, а веджен или вейен, не вкурсе. — попытался я вспомнить, что-то из школы.

— Западное шоссе, — выдал Рустем и пошёл дальше.

— Хм…, - только и смог сказать Мамай.

Мы только переглянулись. Наш молчун, не переставал удивлять.

Дальше шли по дороге — Byskovvej.

— Мы похоже в Дании! Я изучал…, давно…, скандинавскую культуру. Про викингов нравится тема. — не переставал нас удивлять Татарин.

— И чё…? — открыл рот Алексей.

— И всё. — закончил диалог Татарин.

Стоит отметить, что Фикса, всё время, уделял нашей новой спутнице. Та задавала вопросы, ну а Лёха, в меру своих знаний, отвечал.

Было видно, что Алексею нравится общаться с Лелей. Да и та в свою очередь…, всё больше и больше общалась с ним.

Дальше виднелся маленький городок. Высотных домов не было видно. По-нашему село или посёлок городского типа.

Мы с женой никогда небыли за границей, поэтому шли, изучая местные достопримечательности.

Слева и справа тянулись аккуратные одноэтажные домики. Узкие и длинные, на несколько семей. Из красного кирпича и такого же цвета черепицей. Во круг домиков зелёные насаждения. От дороги к домикам тянулись, выложенные тротуарной плиткой без бордюров, дорожки. Выглядело непривычно, но красиво.

— А у нас бы щебнем засыпали или, что, где, кто скомуниздил. А тут культура. — Фикса похоже за границей не был, тоже.

Детская площадка под цвет домикам. Фонари вдоль дороги, не как у нас — до неба. А чуть выше человека, под старину, очень всё гармонично выглядело. И как-то уютно что ли.

— Как по музею идём. — проникся пейзажем Мамай.

— Да-а красиво! — поддержала охотница.

Вот пересекли уже полноценную трассу — Sondermarksvej. Здесь пошли четырёхэтажные здания. Однотипные из светлого и длинного кирпича. И опять много, аккуратной зелени. Не было российского «дуроляпства» — вот торчит современная многоэтажка, в которой живут «петрушки» (название артистов), вороватые барыги или барыжные воры. А рядом барак двухэтажный, построенный в прошлом веке. С половиной выбитых и заколоченных окон, в котором живут простые люди.

Чем «петрушки», исполняющие даже не свои песни, задвинутые на небо существования. Или депутатов. Которые за деньги в …опу дадут. Лучше живущих по соседству, учителей, токарей, воспитателей детских садов, слесарей, инженеров? Мысли опять пошли не в том направлении, и я переключился на нынешнею действительность.

А вот и первые признаки всемирного коллапса. Кости с остатками гниющего мяса, местами очень много. И запах не хороший. Кое-где следы пожаров, аварии. Тут тоже была паника и смерть. Много мух, а так пустыня, хотя после месяца нахождения в мёртвом мире, контраст — пустоты, уже не так бросался в глаза.

Слева впереди показалась стоянка автомобилей, отгороженная от дороги, сплошным металлическим забором и зелёными насаждениями. По какому-то наитию я предложил отряду, — Пошли срежем, — указывая рукой, в сторону, между стоянкой и домом.

— Зачем? — насторожился капитан.

— Не знаю, как объяснить, — пожимаю плечами, — просто… чувствую. Нам туда. Не направление на печать…, слушай давай просто свернём.

— Ну! Давай! — кивает Владимир. — и достаёт винтовку из-за плеча.

Все последовали его примеру. Одна Леля шла и к чему-то прислушивалась, как она говорила к «биению планеты». «Живые потоки, живая энергия».

Чем дольше мы находились в родном мире, тем больше ощущалась… Тоска по прежней жизни. Вот, судя по останкам женщина, женская одежда, костяк объеден. Ели её при жизни, или уже потом? А вот пролом на втором этаже, где раньше находилось окно. Разбросанная, поломанная утварь и предметы интерьера. Два скелета, мужчина, женщина и ребёнок. Их вынесло вместе с комнатой на улицу, какая-то сила или тварь…? В мыслях промелькнули знакомые, родные образы, детей, родителей. Как они там? В последнее время я вспоминал их всё чаще. Посмотрев на спутников, пришло понимание, что разруха навеяла и на них, нехорошие воспоминания. Про Мамаева было известно, что его родные, слава Творцу, все выжили. А вот кого потеряли, молчаливый, смуглый, с чёрными волосами, Рустем. Здоровый и похожий на мобильный таран. И его антипод — болтливый, с густыми светлыми бровями и светлыми же волосами, Алексей, худощавый кот. Они не рассказывали, а мы с Тюшкой не спрашивали. Я был искренне, благодарен Создателю, хранившему НАС, детей, семью…

Вспоминая свою «прошлую жизнь», иногда приходило понимание, ОН хранил меня на протяжении всех лет. Я никогда не был паинькой, нередко попадая, в такие переплёты… Что выпутываясь из них, мне все говорили — ты в рубашке родился. Но с возрастом, остепенившись, стал всё явственнее понимать, — это не просто так. Настанет время, и я пойму для чего меня хранили. И отдавши долг…, я подведу черту. Своей жизни. А может это просто бред воспалённого, уставшего от постоянной спешки, сознания. Ведь за последние сорок — пятьдесят дней, покоя не было. Лишь движение и метание между жизнью и смертью. Постоянно ломая себя и превозмогая, куда-то стремимся…

Прошли два четырёхэтажных здания. Впереди ещё одна стоянка автомобилей. Проходим её, впереди здание, по словам Рустема, спортивный клуб. А вот справа магазин, типа супермаркет. Всё в таком же стиле, из светло-молочного, удлинённого кирпича. Вокруг облагороженный необычным кустарником, подъезды, остановка автобусная. Всё под Европу, как по телевизору.

Не встретив по дороге никого, даже птиц не видно, мы расслабились. Да и нахождение в мёртвом, изначальном мире, тоже сделало своё дело. Нет бдительности, не теряли, но уже не были так напряжены, готовые молниеносно отреагировать, на любое движение.

— Ну вот. И продукты. Слушай Муромец, а ты как их почуял? — Алексей с наигранным подозрением, посмотрел на меня.

— Муромец? — переспрашиваю, а сам вглядываюсь в темноту помещения, морщась от запаха.

— Этот самодур, всем в роте, прозвища придумал. Вот и до тебя добрался. — похлопал меня по плечу Владимир. — Так, как почуял?

— Не знаю мужики. Просто бывает так иногда. Я привык доверять этому чувству… интуиция или ещё как. Часто выручала, в жизни.

Вспомнились трудные времена, когда у меня не было работы. Начало нулевых, решили со знакомым сходить на «пятак», на вокзале. Там можно было наняться на работу, за деньги, которые на постоянке (постоянная работа), за день хрен заработаешь. Но правда и работа тяжёлая. В очередной раз, стоим, подходят два парня. Все на понтах, таких в девяностые называли — братва или ботва, забыл уже, как правильно. Объясняют, что нужно сделать. Говорят, вроде с человеком, но видят перед собой грязь. Понторезы такие. К одним подошли, — Чё цену такую ломите? А работать нужно было, где-то за городом, и все понимают, что если они тут, так с тобой общаются, то за городом и вовсе разговоры перейдут в приказы. К нам подошли спросили, — Сколько возьмёте? Мы с напарником, молча, отрицательно помотали головой. И сделали вид, что они нам не интересны. Пообещали приехать, всем пи*ды дать. Прошло несколько дней, все об инциденте, вроде забыли. Утро, стоим, ждём нанимателей. Смотрю суета какая-то, нездоровая, во круг «пятака». Я это понял, увидев двух парней, торопливо огибающих «пятак». Сразу воспоминание, два фраера, обещание расправы, но это были другие люди. Поворачиваюсь к напарнику, — Пойдём на остановку, водички в розлив купим, пить охота. Он, ничего не подозревая, да и сам я не был уверен, что это по той теме, люди. Просто, тумблер щёлкнул в голове. Короче идём на остановку, пьём воду. А ему растолковываю, что меня побудило, прийти сюда. Ну напарник, проникся. Оказалось, что с этого дня, пятак стал работать под бандосами. И это самая безобидная ситуация, из которой я вышел, даже в неё не попав.

Зайдя в магазин, нас встретили ароматы гниения, беспорядка и полумрак. Улучшенное зрение тут нам помогло, никто не ощущал дискомфорта.

Разбились на двойки, пошли на «охоту» или лучше сказать мародёрку. Сумрака с Лаймой оставили стоять «на стрёме», около входа в магазин.

Супермаркет особо ничем не отличался от нашего. Только вывески и надписи — не по-нашему. Набрели с охотницей на консервы. И тут поняли, что наобум брать продукты нельзя. Моё знание английского, на уровне школы, ничем не помогало. Поплелись искать нашего полиглота, по дороге зацепив светлого пива. Очень соскучился я по нему. Живое, непастеризованное. Не то говно, что продают у нас. Охотница дорвалась до чёрного шоколада. Завернули за угол и увидели Фиксу, который выбирал вино и попутно объяснял Леле, для чего оно нужно.