Чтение онлайн

— Соскучилась, красотка, — пробормотал я, рубя очередную бледную харю.

Убивал я без сожалений, потому как знал, что эти кровососы не гнушались ничем, убивая людей направо и налево, выпивая до дна.

С големом было интереснее. Трёхметровая каменная тварь крушила всё вокруг, а перепуганный артефактор прятался за перевёрнутым верстаком и верещал как резаный поросёнок. Я нашёл управляющий контур голема, представляющий собой грубую руну, впаянную в основание шеи, и деактивировал его одним точечным заклинанием. Голем замер на полушаге и рассыпался грудой камней, погребая под собой половину мастерской.

Артефактор, когда понял, что опасность миновала, попытался нам нахамить и потребовать компенсацию за разрушенное имущество. Проскурин посмотрел на него тем самым взглядом, от которого даже матёрые головорезы начинали заикаться. Мужик мгновенно замолчал и покорно поплёлся давать показания.

По вечерам, когда орден затихал и коридоры пустели, я не ложился спать. Вместо этого, под покровом невидимости, выбирался из замка и отправлялся в город.

У меня было два дела, которые не терпели отлагательств.

Первое — Иван Колдобин.

Я навестил его на третий день. Парень выглядел несравнимо лучше, чем после освобождения из подвалов Таюшева. К нему вернулся здоровый цвет лица, появился блеск в глазах, даже мускулатура, кажется, прибавила в весе. Вампирская регенерация делала своё дело.

— Как себя чувствуешь? — спросил я, усаживаясь на единственный стул в комнате.

— Нормально, — Ванька пожал плечами, одновременно почёсывая за ухом Соню, которая блаженно щурилась, устроившись у него на плече, — Питаюсь регулярно. Не волнуйся, жертв нет, — он криво усмехнулся, — Татьяна приносит мне кровь с бойни. Звериная, противная на вкус, но жить можно.

— Татьяна? — вскинул бровь. — Это та самая зазноба?

— Ну-у… — Иван почесал затылок, — Типа того, представляешь, она мне в любви призналась.

— Храбрая девушка.

— Или сумасшедшая, — хмыкнул Колдобин, — Саня, книга…

— Что с ней?

— Она фонит. Не сильно, но я чувствую. Я не открывал, как ты и приказал, но иногда ночью от неё исходит такое давление, что Соня начинает верещать.

Я задумался. Демоническая книга, через которую Таюшев призвал инфернальную сущность. Такие вещи обычно уничтожали, но мой опыт подсказывал, что сначала её стоило изучить. В ней могла содержаться полезная информация.

— Скоро заберу, — решил я.

— Когда это будет?

— Скоро, через неделю я уезжаю из столицы.

Иван медленно поднял на меня глаза.

— Уезжаешь? — в его голосе прозвучала тревога, — Куда?

— В Саянск, надолго.

— А я?

Если поначалу я хотел взять Ваньку с собой, то сейчас передумал. В большом городе затеряться легче, чем в маленьком, там всё и всех на виду. Уж лучше пускай в Петербурге побудет, хотя бы какое-то время. Вот обживусь в Саянске, потом посмотрим…

— А ты остаёшься здесь. Живи, развивайся, учись контролировать свои способности. Когда освоишься, я с тобой свяжусь. Возможно, позову к себе.

Ванька долго молчал, потом кивнул.

— Понял, буду ждать, только, — он помедлил, подбирая слова, — береги себя, Александр. Ты единственный, кому я доверяю в этом паршивом мире.

— Постараюсь не подвести, — усмехнулся в ответ, поднимаясь, — Кстати, Ваня, ещё одна вещь. Если когда-нибудь появится черноволосая девушка-вампирша, которая будет задавать вопросы обо мне, беги. Не разговаривай, не пытайся драться, просто беги.

— Кто она?

— Та, кто обратил это тело. Очень опасная и очень злобная тварь. Она охотится за мной, и может выйти на тебя.

— Понял, — Иван посерьёзнел, — Буду осторожен.

Мы попрощались рукопожатием, крепким, мужским, каким прощаются те, кто вместе прошёл через кровь и огонь.

Второе дело было куда сложнее и опаснее.

Четыре ночи подряд я прочёсывал город, используя все доступные мне способности: вампирское чутьё, магическое сканирование, и невидимость, пытаясь выйти на след чернокнижников. Я обошёл десятки тёмных переулков, подвалов, заброшенных зданий. Заглядывал в трактиры, где собирались сомнительные личности, прислушивался к разговорам, принюхивался к запахам.

На четвёртую ночь мне повезло.

В одном из подвальных помещений на окраине торгового квартала я уловил тот самый серный запах. Слабый, почти выветрившийся, но ошибиться было невозможно. Здесь недавно проводили ритуал.

Подвал оказался замаскирован под обычный винный погреб, где заваленный бочками, на полках стояли пыльные бутылки, а углы были затянуты паутиной, но благодаря своему нюху, я почти сразу обнаружил за фальшивой стеной ещё одно помещение, круглую комнату с каменным алтарём в центре, покрытым высохшими пятнами крови. На стены были кровью нанесены руны. В углу валялись свёрнутые тряпки, пустые склянки и обрывки верёвок.

Самих представителей культа Лилового сердца сейчас тут не было, но я знал, что они обязательно вернутся.

Такие места не бросают, ритуальные комнаты требуют длительной подготовки и настройки, их не создают каждый раз заново.

Я оставил несколько следящих заклинаний, настроенных на срабатывание при появлении живых существ, и покинул подвал, тщательно замаскировав следы своего пребывания.

Утром, перед отъездом в школу Скуратова, зашёл к Проскурину и доложил о находке.

— Адрес? — коротко спросил Зверь.

Я продиктовал.

— Хорошо. Поставим наблюдение. Если они вернутся, возьмём их тёпленькими.

— Не торопитесь брать мелких сошек, — предупредил я. — Пусть приведут к кому-нибудь покрупнее. За низовыми исполнителями всегда стоит координатор.

Проскурин посмотрел на меня с нескрываемым удивлением.

— Ты рассуждаешь как дознаватель с двадцатилетним стажем, Саянов.

— Просто читал много книг, — пожал плечами.

— Ну-ну, — хмыкнул Зверь, но спорить не стал.

Последний день в столице наступил быстрее, чем я хотел. Чернокнижники так и не появились в оборудованном ими подвале, оставалось надеяться, что Проскурин всё сделает как надо и сумеет поймать ублюдков без моего участия.

Церемония посвящения в инквизиторы прошла скромно, если можно так сказать о ритуале, который включал в себя очищающий свет, клятву на крови и получение полноценного медальона ордена. Свет обжёг, но не убил, моя вампирская сущность привычно забилась в угол, а человеческая часть выдержала ритуал без видимых последствий.