Чтение онлайн

– Следующая, – повторяет он монотонным голосом. Я делаю, как он говорит. – Следующая, – снова заявляет он.

Захлопнув его книгу, я забираю ее у него и меняю на самую большую книгу в стопке, но и самую тонкую. Открыв ее на первой странице, я сую ее прямо перед ним.

– Этот сатир попросил моего друга достать твою книгу в Ренлорке. В тот день, когда мы пришли сюда для обмена, нам сказали, что книга поддельная. Следующее, что мы узнаем, – это то, что сюда заявляются люди и обыскивают это место в поисках того, что, как я могу только предположить, является «Книгой Сумрака». Книгой, в которой ты был заперт. И каким-то образом калиак появляется впервые с тех пор, как зародилась цивилизация, и все это потому, что я не написала что-то кровью Сатрины, – перечисляю я, повышая голос. – Кто ты такой на самом деле?

Я не уверена, какой будет моя реакция, если он скажет мне, что это меня совершенно не касается. Может быть, швырнуть в него «Книгу Сумрака»? Очевидно, что это единственный предмет, который он способен держать в руках. Вместо этого он делает нечто гораздо более приводящее в бешенство. Он ничего не говорит. Он замер, глядя прямо мне в душу. С каждым проходящим ударом сердца ярость разгорается и закипает во мне, а желание закричать становится непреодолимым.

– Есть два момента, с которыми мы оба согласны. Ты знаешь, что это за две вещи, Гидеон? – я приближаюсь к истерике. Он не отвечает, просто хмуро смотрит на меня. – Думаю, я отвечу за тебя. Во-первых, мы презираем друг друга по вполне очевидным причинам. Тот факт, что ты хотел убить меня, – одна из этих причин. Во-вторых, я хочу, чтобы мы распрощались, так же сильно, как и ты. – К этому моменту я говорю пронзительным шепотом. – Может, ты и стар, но ты не мудр, это уж точно, черт возьми. Потому что, если бы у тебя было хоть немного чувства самосохранения или мудрости, ты бы знал, что скрывать от меня то, что поможет нам избавиться друг от друга, будет означать только то, что мы застрянем друг с другом надолго.

Магия пузырится под поверхностью моей кожи, угрожая выплеснуться в комнату. Желание поджечь шторы и устроить в комнате снежную бурю становится всепоглощающим.

Но я не собираюсь этого делать. Я себе этого не позволю. Мне позволено злиться, но такой уровень ярости совершенно необоснован. В нем есть что-то такое, что волнует меня больше, чем следовало бы. Если бы меня спросили, я бы сказала, что он скрывает слишком много. В каждой крупице информации, которую он мне сообщит, есть другая сторона, которую он держит при себе.

Это одна из немногих вещей, за которые я отдаю должное своим родителям: они никогда ничего от меня не скрывали. Не имело значения, насколько ужасной была правда или как сильно я могла испугаться этого знания, они всегда рассказывали мне всю историю целиком. Не то чтобы я могла игнорировать слухи о своей судьбе, особенно когда она отражена у меня на груди и когда я родилась в одну из двух Кровавых Лун в истории – в день смерти последнего бога.

Я полагаю, что им также пошло на пользу то, что они были такими «открытыми», потому что, в конце концов, я все-таки сбежала.

Сделав глубокий вдох, я отвожу от него взгляд в надежде, что успокоюсь.

– Слушай, ты можешь ненавидеть меня. Тебе может быть противно все, чем я являюсь. Но уважай то, что наши интересы совпадают. Пока что. Так ответь мне вот что: почему они охотятся за тобой? – Я наблюдаю за ним, чувствуя, как ярость медленно переходит в слабый огонек.

– Я – оружие. – Это не сомнение и не вопрос. Он говорит это так, словно это факт, в котором он уверен.

– Какого рода? – Мой вопрос почти сквозит сомнением.

– Такого, о котором никто никогда не забудет. – Кажется, темное облако нависает над его плечами, когда он говорит это, как будто то, что он есть, причиняет ему боль. – Я – оружие, которым можно управлять только с помощью кольца, но предполагалось, что все три части будут использоваться вместе.

Его слова крутятся у меня в голове, пока я смотрю на свою сумку, невинно лежащую поверх стопки книг. Внутри сумки находится одна из частей предполагаемого оружия, которая вернула калиака обратно. Что произойдет, если он получит все три? Что станет с миром, если мы получим перо и кольцо и он освободится из тисков моего разума?

– Может, мои руки и в крови, но у меня не настолько черное сердце, чтобы стать оружием против человечества, оказавшись на свободе, – говорит он, как будто точно знает, о чем я думаю. – В этом мире и так достаточно смертей, и мне не нужно усугублять обстановку. Если я получу кольцо, никто не сможет использовать меня против кого-либо другого. Я хочу быть свободным, чтобы увидеть свою семью.

У него есть семья? Я не ожидала, что он окажется человеком, у которого есть семья, не говоря уже о том, что он относится к тому типу людей, которые ценят эту семью.

В моей голове крутится еще один вопрос: живы ли они? Гидеон сказал, что он ждал «сотни» лет внутри книги. Многие существа могут жить веками, но все еще возможно, что их могли убить, когда король Нодиси и мой отец убивали богов.

Решит ли он стать оружием, если узнает, что его семьи больше нет в живых? Мог ли он использовать свои силы против людей, которые лишили их жизни? А еще лучше сколько людей попало бы под перекрестный огонь? С другой стороны, вполне возможно, что семья Гидеона собралась за столом, оплакивая своего сына, или мужа, или отца.

Меня расстраивает, что я верю ему, когда он говорит, что не будет пытаться уничтожить мир, как только освободится. Но также никто не попадает в ловушку на века, если они действительно искренние.

– Может ли кто-то управлять тобой, если у него есть кольцо, но нет «Книги Сумрака» и Адского Пера?

Он кивает, вздергивая подбородок с непоколебимой уверенностью.

– Но я не позволю этому случиться.

Я смотрю на него в полном недоумении.

– Вернемся опять к мудрости. Ты был в этой книге «сотни» лет. Весьма возможно, что у кого-то твое кольцо. Черт возьми, знатная дама могла бы надеть это кольцо, перед тем как отправиться на чаепитие со всеми остальными дамами.

Я знаю, что эта мысль расстроит его из-за его чувствительности к артефактам. Но я получаю нездоровое удовольствие от того, что подначиваю его.

Внезапный резкий запах трав распространяется по моему языку.

– Никто бы не посмел. Кольцо сделано из кости дракона, выкованной…

– А, ладно. Тогда не знатная дама. Позволь мне исправиться, – быстро говорю я, наслаждаясь яростью Гидеона. – Твое кольцо могло бы быть на пальце члена королевской семьи, – добавляю я чуть громче, чем обычно.

Виски обжигает мой язык, в то время как его пристальный взгляд прожигает во мне дыры. Прикусив внутреннюю сторону щеки, чтобы удержаться от ухмылки и еще больше рассердить «оружие», я заставляю себя вернуться к книге. Гидеон – это оружие, которое не имеет силы и не может причинить вред никому, кроме меня. Я внутренне хихикаю над этой иронией.

Мой нос морщится сам по себе, когда сатир испускает дурно пахнущий газ.

– Поторопись. Выбраться из комнаты с мертвым телом – мой главный приоритет сейчас, – ворчу я, тыча пальцем в его книгу, готовая перевернуть страницу за него.