Чтение онлайн

26 апреля в Москве, в здании Политехнического музея, открылся процесс, на котором судили 20 московских священников и 34 мирянина по обвинению в подстрекательстве к беспорядкам при изъятии церковных ценностей. Послушные воле Святейшего Патриарха, московские благочинные, настоятели храмов, председатели приходских советов отказывались участвовать в расхищении храмов, всячески удерживая прихожан от сопротивления насилию.

Подсудимые держались на процессе с достоинством и совершенным бесстрашием. В качестве свидетелей к процессу привлекли Патриарха Тихона и архиепископа Никандра (Феноменова). Сохранилось описание очевидца такого допроса Патриарха: «Когда в дверях зала показалась величавая фигура в черном облачении, сопровождаемая двумя конвойными, все невольно встали… Все головы низко склонились в глубоком почтительном поклоне.

Святейший Патриарх спокойно-величаво осенил крестом подсудимых и, повернувшись к судьям, прямой, величественно-строгий, опершись на посох, стал ждать допроса.

«Вы приказывали читать всенародно Ваше Воззвание, призывая народ к неповиновению властям?» – спросил председатель. Спокойно отвечал Патриарх: «Власти хорошо знают, что в моем Воззвании нет призыва к сопротивлению властям, а лишь призыв хранить свои святыни и во имя сохранения их просить власть дозволить уплатить деньгами их стоимость и, оказывая тем помощь голодным братьям, сохранить у себя свои святыни».

«А вот этот призыв будет стоить жизни вашим покорным рабам». И председатель указал на скамьи подсудимых.

Благостно-любящим взором окинул старец служителей алтаря и ясно и твердо сказал: «Я всегда говорил и продолжаю говорить как следственной власти, так и всему народу что во всем виноват я один, а это лишь моя Христова армия, послушно исполняющая веления ей Богом посланного Главы. Но если нужна искупительная жертва, нужна смерть невинных овец стада Христова, – тут голос Патриарха возвысился, стал слышен во всех углах громадного зала, и сам он как будто вырос, когда, обращаясь к подсудимым, поднял руку и благословил их, громко, отчетливо произнося: – благословляю верных рабов Иисуса Христа на муки и смерть за Него». Подсудимые опустились на колени… Допрос Патриарха был окончен. Заседание в этот вечер более не продолжалось» [32].

Трибунал приговорил 11 обвиняемых к расстрелу. После вынесения приговора Патриарх Тихон обратился с письмом к председателю ВЦИК Калинину «о помиловании осужденных, тем более что инкриминируемого послания они не составляли, сопротивления при изъятии не проявляли и вообще контрреволюцией не занимались» [2, с. 77]. ВЦИК помиловал шестерых лиц, а пятеро, протоиереи Александр Заозерский, Василий Соколов, Христофор Надеждин, иеромонах Макарий (Телегин) и мирянин Сергей Тихомиров, были казнены в камерах Лубянки.

Также трибунал вынес постановление о привлечении Патриарха Тихона и архиепископа Никандра к суду в качестве обвиняемых.

Одновременно с «процессами церковников» во всеуслышание заявило о себе так называемое движение обновленчества. Надо заметить, что идеи церковных реформ, связанные в церковном сознании именно с этим движением, витали в воздухе задолго до начала обновленчества. Еще до революции собирались кружки богословов, церковной интеллигенции, иерархов и духовенства, предлагавшие свои идеи для оживления и обновления церковной жизни. Большинство участников этих обсуждений искренне болели душой за духовное состояние русского общества. Они искали способы преодоления общего охлаждения к Церкви. Для этого предлагались различные реформы – богослужебные, канонические, церковно-общественные и тому подобное, в частности преподобномученица великая княгиня Елизавета предлагала возродить институт диаконис. Однако, наряду с людьми нравственно безупречными и искренне радевшими об оживлении церковной жизни в России, в этом движении с самого начала присутствовали и те, кто «приискал Иисуса не ради Иисуса, а ради хлеба куса» и теперь тяготился строгостями канонических требований, предъявляемых к священнослужителям. Именно эти участники дореволюционных кружков в большинстве своем стали руководителями обновленчества, полностью скомпрометировав это движение.

Впоследствии один из преемников святителя Тихона Святейший Патриарх Алексий I говорил, характеризуя обновленческое движение: «Обновленческий раскол ужасен не тем, что был у них женатый епископат и т. д., а прежде всего тем, что по наущению дьявола, они – Введенский, Красницкий и другие – совершали Литургию на крови» [17, с. 68] – то есть они составляли те самые черные списки духовенства и активных церковников-мирян, начиная с «виновных в сокрытии церковных ценностей», откуда соответствующие органы черпали материалы для репрессий.

6 мая к святителю Тихону, проживавшему на Троицком подворье, явился отряд красноармейцев и объявил, что отныне он находится под домашним арестом. В тот же день из Петрограда в Москву приехала группа обновленцев: Введенский, Боярский, Белков и псаломщик Стадник. Родственники осужденных просили петроградских визитеров, пользовавшихся расположением властей, похлопотать о помиловании. 12 мая, вечером, петроградские отцы-посредники прямо из тех инстанций, где, по словам самого Введенского, «быть нельзя», появились в покоях Патриарха в сопровождении двух чекистов и вместо известия о помиловании сообщили, что добились разрешения на созыв Поместного Собора при условии, что Патриарх оставит престол. Патриарх в ответ заявил, что патриаршество его тяготит как крест. «Я с радостью приму, если грядущий Собор снимет с меня вообще патриаршество, а сейчас я передаю власть одному из старейших иерархов и отойду от управления Церковью» [2, с. 78]. Священники из Петрограда предложили святителю Тихону передать епископу Антонину (Грановскому), который пребывал тогда на покое в Заиконоспасском монастыре, или епископу Леониду (Скобееву) канцелярию. Но Патриарх Тихон категорически отказался от предложенных ему кандитатур, согласившись назначить своим заместителем митрополита Вениамина Петроградского или митрополита Агафангела Ярославского. Срочно позвонили в Петроград и узнали, что митрополит Вениамин не может взять на себя заместительство. Прервав беседу, Патриарх Тихон вышел в соседнюю комнату и через несколько минут вынес оттуда письмо на имя председателя ВЦИК о передаче власти митрополиту Ярославскому Агафангелу из-за привлечения его, Патриарха Тихона, к гражданскому суду.

На допросе, состоявшемся 9 мая, Первосвятитель дает расписку начальнику секретного отдела ГПУ Самсонову об ознакомлении с приговором трибунала о привлечении его к судебной ответственности, а также подписку о невыезде из Москвы.

13 мая Патриарх Тихон направил Митрополиту Агафангелу письмо, извещавшее о передаче ему «церковного правления впредь до созыва Собора». Письмо повез в Ярославль протоиерей Владимир Красницкий. Митрополит Агафангел готов был исполнить волю святителя Тихона, но по распоряжению ВЦИК его задержали в Ярославле. Патриарх между тем оставался под домашним арестом, и без разрешения ГПУ к нему никого не пускали. Его отношения с другими архипастырями и оставшимися членами Синода и ВЦС были прерваны.

18 мая Введенский, Белков и Калиновский, московский священник-обновленец, опять явились в покои святителя Тихона, требуя подписать составленное ими прошение о передаче им канцелярии Святейшего Патриарха, «дабы не продолжалась пагубная остановка в делах управления Церковью. По приезде Вашего заместителя он тотчас же вступит в отправление своих обязанностей» [2, с. 79]. Святейший Патриарх уже хорошо представлял, с кем имеет дело, но после долгих уговоров посланники ГПУ все же увезли с собой документ с резолюцией Патриарха: «Поручается поименованным ниже лицам, то есть подписавшим заявление священникам, принять и передать Высокопреосвященнейшему Агафангелу по приезде его в Москву синодские дела при участии секретаря Нумерова, а по Московской епархии – Преосвященному Иннокентию, епископу Клинскому а до его прибытия – Преосвященному Леониду, епископу Верненскому, при участии столоначальника Невского». О том, как поступать «подписавшим заявление священникам» в случае, если митрополит Агафангел в Москву не приедет, Патриарх никаких распоряжений не сделал. И тогда находчивые авантюристы объявили резолюцию Патриарха об учреждении временной канцелярии актом передачи им церковной власти и, сговорившись с епископами Леонидом (Скобеевым) и Антонином (Грановским), объявили об образовании ВЦУ во главе с Преосвященным Антонином. На другой день НКВД выдворило Патриарха Тихона из Троицкого подворья, определив в Донской монастырь под домашний арест, со строжайшей охраной и в полной изоляции от внешнего мира. Официальное постановление об этом было подписано Тучковым только 31 мая 1922 года. На Троицком подворье, в покоях Первосвятителя-исповедника, в тот же день водворилось самочинное ВЦУ во главе с епископом Антонином (Грановским).

Однако первоначально примкнувшие к обновленчеству архиереи оставляли желать много лучшего. Епископ Антонин (Грановский), искренний сторонник церковных реформ, производил впечатление человека не вполне здорового душевно. Другой впавший в раскол архиерей, епископ Верненский Леонид (Скобеев), был и того хлестче. Патриарх Тихон называл его «епископом Содомским и Гоморрским», имея в виду его неблаговидное поведение.

Тогда Александр Введенский попытался вовлечь в обновленчество Петроградского митрополита Вениамина, в свое время принимавшего участие в обсуждениях возможных реформ и считавшего Введенского своим другом. 25 мая он посетил митрополита Вениамина и заявил ему что он, «согласно резолюции Патриарха Тихона, является членом ВЦУ и командируется в Петроград и другие города по церковным делам» [2, с. 84]. Ознакомившись с бумагой, митрополит Вениамин отказался признать удостоверение обновленческого ВЦУ, не увидев подписи Патриарха. Через день, за воскресной литургией, с амвонов петроградских церквей было зачитано послание митрополита Вениамина, в котором он анафематствовал взбунтовавшихся священников Александра Введенского и Евгения Белкова и всех присоединившихся к ним. «По учению Церкви, – говорится в этом послании, – епархия, почему-либо лишенная возможности получать распоряжения от своего Патриарха, управляется своим епископом, пребывающим в духовном единении с Патриархом… Епископом Петроградским является митрополит Петроградский, послушаясь ему, в единении с ним и вы будете в Церкви» [2, с. 84].

На другой день после того, как в городских храмах было зачитано послание митрополита, в покои Петроградского владыки явились чекисты для ареста святителя, а Введенский – для принятия канцелярии. Не смутившись, он подошел к святителю под благословение. «Отец Александр, – спокойно сказал митрополит Вениамин, – мы же с вами не в Гефсиманском саду» [2, с. 84], и, не благословив его, спокойно и ровно выслушал объявление о своем аресте.

Так начался процесс «петроградских церковников». Вместе с владыкой Вениамином был арестован весь цвет петроградского духовенства и наиболее церковно активные миряне. Всего на скамье подсудимых оказалось 86 человек. Митрополит Вениамин и его помощники обвинялись в том, что вели переговоры с советской властью в целях отмены или смягчения декрета об изъятии церковных ценностей и что состояли, как сказано было в обвинительном заключении, «в сговоре со всемирной буржуазией и русской эмиграцией», подстрекали верующих на сопротивление властям, распространяя копии заявления митрополита в Помгол, опубликованного в газетах.