Чтение онлайн

А тростник есть растение, утверждающееся на слабом корне, по внешней наружности гладкое, внутри пустое, неравномерное в росте, перехваченное многими коленами, потому что растительная сила слаба и растение сие не может идти вверх ровно, но имеет по временам нужду в отдохновении, отчего при остановке растительности образуется колено; ибо, как скоро поднимается несколько вверх, опять останавливается и, таким образом, долговременным замедлением роста образует колено. Потом опять, употребив колено как бы вместо опоры или основания, сила снова проявляется и, таким образом, с непрестанными отдохновениями, образует растение. Таковы же люди, приобретшие известность делами мира сего: они утверждены на гнилом основании, пусты по внутреннему человеку, проводят жизнь в непостоянстве дел мира сего. Посему как трость сгорит от угля огненного, так, по слову пророка, сожгутся корни их от пламени разгоревшегося.

180. А уголь есть оземленившийся огонь, который по прошествии пламени остается в грубейшем веществе. И поскольку живущие страстно имеют собственный огонь страстей, как и богач имел внутри себя причину, которая палила его жаждой (см. Лк. 16:23–24), то пророк пьющим вино угрожает, что они, как кипящие вином, сгорят и истребятся. Поскольку же они ради даров нарушают и справедливость, то говорит, что корень их сожжется от пламене разгоревшагося, под корнем, очевидно, разумея сребролюбие, о котором и апостол дал такой суд: корень всем злым сребролюбие есть (1 Тим. 6:10). Но от такого корня естественным образом какой взойдет цвет, как не подобный праху, по природе непостоянному и рассеивающемуся в воздухе? Или, может быть, как пыль, препятствуя дыханию, угрожает опасностью нашей жизни, так и цветы сребролюбия: любостяжательность, неправды, ложь, клеветы и все другие отпрыски сего дурного корня – разрушительны для нашей жизни и препятствуют чистоте духа.

Но весьма осторожно сказал пророк: не плод их, а цвет их, потому что прозябения греха несовершенны, уничтожаясь в самом прозябении и первом цвете, ибо видех нечестиваго превозносящася, и мимо идох, и се, не бе (Пс. 36:35, 36). Праведник, яко древо насажденое при исходищих вод (Пс. 1:3), непрестанно орошается потоком жизни, а корень грешника сгорит, и цвет яко прах взыдет. Не восхотеша бо закона Господа Саваофа, но слово Святаго Израилева раздражиша. Под законом и словом пророк разумеет различные именования Господа. Посему и говорит о слове, как о чем-то одушевленном: слово Господне раздражиша, ибо Живой Закон и Слово Божие – Единородный Сын [1414] , Имже вся быша (Ин. 1:3).

181. (25) И возъярися гневом Господь Саваоф на люди Своя, и наложи руку Свою на них, и порази их, и раздражишася горы, и быша трупи их яко гной посреде пути. И во всех сих не отвратися ярость Его, но еще рука Его высока.

Грех сильных и вельмож проложил путь гневу, воздвигаемому Господом на народ. Посему прежде сказано: Горе крепким вашим и вельможам, а потом: И возъярися гневом Господь на люди Своя, очевидно, за то, что и они по примеру начальствующих пребывали во грехах и соделались достойными потерпеть от ярости и гнева Господня. Ярость есть воскипение крови около сердца и называется так по причине какого-то надмения, происходящего около сердца от испарения соков; а гнев есть желание воздать за огорчение огорчением. Посему в ярости движение страсти быстро, а гнев показывает более постоянное и продолжительное наполнение скорбью.

Благочестиво полагать, что ярость и гнев приписываются Богу не в собственном смысле, но берутся в переносном значении [1415] . В Боге нет ни страсти, ни чего-либо привходящего к самой Его сущности. Но то или другое действие на нас называется яростью, и, может быть, усильное вразумление именуется гневом, а обличение, которым производится смятение в наших мыслях, называется яростью, потому что Бог приводит в смятение яростью, не удостаивая и словом тех, на которых изливает ярость, по сказанному: яростию Своею смятет я (Пс. 2:5). Но вразумляемые и во гневе удостаиваются наставления, по сказанному: Тогда возглаголет к ним гневом Своим (Пс. 2:5).

Ибо обличаемый во грехах еще не вразумляется, а вразумленный обнаруживает уже некоторую близость к познанию. Посему ежели гнев вразумляет и ярость обличает, то гнев полезнее ярости. Посему и Иеремия молит: Накажи нас, Господи, обаче в суде, а не в ярости (Иер. 10:24), он не сказал: «А не во гневе». Но вразумление судом снисходительнее вразумления яростью и гневом, ибо вразумленный судом, будучи просвещен словом, воспользуется судами Божиими и ничего не будет делать без рассуждения, но станет все совершать по здравом рассуждении, так что и самые помыслы его рассудительны, по сказанному: Мысли праведных судбы (Притч. 12:5).

Впрочем, говорится, что во время суда, когда Бог положит руку Свою на люди, раздражатся горы. Сим Писание показывает, что вся тварь принимает участие в отмщении грешникам. Ибо как во время египетских казней все объявило египтянам брань: воздух, земля, вода, так и теперь, когда Господь наложит руку Свою на люди, чтобы поразить, и горы раздражатся. А трупи людей будут попираемы, яко гной, по причине своей негодности лежащий посреде пути. Представь, что пребывающие во грехах продолжают заниматься делами сей жизни и попираются сопротивными силами: по нераскаянности их сердца слово Господне говорит, что не отвратися ярость, но что еще остается рука высокой, то есть поднятой для отмщения; а рукой называет карающую силу, согласно с Иовом: рука бо Господня коснувшаяся ми есть (Иов. 19:21). И в той же книге диавол говорит о руке во время наказания: обаче посли руку Твою и коснися костем его (Иов. 2:5).

182. (26) Воздвигнет убо знамение во языцех сущих далече и близ и позвиждет им от конец земли, и се, скоро легце грядут. В буквальном смысле слово сие по видимому пророчествует о римском войске, во время последней осады приступившем к Иерусалиму. Ибо при этом случае воинские списки наполнены были людьми и из дальних, и из близких народов, из Сирии и Аравии, и другие народы, жившие близ Иудеи, набираемы были в римское войско. Итак, воздвигнуто знамение во языцех, то есть знамение явившегося Креста [1416] И язычники призваны к вере, и Иерусалим предан разрушению. Они идут так скоро и легко, такое имеют усердие к войне, что забывают о пище, не ожидают подвоза запасов, не нуждаются в отдохновении, не снимают с себя воинской одежды (см. Ис. 5:27). Они яко тверд камень вменишася, и колесницы их — яко буря (ср. Ис. 5:28). Они подобны львам крепостью и львичищам стремительностью; крик их яко шум моря волнующася. Тогда обложенный войском народ не увидит ничего иного, кроме жестокой тмы на земле (см. Ис. 5:29–30).

183. (1) И бысть в лето, в неже умре Озиа царь, видех Господа. (6) И послан бысть ко мне един от Серафимов. От создания и сложения мира всегда к святым посылаются Божественные Силы, которые исправляют недостатки естества человеческого. Посему и к Исаии послан Серафим, чтобы отъять и очистить его грехи. Но послан, когда Господь услышал, что пророк оплакивает собственное свое окаянство и исповедует грех своих помыслов, ибо сказал: (5) О, окаянный аз, яко умилихся, яко человек сый и нечисты устне имый, посреде людий нечистыя устне имущих аз живу. Сие говорил и Павел: Окаянен аз человек! кто мя избавит от тела смерти сея? (Рим. 7:24). И потом он же, как получивший Божию помощь, присовокупляет: Благодарю Бога моего Иисус Христом (Рим. 7:25).

Пророк же сказал: О, окаянный аз, когда прозорливым умом представил себе Царство Бога, седяща на престоле высоце и превознесенне и исполнившего славы Своей великий мир. Ибо, пока не представил в уме Бога, не говорил он: О, окаянный аз. И об Аврааме написано, что когда явился ему Бог, тогда сказал он: аз же есмь земля и пепел (Быт. 18:27). Так и Моисей, быв наказан всей премудрости Египетстей (Деян. 7:22) и, как вероятно, превосходя всех египтян дарованиями и смыслом, не сознавал себя худогласным и косноязычным (см. Исх. 4:10), а когда услышал говорящего с ним Бога, тогда почувствовал свое безгласие и косность языка.

184. И в руце своей имяше угль горящь, егоже клещами взят от олтаря, (7) и прикоснуся устнам моим. Объясняющий слова сии по-иудейски скажет, что, конечно, в каком-нибудь месте Иерусалима видимы были Господь, сидящий на престоле высоце и превознесете, и Серафими, стоящие окрест Его, и что взятый с алтаря всесожжений огонь поднесен был Серафимом к устам пророка для очищения устен его. Но мы, уверенные, что подзаконное есть образ и стень [1417] небесных (Евр. 8:5), как домом называем всю совокупность мысленных и чувственных тварей, так престолом превознесенным – Божие над всеми начальство и владычество, Серафимами же – Премирные Силы. А если, как представляли себе иные, Серафимы суть два полушария неба [1418] , попеременно над землей видимые, потому что каждое из них для скорости движения, как бы некоторые крылья, употребляет шесть своих частей, то как было послано одно из них или как отделилось оно от другого, тогда как небо по природе своей неразрывно? Напротив того, это суть, как сказал я, Премирные Силы, по крайней высоте своей святости удостоенные ближайшего предстояния, и одна из таковых Сил приступила к пророку. Ибо как сый над всеми Бог (Рим. 9:5) не гнушается призирать с неба для попечения о человеках, так отдельные Силы не отрекаются от служения в благодеяние людям.