Чтение онлайн

Борясь за жизнь, Лют кое-как сумел ухватиться за аркан, подтягиваясь, но все равно он бы разбился о землю, если бы половец не остановил коня. Ткнувшись носом в землю, обмякший Лют не сразу смог поднять голову, а когда наконец оглянулся, над ним стоял степняк.

–  Бай, якши!
– ухмыльнулся он во весь рот и дернул за аркан, приказывая подняться.

Лют рванулся, вскочил, метнувшись прочь, но позабыл о петле на плечах. Через пару шагов его больно схватило за грудь, и он рухнул на колени, ловя ртом воздух. Над ним вздыбили коня. Второй половец, пнув ногой по плечу, скатился наземь, перехватил за локти и принялся вязать отрока.

Люту заломили руки назад, сдавили горло петлей аркана и на привязи, как телка, погнали на околицу - туда, где уже были собраны все уцелевшие жители деревеньки.

Таких было немного - с десяток девушек и молодых женщин и почти столько же отроков, юношей и мужчин. Детей-подростков вязали наравне со взрослыми. Лют видел, как девчушка его лет, всхлипывая, жалась к матери, тычась носишком ей в подмышку. Считавший полонянок половец, проходя мимо, приостановился, несколько мгновений всматривался в эту пару, а потом резким сильным рывком оторвал девочку от матери. Взглянул в заплаканное лицо и вдруг, как куль с зерном, перекинул через плечо. Девочка завизжала, забила ногами. Мать с низким звериным криком кинулась на него, но ее оттеснили другие, ударами копий повалили и били, пока она не затихла. Степняк с девочкой на плече отошел к плетню, где свалил добычу наземь и быстро, привычно разорвал на ней поневу [19] и рубашку, обнажая ноги. Девочка заверещала, попробовала отбиваться, но насильник уже распластал ее на земле, спуская порты. Лют отвернулся, зажмурившись и втягивая голову в плечи от отчаянного детского крика…

Пришел он в себя чуть позже, когда полоняников стали вязать на десятки. Люта толкнули к другим парням, прикрутили к какому-то жилистому рыжеволосому отроку в пару, сзади пристроили еще одного. Вязали всех одним арканом; руки, закрученные назад, начали неметь. Лют в оцепенении еле двигался и, получив пинок, чуть не упал, потянув за собой остальных.

Кто-то вовремя подставил ему плечо. Быстро глянув, отрок чуть не вскрикнул - рядом стоял еще один торк-гонец. У него было разбито лицо, свежая царапина пересекала щеку - видимо, попал под половецкую плеть.

–  Неужто - все?
– выдохнул Лют.

–  Кидрей ушел, - облизнув перепачканные в крови губы, откликнулся торк.

Над ними раздался крик - и всадник, наклонившись, вытянул обоих пленников плетью: сперва торка, потом Люта.

Они с торком, чьего имени Лют не знал, оказались в разных десятках, и когда половцы погнали добычу прочь, были разъединены. Женщин вели первыми, и Люту на глаза попалась та женщина, над чьей дочерью надругались. Она брела, шатаясь, как пьяная, и все порывалась обернуться туда, где возле крайнего плетня в пыли белело тело ее девочки в разодранной рубахе.

Торк Кидрей вырвался не один, с товарищем. Петляя, как зайцы, дважды чуть не нарвавшись на половецкие разъезды, которые бродили по Киевской земле, как хозяева, гонцы из Торческа наконец вышли к Киеву.

В городе они застали суету и тревогу. Воротившаяся от Треполя потрепанная дружина спешно вооружалась заново, тысяцкие готовили ополчение. Сам Святополк был как на иголках. Он не мог смириться с мыслью о поражении - как-никак, его первое деяние на великокняжеском столе! Что подумают о нем люди?

Русь замерла перед лицом половецкого нашествия. Владимир Мономах, скорбя о брате, затворился в своем Переяславле и слышать не хотел о новом походе. От гонцов он отговаривался тем, что у него нет воинской силы, но Святополк был уверен, что двоюродный брат просто выжидает, когда новый князь совершит непоправимую ошибку. Тогда можно будет поднять Ростов, Суздаль, Чернигов, Новгород Волховский, Муром и соединенными силами ударить на половцев, спасая Русь от нашествия, а золотой стол - от соперника Святополка. Остальные князья тоже замерли в ожидании.

Кидрей и его спутник, крещенный русским именем Матвей, без задержек добрались до княжеских палат. Едва попавшийся им на пути гридень [20] услышал, что они посланы от Торческа, который уже месяц как окружен вражьей силой, их тотчас пустили к князю.

Святополк был не один. С ним были Путята Вышатич - его старший брат Ян сейчас был полностью поглощен подготовкой ополчения, - двое старых одышливых отцовых боярина, верный воевода Данила Игнатьевич и боярин Славята. Он только что принимал посланцев от Печерского монастыря и монастыря в Выдубицах - монастырская братия делилась казной, давая серебро для спасения родины и обещала денно и нощно молиться за победу и защиту Руси от поганых. На душе у великого князя было светло и радостно, и он встретил торков-гонцов благожелательной улыбкой.

Те поклонились - сперва князю, потом его боярам и воеводам.

–  Здравствуйте, люди добрые, - приветствовал их Святополк.
– От каких земель, с чем пожаловали? Какие у вас вести и откуда?

–  Князь, - Кидрей стянул с головы заячий малахай, с которым не расставался зимой и летом, - мы от города Торческа, что на Роси-реки. Посланы всем миром…

–  Торческ?
– Узкое лицо Святополка вытянулось, темные глаза заблестели.
– Не взяли его половцы?

–  Держится Торческ, сражается!
– Кидрей невольно улыбнулся, любя свой город.
– Наши вой днем и ночью поганым покоя не дают - выходим из-за стен, нападаем - и опять за ворота. Кипчаки, они на стену лезть не обучены, толпятся внизу… Но нагнано их туда - тьмы и тьмы! Святополк оглядел бояр.

–  Держится Торческ, - произнес он с нажимом, и каждый понял, что он хотел и не смел высказать вслух - пока Торческ сражается, силы половцев поневоле разъединены. Степняки вынуждены держать под стенами града часть своей орды, значит, меньшая сила достанется Руси, их легче разбить по частям.

–  Держимся мы, князь, - снова заговорил Кидрей, - да только силы наши на исходе. Изнемогает город без ествы и пития. Посланы мы тысяцким да воеводами сказать тебе, что, ежели не хочешь потерять Торческа, вышли нам подмогу да хлеба, а не то сдадимся!

Он гордо, с вызовом, вскинул голову, глядя в глаза Святополку, и тот почувствовал, что торк тоже понимает - пока Торческ держится, легче всей земле.

–  Добро, - кивнул Святополк и, поискав глазами, остановил взгляд на Даниле Игнатьевиче: - Бери, боярин, из моих клетей и бертьяниц все, чего надо, а коли там мало - Печерской лавре поклонись, они обещали подмогу, так пущай дают. Соберешь обоз - и иди скорым ходом к Торческу. Негоже своих людей в беде бросать!.. Да этих молодцев к себе определи. Ступай!

Данила Игнатьевич поклонился и вышел. Кидрей и Матвей заспешили следом.

Половцы хозяйничали на Киевской и Переяславльской земле, их передовые отряды уже видали в нескольких верстах от Белгорода - поганые разведывали дорогу к Киеву. Спеша исполнить приказ князя, Данила Игнатьевич в два дня собрал обоз, наполнив его овсом, мукой, крупами, маслом, солониной и нагрузив полтысячи подвод большими бочками для того, чтобы у самого города наполнить их водой, более необходимой для города, чем ества.