Чтение онлайн

— Что я, по воздуху перелечу? Переправа-то ниже Киева. Пока ты туда да оттуда — и в неделю не управимся. А они тут вас распушат.

— Нет уж, — сказал Святополк. — Раз уж мы собрались сюда, тут и стоять должны. Не будем суетиться. Волчок, наливай всем еще по кружке, а то, я вижу, никак от дела не отстанут, дня им мало.

Помаленьку развеселились и в великокняжьем шатре, начали что-то рассказывать смешное друг другу, хохотали. Правда, до песен дело не дошло, не то чтобы все были безголосыми, но запевалы меж ними не случилось.

Расходились далеко за полночь. Святополк предложил Борису остаться:

— В шатре всем места хватит.

— Нет, брат, поедем к своему полку. Как бы нас не потеряли.

Волчок вышел проводить отъезжающих, помог подтянуть подпруги, взнуздать коней. Когда князь Борис отъехал со своими милостниками, Волчок, прежде чем уйти в шатер, прошел к коновязи, где стояли Воронко и княжий Лебедь, всыпал им овса. Где-то в глубине души подумалось: «Не заседланы… случись что…» Но как подумалось, так и забылось тут же. Не держать же и ночью животин под седлом.

После полуночи постепенно стал затихать лагерь, сникали огоньки костров. Засыпало буйное воинство. Лишь дозорные бдили у реки, таясь в тальнике.

— Чтой-то ныне новгородцы раненько угомонились, — молвил дозорный Филон.

— Наорались на вече-то днем, — отвечал Павша.

— Чего они там делили-то?

— Кто их ведает. Може, кого из сотских смещали, а може, и тысяцкого. У них ведь начальству не шибко вольготно. Чуть что, на вече орут и нового выбирают. Могут даже князя прогнать.

— Вольница.

— Во-во, — позевнул Павша, передернув от ночной свежести плечами.

— Ты поспи часок, — сказал Филон, — а после я, как в прошлый раз. Никуда они не денутся.

Павша не стал чиниться, поднял ворот повыше, прилег прямо на гибкий тальник, руки в рукава позасунул, чтоб не мерзли. И вскоре сладко засопел.

Филону бдеть одному тоскливо, сидит нахохлившись, как старая ворона, слушает, как вода у берега, вихрясь, побулькивает, мало-помалу убаюкивая дозорного. Вскочить бы, пройтись или хотя бы руками-ногами подрыгать, чтоб в сон не тянуло, но нельзя. Дозорный затаенным должен быть, чтоб противник его не мог обнаружить.

Не заметил Филон, как перед рассветом задремал, — видно, кружка меда, выпитая вечером, сделала свое дело. Казалось ему, лишь смежил на миг очи, ан от какого-то стука открыл их и обмер от увиденного. К берегу подходила целая стая лодий, густо забитых воинами, над которыми щетинились копья. Разбудил дозорного нечаянный стук весла о борт лодии.

Филон толкнул Павшу, не смея и пикнуть.

— А? — вспопыхнулся тот.

В следующий миг Филон, вскочив, кинулся в лагерь, крича вначале с перепугу невразумительное;

— А-а-а-а!

Но прожужжавшая над ухом стрела вернула ему дар речи:

— Пор-р-руха-а-а! Славяне-е-е! — заорал он во всю глотку, летя меж шатериков к центру лагеря.

Павше не дали и пикнуть. Едва он вскочил и кинулся за Филоном, как тут же вонзившаяся в спину сулица свалила бедолагу.

Филон мчался к шатру великого князя, именно ему он должен, по правилу, сообщить о появлении неприятеля. Но какое уж тут «появление», когда дозорный подбегал к шатру великокняжескому, а уж на краю лагеря вовсю шла сеча.

Увы, никто из киевлян-полян не был готов к такому внезапному, нападению. Раньше думалось, что как только славяне-новгородцы начнут переправляться, так киевляне тут же взденут брони, у кого что есть — куяки, кольчужки, калантари, изготовятся, исполчатся. И встретят достойно непрошеных гостей.

А тут, вскочив от истошного вопля дозорного, успевали воины разве что выхватить меч из-под изголовья, было уже не до броней. Многим пришлось вступать в сечу прямо в сорочках..

Когда Филон влетел в шатер князя, тот уже был на ногах и опоясывался мечом. Он не дал дозорному и рта раскрыть:

— Проспал, сволочь?!

Зазвенел меч, выхваченный из ножен. Филон пал ниц перед князем:

— Прости, князь.

— Волчок, скачи к Борису, пусть немедля идет сюда.

Святополк выскочил из шатра с мечом в руке, едва превозмогши желание убить дозорного. За ним — Волчок, кинулся к коням. Потом высунулось из-под полога бледное лицо Филона.

— Иди сюда, — закричал ему Волчок. — Садись на коня, скачи к князю Борису. Приведешь его, прощен будешь. Ну!

Сеча шла у берега. Поляне, застигнутые врасплох, отходили. Остроконечный шлем Волчьего Хвоста мелькал меж дерущимися. Святополк поймал Сфенга:

— Где Блуд?

— Не знаю.

— Выводи своих.

— Многие разбегаются, князь.

— Убегающих сечь на месте! Да быстрей, быстрей!

Святополк понимал, сеча будет беспощадная. Новгородцы настроены только на победу, даже лодии, отпихнутые от берега, медленно уплывают по реке. Им отступать некуда. А киевлянам? У них за спиной лес, озеро. И вот уж один, другой побежали к лесу.

— Воротить! Воротить! — кричит Святополк, оборачиваясь туда, но никто не бежит за сбежавшими. И тут князь обнаруживает за спиной своего милостника: — Волчок? Я же тебе велел к Борису.

— Я послал человека.

— Почему не сам?

— Потому, — дерзко отвечает Волчок, и Святополк понимает, что слуга не хочет оставлять его в этом отчаянном положении.

Филон гнал коня вокруг озера, через камыши и тальник, стараясь спрямить путь. Однако еще издали увидел, как разбегаются печенеги, хватая коней, а за ними гоняются с мечами воины и, догнавши, рубят без всякой пощады. И Филон понял, новгородцы застали полк Бориса врасплох.

Он повернул назад, но уже не спешил гнать коня. Понимая, что с такой черной вестью на этот-то раз князь вряд ли помилует его. «Эх, жизнь! Куда ни кинь — везде клин».

Так, едучи почти шагом, Филон наскочил на двух полян, бежавших ему навстречу.

— Братцы, вы куда?

— Пошел ты, — огрызнулись те и пробежали мимо. Однако один из них все же оглянулся, крикнул:

— Тикай, парень. Уноси ноги.

Филон остановил коня, задумался: «Неужто и тут разгром?»

И тут из кустов выскочило еще несколько киевлян.

— Что там, братцы? — спросил Филон.

— Худо, брат, расчихвостили нас славяне.

— А князь?

— Князя убили, кажись.