Чтение онлайн

Владимир осмотрел просторную клеть, огладил рукой грубо тесанные стены, сказал старшине:

— Надо, чтобы тут лежали наготове стрелы, копья и каменья, чтобы было чем отбивать наскок, если случится.

— Все сделаем, князь. Дай отстроиться.

— Не я время даю, печенеги. Три года уж не набегают. Это значит, жди вот-вот. Жито собрано, самое время для набега. Что-то сумно у меня на душе. Не то мир они держат, не то силы копят.

— Эвон кто-то бежит, — сказал Блуд, глянув через проем в степь.

Старшина приложил ладонь козырьком, прищурился, вглядываясь, наконец молвил встревоженно:

— Никак, сторож с заставы скачет. Не к добру.

Они спустились вниз, к воротам. Вскоре в них влетел верховой на взмыленном коне. Увидел начальство.

— Князь, печенеги!

— Сколько?

— Много.

— Дурак. Возьми свежего коня, даже двух, скачи ходко в Киев. Пусть воеводы Жидьберн и Волчий Хвост ведут сюда дружины. Старшина, коней ему самых резвых. Живо!

Старшина с дозорным побежали к конюшне. Владимир взглянул встревоженно на Блуда, сплюнул смачно:

— Сглазил. Помянешь поганого, получишь нежданного.

— Что делать? Ворота затворять?

— Ворота за мной затворишь, когда я выведу в поле дружину.

— Да ты что, Святославич? Какая тут дружина? С сотней хочешь против тысячи, а то и двух?

— Надо хоть задержать их до прихода киевлян.

— Киевляне лишь завтра явятся, а тебя уже сегодня сомнут.

— Ничего, Бог не выдаст — свинья не съест. Вели трубачу играть.

Трубач заиграл тревогу. Дружинники съезжались к воротам, кто-то бежал от конюшен, ведя коня в поводу. Все были встревожены, даже кони храпели, приплясывая, грызли удила. Видно, и они знали этот сигнал трубы и что за этим последует.

Отроки притащили князю доспехи и меч. Он облачился в бахтерец, надел остроконечный шлем с бармицами, застегнул под бородой ремешок, опоясался мечом. Затяжелевший от броней, поднялся с помощью отроков в седло, принял в левую руку щит. Выехал перед дружиной, остановил коня.

— Други мои боевые, на Русь пришли печенеги. Так случилось, что нам первым выпало преломить с ними копье, а там подоспеют дружины киевские. Не выдайте князя вашего, а уж я в долгу не останусь. За мной, други!

С тем поворотил князь своего коня и легкой хлынью направился к распахнутым воротам.

У самых ворот, откуда-то сбоку, явился вершнем Блуд, пристроился к князю рядом.

— Я ж тебе велел ворота за мной затворить, — сказал Владимир.

— Я воевода, а не привратник, Владимир Святославич. Ворота затворить могут и женщины.

— Ну, смотри.

Они выехали в степь. Блуд сказал, указывая в сторону:

— Надо либо к броду, либо к мосту. Они там пойдут.

— Зачем мост не разобрали?

— А кто знал, что они ныне явятся. Мост смердам для переезда нужен, вброд на груженой телеге не поедешь.

— Тогда скачем быстрее, может, успеем раскидать его. И они пустили коней в слань [66] . Дружина не отставала.

Но как ни спешили, на подъезде поняли, что опоздали. Печенеги уже были видны.

— Давай им наперерез, — приказал князь и оглянулся на дружину: — Подтянись, мужи! Бьем с ходу!

Вряд ли кто слышал его команду в топоте сотен копыт, но по тому, как князь потянул из ножен меч, догадались: сейчас схлестнемся.

Увидев русскую дружину, печенеги отворачивать не стали, а напротив, определив ее малочисленность, двинулись на сближение.

Владимир, по давно заученному правилу, выбрал «своего» печенега, который мчался ему навстречу, и все внимание сосредоточил на нем. Но и печенег был, видимо, воин опытный, тоже наметил «своего» противника, а именно Владимира, и изготовил к удару свою кривую саблю. Печенег по блеску доспехов догадывался, что перед ним не простой воин, возможно даже князь, и срубить такого будет не просто, но зато почетно и выгодно.

Все эти мысли были не столь доли, как говорится, они пронеслись молнией в буйной голове воина, а в следующее мгновение она уже слетела с плеч.

Достал своим мечом князь и второго, и третьего, однако не уследил за саблей, опустившейся ему на голову справа, почти сзади. Ощутил только чудовищный удар, словно шлем рассыпался, в очах полыхнуло огнем, и все пропало.

Очнулся Владимир Святославич, словно вынырнул из темноты, и увидел перед глазами грязные неошкуренные бревна, которые ходили ходуном и скрипели под копытами коней, мчавшихся по ним. Увидел близко над собой испуганное лицо Блуда.

— Слава Богу, живой, — сказал воевода, но от грохота копыт слов князь не слышал, угадал их по движению губ.

— Где я? — спросил Владимир.

Воевода ответил, но князь не услышал, тогда Блуд склонился к его уху:

— Мы под мостом.

Повернув гудевшую голову, князь увидел около еще несколько своих дружинников, с тревогой слушавших грохот копыт, несшийся сверху. И догадался Владимир, что это все, что осталось от его отряда. А по мосту скакала, казалось, бесконечная орда. Топот, крики, храп и ржанье коней. Стоило кому-то из печенегов заглянуть под мост… Все понимали: это может случиться в любое мгновение, и тогда смерть — под кривыми саблями поганых или, того хуже, — позорный плен.

Но вот вражье войско прошло, топот копыт стих вдали, потом проскакал по мосту, видимо, отставший. И стало тихо.

— Где остальные? — спросил Владимир.

— Нас смяли, — отвечал Блуд. — Их же тьма. А нас?

Князь понял, что дружина перебита и Блуд не хочет говорить ему об этом прямо.

— А как я попал сюда?

— Когда тебя свалили в самом начале, мы с отроками соскочили с коней и уволокли тебя под мост. Остальные рубились. Сочтя, что тебя убили, рубились отчаянно. Ну и, видно, погибли, а некоторые, кажется, ускакали в крепость.

— Как же печенеги не додумались сюда заглянуть? Они же видели, как вы меня тащили.

— Видели, наверно, передовые. А их наши повырубили. То и спасло.

В это время с южной стороны опять послышался топот. И опять загудел, заскрипел над головами мост. Схлынул и этот немалый отряд печенегов.

— Кажись, вся степь поганая поднялась, — сказал князь.

— Самое время, смерды хлеб убрали, вот и повыскребут все. Ныне ж Преображение Господне, чай.

— Правда. А я и забыл, прости меня, Господи.