Чтение онлайн

Парни еще решительнее:

А мы ее выкрадем, выкрадем. Ай, дид Ладо, выкрадем, выкрадем.

И тут же, грянув хором: «Краде-е-ем!» — парни бросились на девичий ряд. Девушки — с визгом врассыпную. Девушки бегут в разные стороны, парни мчатся за ними, тут же хватают, но самые проворные исчезают в кустах.

Неожиданно в грудь Святополку ударилась девушка, бежавшая с поляны. Для нее это столкновение было таким же неожиданным. Она ойкнула. Святополк невольно схватил ее за плечи.

— Пусти, — задыхаясь, сказала она.

— Не пущу, — отвечал он, вдруг ощутив зовущую мягкость девичьего тела и еще крепче прижимая ее к груди.

— Ну, пусти же, — прошептала девушка, но по голосу ее он понял, что она не хочет, чтоб он ее отпускал.

— Как тебя зовут? — спросил негромко.

— Лада. А тебя?

— Хорошее имя, прямо как в вашем хороводе «ай, дид Ладо», — сказал Святополк, умолчав о своем имени.

Он догадывался, что девушка, бежавшая от костра, в темноте не поняла, в чьих объятьях оказалась, и, если вдруг узнает, что в княжеских, может испугаться и вырваться. А он уже не хотел, он уже не мог так отпустить ее, ощутив на груди тепло девичьего тела. Расстегнув кап-торгу, он окутал девушку корзном, прижал к себе, прошептал на ушко:

— Ах ты моя Ладушка.

Девушка тихо засмеялась.

— Ты чего?

— Да я так. Это меня так мама зовет.

Он увлек ее прочь от поляны, дальше от огня. Она шла покорно. Это наполняло сердце юноши нежностью к ней и благодарностью. Склонившись, прижал к горячей щеке своей ее пылающее лицо и, найдя губы, поцеловал. Они остановились. Задыхаясь, целовались, целовались… Он опьянел от чувств, охвативших его. Он все забыл: и мать, и пестуна, и даже самого себя, кто он есть такой. Растворился, растаял в этом чувстве, еще не зная ему названия. Шептал одно:

— Я люблю тебя, Лада.

— Я тоже, я тоже, — вторила девушка.

Снова пошли. В темноте налетели на другую парочку, которая, хихикнув, прянула в сторону. Святополк, обняв гибкий стан Лады, прижимал ее крепко к себе, боясь потерять обретенное сокровище. И увлекал все дальше и дальше в таинственную темень ночного леса.

Запутавшись в какой-то валежине, они упали и одновременно засмеялись и уже не стали подниматься…

Потом, усталые, умиротворенные, они лежали рядом, глядя в звездное небо.

— А ты с какой вески? — спросила Лада.

— С Погоста, — соврал Святополк, все еще не решаясь назвать себя.

— Мы поженимся? Да?

— Поженимся.

Помолчав, Лада неожиданно предложила:

— Давай окрутимся.

— Как? — не понял Святополк.

— А как родители наши окручивались под святым дубом. Вот и станем мужем и женой.

— Давай, — обрадовался Святополк.

Девушка решительно вскочила, оправила платье, взяла юношу за руку:

— Идем.

Она привела его к старому дубу, под которым земля была утоптан! настолько, что и трава уже не росла.

— Вот здесь окручиваются все наши. Ты готов?

— Готов.

— Пошли, — повела его Лада вкруг дуба. — Повторяй за мной. Я…

— Я, — повторил Святополк.

— …Имя, имя твое. Ну же?

Он все еще не хотел называться, но и лгать уже было нельзя под святым дубом, и тут вспомнил имя свое, данное в крещении.

— Я Василий…

— Беру в жены Ладу…

— Беру в жены Ладу.

— И буду любить ее до скончания века своего.

Они обошли дуб, раз, второй, третий. После Святополка Лада слово в слово повторила эти же слова, что «берет в мужья Василия и будет любить его до скончания живота».

— Ну вот, Василий, мы с тобой окручены. Я твоя.

Святополк опять обнял Ладу, и страсть вновь вспыхнула в нем. Спросил тихо на ушко:

— А здесь можно?

— И здесь и везде теперь можно, — отвечала нежно Лада, сама прижимаясь к нему.

Истомленные ласками, они уснули под дубом, укутавшись корзном. Лада положила голову на грудь юноши, и ему это было приятно.

Они проснулись одновременно, когда уже вовсю торжествовало солнце. Лада под щекой почувствовала что-то, цапнула рукой. Это был нательный крест Василия.

— Что это? — спросила она испуганно и тут впервые при свете дня увидела лицо своего мужа.

— Это крест, — отвечал Святополк.

— Ты… Ты, — с возмущением крикнула Лада и вскочила, — ты не нашей веры, ты не наш… обманщик! — и кинулась прочь.

— Лада, постой, — вскочил Святополк. — Лада. Погоди…

Он побежал за ней, но, поняв, что не догонит, остановился. И впервые пожалел, что родился в княжеской семье. Она узнала его, да еще тут крест.

Где-то завыл волк, но Святополк знал, что это не зверь, это его зовет Волчок. И он пошел на этот вой. И вскоре увидел своего холопа. Тот обрадовался:

— Святополк, где ты пропадал? Меня послали тебя искать. Княгиня ночь не спала. Всю дружину разогнала.

— Куда?

— Как куда? В лес. И на реке ищут.

— Почему на реке-то?

— Кто-то болтнул, что ты мог утонуть. Ведь все от костра в реку кинулись. Купались.

— Волчок, ты крещеный?

— Я? Нет. А что?

— Да так, — вздохнул Святополк. — А креститься будешь?

— Прикажешь, окрещусь. Мне что, мне не жалко.

— Крестить иерей должен.

— Но у нас же тут нет его.

— Пока нет.

После Купалы Арлогия заметила в сыне перемену, он стал задумчив, молчалив. Что-то его томило. Но что?

— Что со Святополком происходит? — спросила пестуна. — Уж ты-то, поди, должен знать?

— Сам дивлюсь, княгиня. Сдается мне, на Купалу он мужчиной стал.

— Мужчиной? Что ты хочешь сказать?

— Познал, наверно, женщину наш наместник. Али не ведаешь, что на Купалу у реки творится?

— Да ты что? Всерьез? Ему ж еще семнадцать.

— Семнадцать, матушка, семнадцать. Пора невесту искать. А то сам приищет.

— Но не холопку же?

Варяжко хмыкнул, с укором покачал головой, но вслух произнести не посмел: сама-то, мол, ты из кого? Нашел другой пример:

— Аль забыла, великий князь Владимир кем рожен? Рабыней Малушей. Верно?

— Верно, — согласилась Арлогия, холодея от такой мысли. — Надо женить, немедля женить его, Варяжко.

— Будь спокойна, княгинюшка. Уже есть ему суженая.

— Это ты о дочери Болеслава?

— О ней самой.

— Поезжай, Варяжко. Договаривайся. Вези.