Святоши «Синдиката»
Шрифт:
Боже… Как так получилось, что я скучаю по улицам Лос-Анджелеса?
Я учусь на втором курсе университета Блэквелл и, честно говоря, начинаю жалеть об этом. Когда впервые получила письмо из университета, то подумала, что это мой шанс наконец чего-то добиться в жизни. Доказать всем засранцам из Службы по делам детей штата Вашингтон, что я не стану такой же, как моя мать. Что не стану очередной наркозависимой шлюхой, которая любыми способами пытается получить очередную порцию наркотиков.
Слава Богу, меня заметил один из клиентов, у которого было доброе сердце.
Если бы не Джим, я бы уже умерла. Что напоминает мне, что нужно ответить на его письмо с прошлой недели. Даже если наврать с три короба. Он один из немногих, кто когда-либо заботился обо мне. Кроме него, я могу вспомнить только Рамону из приюта для бездомных и Стеллу, единственного человека в этом кампусе, которая не является заносчивым снобом. Мы познакомились в прошлом году на уроке журналистики. Она хочет стать модной журналисткой для богатых и знаменитых, и, учитывая ее красоту, она может сделать это в одно мгновение.
А я? Я хочу фотографировать и освещать ужасные аспекты, которые общество в большинстве своем не понимает или полностью игнорирует. Мне очень хочется выставить на всеобщее обозрение самые отвратительные моменты моего прошлого. Я хочу, чтобы люди поняли, что в мире существуют реальные проблемы. Голод, насилие, бездомность, боль, страдания, болезни (психические, физические, эмоциональные) и многие другие ужасные события.
Это единственное, что удерживает меня здесь, в этой абсолютной адской дыре высшего общества, игровой площадке для богатых и невежественных студентов. Образование, которое я могу получить, даст мне необходимую известность в медиа-компании, чтобы продолжить свою цель: спасти тех, кто не верит, что их можно спасти, потому что их жизнь была одинаковой на протяжении многих поколений, и никто не знает, как ее изменить.
Лучший университет западного побережья? Ага, как же, мечтай.
Скорее, лучший университет, как стать следующей женой Степфорда из высшего общества или следующим мистером — неважно кого — семнадцатого уровня мудачества и статуса плейбоя.
Телефон пиликнул, что вывело меня из моих ненавистных мыслей.
Черт. Я отвлеклась на пятнадцать минут, когда должна была читать учебник по журналистике.
Стелла: «Приветик, дорогуша! Может, придешь на чизкейк?!»
Я: «Привет, Стелла. Что ты хочешь?»
Стелла: «Почему я должна чего-то хотеть? Я просто соскучилась по тебе!»
Я: «Ты видела меня вчера в классе. Я тоже по тебе скучаю. Но ты покупаешь чизкейк, когда тебе что-то нужно. Так что на этот раз?»
Стелла: «Я купила твой любимый… Тирамису и твою любимую выпивку!!!:)»
Черт бы ее побрал. Она знает, что поймала меня. Блин.
Я: «Ты в курсе, что временами ведешь себя, как гадюка?»
Стелла: «А? Ну, и сколько тебя ждать?»
Я: «Приду через двадцать минут.»
Стелла: «Ура!!!!! Захвати с собой то очаровательное серебряное платье.»
Я: «ЧТО? Стелла… Что ты запланировала? Скажи. Мне. Сейчас же!»
Стелла: «Фу-ты ну-ты. Ладно. Мы идем в клуб, мисс Зануда. И если ты не хочешь получить видео, где я выбрасываю твой любимый чизкейк в мусорное ведро, то пошевеливай своими булками, чтобы мы могли подготовиться!:)»
Я: ……
Я: «Отлично! Ты выиграла, чертовка! ТОЛЬКО потому, что я побью тебя, если ты выбросишь этот чизкейк, и ты это знаешь.»
Стелла: «Лююблюю тееебяяя:):):)»
Я: «Ага, как же. Шантаж — это любовь.»
Черт. К черту. Боже, я люблю Стеллу, но иногда она перегибает палку.
* * *
Стелла распахивает дверь, как только я стучусь в дверь ее квартиры, выглядя, как кошка на валерьянке. — Долго же ты! — говорит она, подпрыгивая и обнимая меня. — Я безумно рада сегодняшней вечеринке! Мы оторвемся по полной, девочка.
— Раздавишь. Меня. Стелла, — прохрипела я.
Она быстро отпускает меня, хватает за руку и тащит за собой, как потерявшегося щенка. — Прости, малышка! Я просто взволнована!
— Я вижу. А теперь, где чизкейк и алкоголь? И не трогай меня, пока я не съем хотя бы кусочек и не выпью.
— На кухонном столе, уже ждет тебя, красотка. — Она подмигивает.
— Да. Все, что нужно, тебе чертовка, чтобы заманить девушку из колледжа без гроша в кармане. Как люди считают тебя милашкой, ума не приложу. — Но когда мы доходим до кухни, и вижу, что меня ждет мой подарок-взятка, я останавливаюсь и обнимаю ее. — Тебе повезло, что я люблю тебя. Ты ведь это знаешь?
Она ослепительно улыбается. — Я знаю! А теперь скорее пей свой бурбон и ешь свой торт! Нам пора собираться!
— Ты ведь в курсе, что я пью виски, а не бурбон?
— Конечно, конечно! Я просто показываю человеку фотографию того, что тебе больше всего нравится, плачу и ухожу.
— Вот… ты меня подловила.
— Да! «Джонни Уокер Блю»! Я знаю, что этот семестр был тяжелым для тебя, к тому же мне пришлось приложить немало усилий, чтобы ты согласилась пойти сегодня вечером! И снова ослепительная счастливая улыбка озаряет ее лицо.
— Во-первых, это почти четыреста долларов за бутылку. Чертовски дорого, Стелла. Во-вторых, черт бы тебя побрал! Ты сейчас заставишь меня плакать! Она знает, что этот семестр для меня отстойный. Большинство преподавателей — говнюки, потому что знают о моем статусе. Текучесть кадров среди студентов-стипендиатов просто смешная. Тебе повезло, если ты доучился до первого курса. Но все остальные, которые поступили сюда и ушли, либо просто не были готовы к обучению в университете, либо сделали это, чтобы подколоть колледж, в который они хотели поступить. Даже один семестр в Блэквелле дает им безумные привилегии, чем в их настоящих школах мечты. Что-то связанное с имиджем, что студент университета Блэквелл любит их больше. Вставьте сюда закатывание глаз.
— Ай… я не хотела заставлять тебя плакать, милая! Но тебе это очень нужно, Бетани. Я знаю, что это огромная перемена по сравнению с приютом в Лос-Анджелесе, и не могу представить, как люди обращаются с тобой, но ты должна знать, что здесь есть и хорошие люди. Вечеринка будет отличной ступенькой для начала. Я пригласила парочку человек встретиться с нами. Обещаю, что если ты дашь им шанс, они тебе понравятся. Я помню, как половину семестра пыталась с тобой подружиться, чтобы ты, наконец, сказала мне больше двух слов.
Я фыркнула. — Девочка, ты была ходячей говорящей слащавой Барби из Малибу. Я честно удивлена, что не отскакиваешь от стен от такого количества «Ред Булла», которое ты поглощаешь. — Я замолкаю, делаю пару вздохов и выдохов, а затем заканчиваю: — И я попытаюсь дать им шанс. Только не жди, что буду радостно и солнечно улыбаться. Ты же знаешь, мне не по себе, когда разбрасываются деньгами и фамилиями, как будто они все греческие боги и богини во плоти.
Учитывая, как часто подруга закатывает глаза, удивлена, что она не сделала этого снова. — Хорошо. Согласна. Да, некоторые из них совершенно вычурны и ходят с таким видом, будто они каждый день выходят на красную ковровую дорожку, но не все такие. Черт, даже я стараюсь держаться от них подальше. А я не могу, потому что мой папа владеет крупнейшим модельным агентством в США.