Чтение онлайн

Его взгляд сужается на мне, но я сохраняю спокойствие, потягивая напиток. Отставив его, я смотрю в сторону Бетани, а затем перевожу взгляд на капо.

— Значит, вы знаете. Я немного удивлен, что все еще стою на ногах.

Он хмыкает в знак согласия. — Думал об этом. И сейчас все еще думаю. Но также понял, что вы, мальчики, находитесь в такой же ситуации, как и моя семья. Как там у вас в Америке говорят? Болтун — находка для шпиона? Хотя я любил своего сына, он был глупым парнем. Любил покрасоваться. Слава богу, что у него есть старший брат, иначе мне пришлось бы несладко. Моя милая Габриэлла слишком хороша для такой жизни.

Он замолкает и делает глоток напитка, глядя на дочь. В его глазах светится отцовская любовь, и зеленое чудовище ревности впивается в меня своими когтями. Я никогда не чувствовал ни капли любви от своего отца. В его глазах я ничего не стою. Видя любовь и преданность Феликса к дочери, вспоминаю, что многие семьи не похожи на наши. Я отворачиваюсь, когда Феликс продолжает говорить.

— В любом случае. Могу спросить, что привлекло ваше внимание к мисс Бетани? Она не похожа на женщину ваших вкусов.

Я обдумываю ответ, но Деклан опережает Джи и меня. — Она не такая. Обычно нам плевать, кто они и сколько папиных денег у них в карманах. Она привлекла наше внимание в ночь, когда на нее напали в нашем клубе.

Я сжимаю кулаки от воспоминаний и подавляю ярость от того, что мы до сих пор не нашли этот кусок дерьма.

Деклан продолжает: — Мы спасли ее от ее бывшего мудака. Наш доктор ее подлечил. Она была в бешенстве, когда очнулась, обматерила нас и убежала. Джованни установил маячок на ее телефон, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Пошел за ней в общежитие. — Он мрачно усмехается, прежде чем выпить рюмку. — Чертова дыра. В общем, мы убедили ее жить с нами и собрали вещи. Сначала она не являлась нашей самой большой поклонницей, но вы видите, чем это закончилось. Мы все с ней в отношениях.

— Чертова дыра? Я видел ваш кампус. Как она оказалась в такой дыре?

Теперь моя очередь мрачно рассмеяться. — Наши отцы поселили ее в захудалом подвале складского здания. Под предлогом, что это всё, что есть, но с тех пор, как она ступила на порог этого кампуса, с ней обращались дерьмово. Пока мы ее не нашли, конечно.

— Ваши отцы иногда бывают настоящими придурками.

Мы все фыркнули. — Иногда? Скорее, все время, — говорю я.

— Я чувствую вражду в рядах? — В его взгляде сквозит любопытство, и это вопрос, на который, знаю, мы должны ответить честно. Я бросаю взгляд на Джи, давая ему ответить. Он закатывает глаза, но выдает более дипломатичный ответ: — Мы всегда знали, что наши отцы — ублюдки, Феликс. Но последние события заставили нас усомниться в их правлении.

Это очень его заинтересовало.

— Не хочешь рассказать поподробнее, Джованни?

Вздохнув, Джи откинулся в кресле. — Мне не хочется разглашать эту информацию, но мы знаем, что вы убьете нас, если мы этого не сделаем. Верно? — Феликс кивает. Капо все еще злится за убийство своего сына, и если бы это сделал кто-то другой, он был бы уже мертв. Единственное, что нас спасает, — это железный контракт, который Феликс подписал, чтобы его сын попал в Синдикат.

Вздохнув, Джованни продолжает: — Они пытались за спинами наших дедов устроить нам браки по расчету. Также вызывает сомнения история с поступлением Бетани в университет. Очевидно, у них разработана целая схема, которая заманивает туда юношей и девушек в схожих с ней по положению. Но никто из них не задерживается надолго. По какой-то причине она единственная студентка со стипендией, продержавшаяся больше месяца. Они заинтересованы в ней, и мы пока не можем понять, в чем дело. Кроме того, у нас нет доступа ко всем записям, что облегчило бы нам жизнь.

Феликс обдумывает ответ, изучая наши различные выражения лиц в поисках хоть какого-нибудь намека на обман. Он, видимо, понял, что мы говорим правду. — У твоего отца и до этого были сомнительные деловые сделки. Как, по-твоему, здесь повесили листовки о вашей школе?

— Подожди. Что? — спросили мы все в унисон. Что происходит?

Феликс кивает. — Да. Вот как моего мальчика приняли в ваши ряды. У них тут было какое-то дело. Попросили развесить листовки, чтобы «разнообразить» университет. Я не поверил ни единому их слову, но подыграл. Моей целью было, чтобы сын поступил, и они легко согласились. Конечно, после того, как я подписал этот нелепый контракт. Мне так и не удалось выяснить их мотивы, но мы все знаем почему. С тех пор, как наш союз распался, ваши отцы пытались навязать мне некоторые маршруты. Честно говоря, я бы предпочел избавиться от них, но они так хорошо защищены, что по сравнению с ними выгляжу как ничтожество. — Он смеется над последней частью, но я не могу сосредоточиться. Мысли вихрем кружатся в голове от этой информации.

— Ну и какое отношение это все имеет к нашему солнышку? — это раздраженный ответ Деклана. Я чувствую, как гнев начинает излучаться от него, когда слышу об этих новых доказательствах.

— Что-то не сходится, — бормочет Джи, взглянув на Феликса. — Феликс, что ты думаешь о тайном союзе?

Я вопросительно смотрю на него. К чему ты клонишь, Джи?

Очевидно, Феликс находится на той же волне, что и я. — Я заинтригован. Продолжай.

Джи обращается ко всем нам. — Все знают, что мы их не любим, так? — Мы все просто киваем и ждем, когда он продолжит. — Очевидно, что тут есть некий план для какой-то игры за власть, на которую они чертовски настроены. Какой именно, мы не знаем. Но можем предположить, что Бетани — главное звено в этом деле. Я недавно взломал сайт Службы защиты детей штата Вашингтон. Увидев, через что ей пришлось пройти…

Он замолкает, собираясь с мыслями, а мы с Декланом остаемся неподвижными. Едва уловимая нить контроля готова оборваться при следующих его словах.

— Она прошла через ад. Неизвестно, кто ее отец, мать — конченная наркоманка и проститутка. Бетани много раз ловили за поиском еды в мусоре, и ей повезло, что у нее была одежда, хоть как-то подходившая по размеру. Ее мать постоянно переезжала из одной дыры в другую. В места, где больше обитало плесени и тараканов, чем бывало тепло и вода. Наркотики, иглы и прочая атрибутика, разбросанные повсюду, были нормой. Вереница мужчин, постоянно приходящих и уходящих… — Он прерывается, и выражение боли на его лице разрывает мою душу. Тут гораздо больше, чем он говорил, и теперь я понимаю, почему он скрывал это от Деклана и от меня.

Феликс опирается локтями на колени и подпирает пальцами подбородок. — Продолжай, Джованни. Я должен это знать. Por favor.

Джи переводит взгляд на Бетани и задерживается на ней, когда наносит последний удар. — Несколько ублюдков надругались над ней, когда ее мать не могла позволить себе наркотики. Ее так называемая мать никогда не позволяла клиентам насиловать ее, но продолжала обещать ее одному из них для его торговли людьми, если он ее уговорит. До этого с ее мамой переспал парень по имени Джеймс Уильямс, какой-то крупный руководитель, у которого были проблемы. В итоге он следил за ними, чтобы убедиться, что они живы. В последний раз, когда он пришел туда, то выломал дверь, услышав крики Бетани. Ее мама была в отключке с иглой в руке, а дилер пытался сделать с Бетани что-то еще. Джеймс вызвал полицию и отдал Бетани в систему, где она пробыла до тех пор, пока ей не исполнилось семнадцать лет и она не подала документы, чтобы стать совершеннолетней. Как только чернила высохли, она села на автобус и вот так оказалась на твоей территории, Феликс.

— Miosdios! Гребаные ублюдки! — Феликс встает и начинает шагать.

Деклан просто уходит в свой собственный мир, в то время как Джи закрывает глаза. Я едва выдавливаю из себя слова: — Спасибо, что поделился, парень. Теперь понимаю, почему ты скрывал это от нас. — Он не отвечает, но знаю, что услышал меня по глубокому вдоху и выдоху. Повернувшись, говорю Феликсу: — Как сказал Джованни, мы понятия не имеем, какую больную схему затеяли наши отцы. Но если это касается ее, мы сделаем все возможное, чтобы защитить ее от них. Если тебе нужна информация, мы ее дадим. Если хочешь затаиться, пока мы не разработаем план против них, прекрасно. Просто прикрыть тебя в этом деле будет достаточно. Я могу попросить Джи отправить тебе одноразовый мобильник в клуб, через который мы сможем поддерживать контакт. В остальное время мы ведем себя так, будто все еще ненавидим друг друга, чтобы сохранить как ширму.

— Знаете, большинство людей относятся к моей дочери по-другому из-за ее богатства. Вы, парни, знаете это не хуже меня, как и то, что ко всем нам относятся по-разному. Ваша Бетани была единственной, кто дал моей дочери дозу того, как человек должен относиться к другому, несмотря на их финансовые различия. Вот почему моя дочь так настаивала на том, чтобы держать ее подальше от нашего мира. Думала, что она слишком мила, чтобы быть испорченной им. Очевидно, мы все ошибались. Бедная душа девушки была испорчена силами, не зависящими от нее.