Чтение онлайн

Кивнула.

– Князя! – Трофим подсадил девушку на стол, сметая все, что на нем лежало. Звон посуды, а следом на звук забежал служивый и, заметив, что творится, быстро удалился за дверь, оставшись незамеченным для обоих.

– Никому ты более этого не покажешь! – Задрал юбки, трясся, как юнец, но и остановиться не мог, не хотел. – Я сам разберусь! Что скажу, то подтвердишь! Поняла?! – Он встряхнул её ещё раз, убедившись, что до девушки дошло.

Алена снова кивнула, Трофим подался вперёд и застонал. Всхлипнула и девушка, принимая своё спасение. А княжий муж не мог остановиться, ведь понимал, что погибель его Алена, и не мог дышать от этого и с тем временем хотел большего. Вколачивался сильнее и отчаяннее, словно хоронил себя Трофим, а перед смертью только одно его держало: вот эта сводящая с ума девушка, с запахом манящим, с шёлковыми губами, с которых срывал вздох и стон собственный сквозь шум. И отчаяние, что следом заполняло его, ведь предавал он все, во что верил. И в поцелуях смешивались слезы не только Аленины, но и его.

Ждали до вечера. Тогда князь и явился, переодевшись в простого служивого, чтобы не заметили его отсутствия.

– В общем, воевода её позвал, когда поздно было, а потом про себя испужался, да и выставил Алену виноватой.

Святослав, не мигая, в упор смотрел на Алену. Девица то краснела, то бледнела, посматривая на Трофима. Да и сам служивый заметно нервничал.

– Все так? – Желваки на лице князя ходили ходуном.

– «Да». – Алена отводила взгляд, а глаза были полны слез.

– Хорошо. Скажи, воевода в смерти отца моего виновен?

Алена заученно пожала плечами.

Святослав, словно в него черт вселился, вылетел из дома, с силой хлопнув дверью. Трофим поторопился за ним.

– Княже! – тихо окрикнул он, догоняя Святослава.

Князь развернулся на месте и ударил служивого в плечо. Трофим не ожидал и отступил. Внутри Загорского же бушевала буря. Святослав все понял, да и что не понять, ведь охранник все поведал ему про Алену и Трофима, да и ежели бы тот промолчал, по поведению девицы, по непривычному взгляду Трофима понял бы все. С разным сталкивался Святослав в своей жизни, особливо при дворе светлого князья, где клубок змей закручен похлеще, чем в Пересеченске.

– Не было нужды у воеводы убивать лекарку, что не спасла умирающего отца, Трофим! Токмо ежели она подельница его! И Чермный убрал девку как ненужного свидетеля, да ещё и язык отрезал! – объяснил негодование князь, не давая оправдаться служаке. Святослав со злостью выплюнул. – Тебя старшим оставляю! Ухожу в поход один! Возьму с собой кузнеца, подготовь одёжу ему да оружие. – И столько было обиды в его взгляде, бессилия и злости, что Трофим опустил голову. Святослав же поднял руки, запрещая и слово молвить. – С тобой позже, сейчас боюсь, могу зла понаделать.

– А Алена, князь? Как же? – Сердце Трофима рвалось в груди: как же князя без присмотра да на непроверенных людей оставлять, да с северянкой. Не успели они познакомиться, а Святослав уже свой бок под волков подставил.

– Сказал же, опосля решу. – И оставил своего верного слугу одного выть на луну.

Князь смурной пил медовуху, выходил из бани занырнуть в студёную речку. Трезвел. Снова садился в парную. Потом пил и опять нырял в воды ледяные. Поднял голову. Холодные звезды не мигая смотрели на него. Святослав стоял голый, под богом, один, как, впрочем, и каждая душа, что приходит в этот мир. Одинешенек.

– Ты вымылся наконец? – неожиданно справа подала голос Осинка, ей надоело ждать, пока князь наконец покинет баню.

– Заходи и мойся, коли хочешь. – Хмель немного вытравил злость Святослава, заставляя того ещё раз подумать над тем, что сделал Трофим.

Тем временем северянка пожала плечами да зашла внутрь.

Девица скинула одежду, вымылась, легла погреться на полку. Традиции разогревать шатры, чтобы вытравить всю худобу, присутствовала и у северян, и сейчас Осинка нежилась, позволяя горячему пару расслабить уставшие мышцы. Когда князь воротился, она подвинулась и села, нисколько не стесняясь наготы ни своей, ни князя.

– Готов завтра выступить? – И если Осинка спокойно сидела в парной, слегка прикрыв глаза, то Святослав с удовольствием рассматривал плавные изгибы девушки.

– Готов, но поеду не как князь, а как посыльный от воеводы, с грамотами. Смотри не сболтни чего в пути.

Осинка ухмыльнулась, как могла только она, нагло, с вызовом. Святослав залюбовался, как стекает капелька воды по упругой груди к крошечному розовому соску и капает вниз. Шумно сглотнул, мечтая повторить языком путь капли. Протянул руку и потянул девушку на себя. Северянка была неглупой.

– Ты свободный? – спросила она, прежде чем придвинуться ближе.

Князь кивнул, мало обращая внимания, что там говорила Осинка. Жадно прильнул к груди. Осинка легонько стукнула князя в плечо и повторила вопрос.

– Ты свободный? – Святослав как зверь, у которого пытаются отнять добычу, взревел и припал к губам северянки, не слушая, о чем его спрашивала Осинка. Наконец, он получал то, о чем грезил вот уже несколько дней, подминая под себя женщину. Софья была непохожа на Осинку, хоть и казалась гордой, на деле чувствовалось это наносным, выученным и невзаправдашним.

Дух непокорности северянки витал всюду, в прикосновениях, когда Осинка выскользала из рук, заставляя князя целовать укромное место. В том, как выгибалась дугой, как могла укусить и тут же искупить боль острым наслаждением. Северянка отвечала на заигрывания с той же страстью, что и князь. Он брал её губами, пальцами, руками, и её губы и руки и пальцы были повсюду у Святослава.

У Загорского голова закружилась, когда наконец он овладел девушкой. А Осинка, цепляясь за золотые вихры князя, ценила и опыт его, и силу. И было в этом единение равных – и радости, и заботы, и любви, и нежности, и запретов не было, и предвзятости.

Пьяные от страсти они наконец покинули баню. Князь на руках отнёс северянку к себе в светлицу. Всю ночь Святослав не мог насытиться Осинкой, жадно припав к ней, как страждущий к роднику. Он выпивал её до дна, оставляя и себя опустошённым. С северянкой было легко. Она чувствовала его в постели, предугадывая, а иногда Святославу казалось, что он уже не понимает, его ли это желание или её. Все смешалось, закружилось и встретило ранний рассвет утренним пересвистом птичек, что устроили песни под окном, словно весна вернулась в его край.

– А как вы женитесь? – Князя забавляли странные обычаи, которыми делилась Осинка, пока они собирались в поход.

Святослав надевал простые одежды, по уставу должные для служивого.

– Мы находим свободного мужчину и живём с ним, покуда есть чувства. – Осинка подпоясалась.

Князь поймал северянку, пока она натягивала рубаху и запуталась головой в одеждах, расцеловал сначала одну грудь, а потом другую и целовал губы, когда Осинка все же смогла шутливо отбиться от ласки, что мешала снарядиться.