Святость и святые в русской духовной культуре. Том II. Три века христианства на Руси (XII-XIV вв.)
Шрифт:
Лишь с вершины второго тысячелетия можно по достоинству оценить роль троичной идеи в том виде, как понимал ее и выразил Сергий, и уловить во всех тонкостях тот контекст, в котором эта идея возникла. Едва ли нужно напоминать, что в XIV веке на Руси, особенно в Новгороде, начались антитринитарные ереси, продолжавшиеся и в следующем веке, что сама трактовка идеи и образа Троицы была по сравнению с рублевской иконой другой, что были и такие, кто продолжал отрицать троичный догмат. Сергий почувствовал тайный нерв троичной идеи и сумел связать ее со злобой дня тогдашней Руси, для которой главной бедой были не татары или литовцы, даже не внутренние раздоры, а отсутствие мира, благоволения, любви. От этого и печаль, разлитая в рублевской «Троице» [509] , но и радость, что и мир, и благоволение, и любовь есть и что только они образуют высшую реальность жизни, ту идею, которая некогда спасла Россию. Эту идею и явил в своей «Троице» Андрей Рублев: сама по себе идея не стала глубже, но она была явлена с такой мистической силой, с такой абсолютной подлинностью, что сама идея растворилась в явлении мира, согласия, любви.
509
Сказанному не противоречит и более конкретная привязка этого мотива в «Троице»:
О чем говорят эти грациозно склоненные книзу головы трех ангелов и руки, посылающие благословение на землю? И отчего их как бы снисходящие к чему–то низлежащему любвеобильные взоры полны глубокой возвышенной печали! Глядя на них, становится очевидным, что они выражают слова первосвященнической молитвы Христовой, где мысль о святой Троице сочетается с печалью о томящихся внизу людях. «Я уже не в мире, но они в мире, а Я к Тебе иду; Отче Святый, соблюди их во имя Твое, тех, которых Ты Мне дал, чтобы они были едино, как и Мы (Иоанн 17, 11 [ср.: . — В. Т.]). Это — та самая мысль, которая руководила св. Сергием, когда он поставил собор св. Троицы в лесной пустыни, где выли волки. Он молился, чтобы этот звероподобный, разделенный ненавистью мир преисполнился той любовью, которая царствует в предвечном совете живоначальной Троицы. А Андрей Рублев явил в красках эту молитву, выразившую и печаль и надежду св. Сергия о России
Два обстоятельства привлекают к себе внимание, и оба они кажутся чудом, — во–первыX, то, что троичная идея в понимании Сергия в исторически короткий отрезок времени стала — без широковещательных заявлений, без нажима и принуждения — величайшей духовной силой, своевременно почувствованной Русью — и народом и властью, объединенными этой силой именно тогда, когда это было всего важнее, более того, когда это было исторической и духовной необходимостью, и, во–вторых, то, как эта идея овладела творческим духом гениального художника, как адекватно в отношении точности, но многократно усиленно по напряженности, яркости, бытийственности отразилось в этой иконе духовное влияние Сергия, как, пользуясь словом Флоренского, «огнисто» прикоснулся художник к тайне троичной идеи [510] .
510
Как известно, некоторые историки древнерусского искусства склоняются к тому, чтобы говорить об особой сергиевой «школе иконописи». Е. Н. Трубецкой назвал это «оптическим обманом», но, сославшись на то, что нет дыма без огня, признал «огромное косвенное влияние» Сергия на иконопись его века, как и следующего — XV.
Тот общий перелом в русской духовной жизни, который связывается с его именем, был вместе с тем и переломом в истории нашей религиозной живописи. До св. Сергия мы видим в ней лишь отдельные проблески великого национального гения […] Вполне самобытною и национальною иконопись стала лишь в те дни, когда явился святой Сергий, величайший представитель целого поколения великих русских подвижников.
Оно и понятно: иконопись только выразила в красках те великие духовные откровения, которые были явлены миру; неудивительно, что в ней мы находим необычайную глубину творческого прозрения, не только художественного, но и религиозного
Именно поэтому «Троица» Андрея Рублева, «прообраз грядущего соборного человека», каким, собственно, и был сам Сергий, представляется наиболее точной (один к одному) скорописью главного в преподобном — его духа, и по рублевской «Троице» мы многое открываем для себя и в самом Сергии Радонежском.
ЛИТЕРАТУРА
Адрианова–Перетц В. П.
1947 Задонщина: текст и примечания // ТОДРЛ 1947, т. 5.
1948 Задонщина (Опыт реконструкции авторского текста) // ТОДРЛ 1948, т. 6.
Азарьин С. Кн. Чуд.
1988 Книга о новоявленных чудесах пр. Сергия. Творение Симона Азарьина. Сообщил С. Ф. Платонов. СПб. (ПДПИ, т. 70).
АИ Акты исторические, собранные и изданные Археографическою Комиссиею. СПб.
Аксаков И. С.
1861 О состоянии крестьян в Древней России // Полное собрание сочинений, т. 1. Сочинения исторические. М.
Акты соц. — экон. ист. Сев. — Вост. Руси
1964 Акты социально–экономической истории Северо–Восточной Руси. Кон. XIV — нач. XVI в. М., т. 3.
Алексеев В. Н.
1981 Троицкий книгописец Герман Тулупов // Сибирское собрание М. Н. Тихомирова и проблемы археографии. Новосибирск.
Алмазов А.
1894 Тайная исповедь в православной Церкви. Одесса.
Алпатов М. В.
1933 Историко–художественное значение русской миниатюры XVI в. // Древнерусская миниапора. М.
1967 О значении Троицы Рублева 7/ Алпатов М. В. Этюды по истории русского искусства. I. М.
1980 Андрей Рублев и его «Троица» // Юный художник. М.
Ангелов Б.
1958 Из старата българска, руска и сръбска литература. София.
Антол.
1981 Троица Андрея Рублева. Антология. Составитель Г. И. Вздорнов. М.
Антоний, архим.
1892 Нравственная идея догмата Пресвятой Троицы // Богословский Вестник 1892, ноябрь.
Антонова В. И.
1956 О первоначальном месте Троицы Андрея Рублева // Государственная Третьяковская галерея. Материалы исследования, 1. М.
Антонова В. И., Мнева H. Е.
1963 Каталог древнерусской живописи. Опыт историко–художественной классификации. Т. I–II. М.
Ардов М., протоирей
1998 Возвращение на Ордынку // Новый мир 1998, № 1.
Арсений, иеромонах
[б. г.] О вотчинных владениях Троицкого монастыря при жизни его основателя преподобного Сергия // Летописи занятий Археологической комиссии, вып. VII.
Арсений и Иларий
1878 Описание славянских рукописей библиотеки Свято–Троицкой Сергиевой Лавры. М.
Арциховский А. В.
1944 Древнерусские миниатюры как исторический источник. М.
Балдин В.
1976 Архитектурный ансамбль Троице–Сергиевой Лавры. М.
Барсуков . П.
1882 Источники русской агиографии. СПб.
БВ
Богословский Вестник, издаваемый Московской Духовной академией.
Белоброва О. А.
1958 Посольство Константинопольского патриарха Филофея к Сергию Радонежскому // Сообщения Загорского историко–художественного музея 1958, вып. 2.
1966 О некоторых изображениях Епифания Премудрого и их литературных источниках // ТОДРЛ, т. 22.
Белокуров С. А.
1892 Преподобный Сергий Радонежский и Троице–Сергиева Лавра в русской литературе: Материалы для полной библиографии // Библиографические записки. 1892, №№ 10, 12.
Беседы
1994 Святитель Григорий Палама. Беседы в трех томах, т. 1–3. Перевел с греч. яз. архим. Амвросий (Погодин). М.
Бибихин В. В.
1993 Язык философии. М.
1994 Краткие сведения о житии и мысли св. Григория Паламы // Св. Григорий Палама. Триады в защиту священно–безмолвствующих. М.
Бильбасов В. А.
1871 Кирилл и Мефодий по западным легендам. СПб.
Борзаковский В. С.
1876 История Тверского княжества. СПб.
Борисов Н. С.
1975 Социально–политическое содержание литературной деятельности митрополита Киприана // Вестник МГУ 1975, № 6.
Брюсова В. Г.
1985 Русская живопись XVII века. М.
1991 Деяния Сергия Радонежского в зримых образах житийных икон // Сергий Радонежский. М.
Бубер М.
1993 Я и Ты. М.
Бурейченко И. И.
1958 К вопросу о дате основания Троице–Сергиева монастыря // Сообщения Загорского историко–художественного музея–заповедника, вып. 2.
1960 К истории основания Троице–Сергиева монастыря // Там же, вып. 3.
Буслаев Ф. И.
1910 Для истории русской живописи XVI в. // Сочинения, т. 2. СПб.
Валери П.
1975 Об искусстве. М.
Варенцов В.
1860 Сборник русских духовных стихов. СПб.
Введенский С.
1914 Церковный Собор в Костроме при митрополите Всероссийском Феогносте // Христианское чтение, 1914, февраль.
Вел. Мин. Чет.
1882 Великие Минеи Четьи. Сентябрь, дни 25–30. СПб.