Чтение онлайн

Ксения недоумевала.

Приехавши обратно в Царицын, она обратилась ко мне:

– Батюшка! Как же теперь думать про Григория! Вот я видела сама в Питере то-то и то-то?

– Все уже, дочь моя, передумано и перестрадано. Подлец он, и только. Погоди, я до него доберусь!

Жертвы способа изгнания бесов

Казанская баба, о которой в 1904 году в лавре Петербургской упоминал епископ Антоний, без сомнения, была «блудно-бесноватой» и, конечно, познакомившись со «старцем», не избежала его чудодейственной силы.

Тогда я Антонию, как вообще вралю большой руки, не поверил.

Теперь, насмотревшись в Царицыне старческих приемов при изгнании бесов, верю.

Должно заметить, что Григорий признает в женщинах существование преимущественно блудных бесов и, конечно, из жалости к слабому полу, он насколько хватает сил избавляет его от бесовских приставаний.

В этом отношении он размахнулся в Царицыне что называется вовсю. Быть может, да и без сомнения, он и в других городах размахи делал в этом отношении, но я того не знаю и не видел. А его царицынские подвиги видел. Поэтому считаю долгом остановить на них внимание читателя.

С. М. Ш - вдова, 52 лет. Очень сильная женщина. По временам кликушествует.

По приезде Григория в Царицын, она обращалась к нему за советом. «Старец» признал, что в ней сидит бес. Несколько раз являлся к ней в дом изгонять беса.

После, когда люди спрашивали у г-жи Ш., каким образом «старец» лечил ее, она всегда конфузливо улыбалась и неизменно давала такой краткий ответ: «Стыдно об этом и говорить».

П. X.
– богатая царицынская купчиха, 55 лет. Здоровая, полная. Имеет мужа, но он часто отлучается из дома и путешествует по святым местам: Афону, Иерусалиму и другим.

Как только Григорий приехал в Царицын, она немедленно обратилась к нему за врачеванием.

Конечно, старец сейчас же установил диагноз: признал блудного беса.

Началось лечение.

Поехали мы с ним в дом X. Я с рождественским визитом, а Григорий по своей «специальности».

В главных комнатах огромного купеческого дома «старец» схватил за грудь хозяйскую невестку, женщину лет 32-х, очень смазливую и очень привлекательную. Невестка как-то странно вскрикнула и убежала от старца.

Григорий и говорит: «Здеся, в этих комнатах, беса нельзя выгонять; надо выбрать более укромное место».

Пошли в другое помещение, состоявшее из четырех маленьких комнаток; одна комната была совсем маленькая: в ней стояла только одна большая кровать. «Старец» сказал: «Вот здеся хорошо беса выгонять».
– Повели туда больную. Она начала трястись и мычать. Вошел в ту комнату и «старец», закрывши за собою двери.

Я с мужем больной остался в залике и начал его, как мог, утешать.

В комнатке поднялась страшная возня. Тянулась она долго. Я начал нервничать. Не вытерпел, заглянул в дверь сквозь стекло и увидел такую картину, что, крайне смущенный, прямо-таки отскочил от дверей.

Минут через пять вышел из «кабинета» и «старец». Вид его был ужасно усталый, он тяжело дышал. «Ну, брат, вот бес, так бес. Фу, какой большой. Во как я уморился! Мотри, вся сорочка мокрая! Устал, заснула и она…»

Когда «старец» это говорил, несчастный муж плакал, а я, искренно веривший в бесноватых, как о них в Евангелии написано, думал: действительно, бесов трудно изгонять.

В этот раз я Григорию поверил. О его же приемах при лечении просто размышлял, что так надо. Из X., однако, беса Григорий не изгнал. Она по-прежнему кричала и бесилась.

Елена, жена извозчика. Всякий, кто по праздничным дням посещал монастырский храм, видел бесноватую, молоденькую, очень симпатичную, полненькую женщину.

Я служил о ней молебен, кропил ее святою водою, а она, открывая широко глаза, мотала головою и громко кричала: «Нет, погоди! Не выгонишь, понимаешь, я - Григорий, меня не выгонишь; я не Елена, а я - Григорий, семь лет тому назад поселился здесь!»

Мне очень жалко было эту бедную женщину. Я молился, а сам разузнавал, с чего это так сделалось с нею.

Муж ее, очень прекрасный человек, рассказал мне, что у нее до замужества был жених Григорий, которого она очень любила, а вышла замуж за него. Вот с тех пор с ней и приключилось неладное.

«Старец», приехавши в Царицын, моментально обратил свое благосклонное внимание на хорошенькую «больную», когда увидел ее в храме. Она обратилась к нему. Он повел ее в мою келью. Здесь она начала, по обыкновению, безумствовать. Вдруг «больная» совершенно выздоровела, огонек разума блеснул в ее черных красивых глазах, и она громко, громко закричала на «старца»: «Ты зачем меня лапаешь? А? Я тебе полапаю! Ты что ко мне лезешь? Я пришла в монастырь за батюшкиными молитвами, а ты кто? Вот я тебе как дам по морде, то будешь знать Елену».

Григорий окончательно опешил и испуганно смотрел во все стороны. Ему было стыдно предо мною и перед теми людьми, которые ожидали меня в передней.

Я, как мог, успокоил Еленушку, и отпустил ее домой.

В последний приезд «старца» в Царицын я с требы ехал с ним по городу.

Вдруг из своего домика выскакивает Еленушка и кричит: «Батюшка, дорогой батюшка! Заезжай в мою хатку, отслужи молебен с водосвятием».
– Хотя и некогда было, я все-таки заехал. А Григорий приговаривал: «Надо, надо заехать: она бабенка хорошая».

Вошли в дом. Я начал служить молебен. Еленушка упала на землю и стала биться. Начал мочить ей голову святою водою; наконец, она впала в обморочное состояние; я приказал людям, бывшим на молебне, осторожно взять ее и положить на постель, предварительно освободивши ее груди от тесной одежды.

Григорий говорит: «Вышли отсюда всех людей; мне надо кое-что с тобою поговорить».

Я, недоумевая, в чем дело, выслал всех мужчин и женщин.

«Старец» смотрел на нее, что-то думал и кусал ноготь пальца.

– Ну, что, говори?
– перебил я его раздумье.

– А ты знаешь, где у ней бес?

– Да где? Как и у других: вот здесь, под ложечкой.
– Я указал крестом себе под ложечку.

– Нет! У нее - блужный бес. Слушай-ка, дружок, ты езжай домой, а я беса… того выгоню.

– Как выгонишь?

– А ты как бы его изгонял?

– Да как? Известно: молитвой, крестом да водой.

– Нет, так этого беса не выгонишь. Его нужно, проклятого, вот чем.

– О, нет, нет! Я на это согласиться не могу. Пойдем отсюда. Пусть Елена отдыхает.