Чтение онлайн

Поковыряв вилкой в недоеденном омлете, Карен откинулась на спинку кресла.

— Кто-то заставил тебя страдать? Тебе причинили боль, принцесса?

— Нет, — машинально ответила она, — не мне.

Ответ сорвался с ее губ абсолютно неожиданно, но она знала, что это правда.

— Я уже ничего не знаю, Нико, ни в чем не уверена, — произнесла она устало, — но вполне возможно, что тот, кто гонится за мной, теперь разыскивает и тебя тоже. Я чувствую, что отсиживаться где-то, скрываться — не по мне, и раз я уехала из Миннесоты, на то была веская причина.

Наступила тишина. Только ветер выл снаружи, налетая на стены, пытаясь забраться внутрь.

Нико и сам уже понял, что Карен сильная натура. Женщину, которая, едва держась на ногах, настаивает на том, чтобы идти самостоятельно, не так легко испугать.

— Я думаю, с одним репортером, если нужно, мы справимся. — Он поднялся и подошел к окну. — Но сегодня вечером битва нам не грозит. Пока шторм не закончится, никто не сможет попасть на остров.

— У меня уже глаза слипаются, — призналась Карен.

— Сегодня мы поспим на полу. Я постелю матрасы. А завтра, когда дом достаточно прогреется, поищем спальни.

— Спальни? Отдельные? — Карен лукаво посмотрела на него. — Но ведь мы же любовники.

Она флиртовала с ним. Подстегивала его воображение, используя тот же прием, который он применил в больнице.

— Это было во сне, Карен, — произнес он с трудом, едва владея собой.

— Я знаю и очень сожалею об этом. — Она скрестила руки, сжала локти пальцами. — Единственное, о чем я мечтаю, так это чтобы кто-нибудь обнял меня покрепче сегодня ночью. Ты обнимешь меня, согреешь?

Она знала, что Нико не сможет устоять. Что же еще он мог ответить, кроме: «Я постараюсь»?

Слэйд-Айленд

Нико постелил на полу два матраса и накрыл их пледом, сверху принес подушки и одеяла.

Сняв ботинки, Карен забралась под одеяло и стала устраиваться поудобнее.

— Я ожидала увидеть золотистые песчаные пляжи, — мечтательно произнесла она. — Но снег — это тоже достаточно романтично.

— Хорошо там, где нас нет, — лаконично заметил Нико.

Он задул свечу и подбросил поленьев в камин. Вид, открывающийся из окна дома, напоминал черно-белую гравюру. Темные ветви деревьев, опушенные искрящимся снегом, четко вырисовывались на фоне бледного лунного диска. Ветер гонял над землей обрывки серого тумана.

Нико отошел от окна и оглядел темную комнату. Поленья в камине занялись и тихо потрескивали, рассыпая вокруг огненные искры. Дальше тянуть было бессмысленно, и Нико со вздохом направился к импровизированной кровати на полу.

— Если ты не захочешь обнять меня, я пойму. — Карен отвернулась от него. — Двадцать лет никто не пел мне колыбельных, я уже взрослая девочка.

— А что тебе пела на ночь твоя мать? — спросил Нико, растягиваясь на матрасе.

— Мне пел папа. Он пел ирландские колыбельные песни.

— А что сейчас с твоим отцом?

После небольшой паузы Карен произнесла:

— Он погиб, когда мне было восемь лет. Его раздавило комбайном.

— Значит, он был фермером?

Карен ответила, но ее голос прозвучал неуверенно.

— Я… я не знаю. Наверное.

Нико почти физически почувствовал, какой одинокой и никому не нужной ощущает себя Карен, и порывисто обнял ее.

— Иди сюда, принцесса. Мне тоже очень хочется, чтобы меня кто-нибудь обнял. К тому же так нам будет теплее.

Она не сопротивлялась.

На Нико тоже нахлынули воспоминания. Вот он, худенький темноволосый мальчик, прижимается к матери, поющей ему на ночь ирландские колыбельные песни. Отец никогда не был ласков с ним, он не мог простить Нико того, что он отказался от жизни, предназначенной ему его цыганским происхождением.

Нико редко думал об отце — воспоминания причиняли ему боль, — но старый дом, в котором прошло его детство, навеял эти неприятные мысли.

Карен чуть заметно вздрогнула, очутившись в объятиях Нико, но потом доверчиво уткнулась в его плечо. От него исходил слабый аромат сандалового дерева. Этот едва различимый запах, как тихая колыбельная из детства, убаюкивал Карен, перенося в мир снов, где Нико превращался в страстного цыгана — ее любовника.

Нико запел что-то себе под нос, и Карен улыбнулась в темноту.

— Ты же говорил, что не поешь.

— А я и не пою, — проворчал он. — Спи.

Согревшись в объятиях Нико, Карен чувствовала себя в полной безопасности. Страх перед прошлым на время отступил. Карен закрыла глаза.

Нико, стиснув зубы, молча боролся с собой. С каким удовольствием он поменялся бы в эту минуту местами с осужденным на мучительную смерть. Карен была так близко от него, что Нико не мог расслабиться ни на секунду.

Как бы он ни повернулся, она все равно почувствует горячечный жар и дрожь его тела. Он не должен этого допустить. Если только она догадается о том, как сильно он ее хочет, то не замедлит ввести его в искушение осуществить желаемое. После долгих безуспешных попыток ему удалось наконец улечься так, чтобы не касаться ее бедрами. Нико перевел дух.

Ему казалось, что он не сможет заснуть: дыхание Карен обжигало ему щеку, грудь девушки касалась его руки, а пальцы сжимали его плечо, но усталость взяла свое, и он задремал.

К Карен вернулся ее сон.

Женщина дождалась своего цыгана на белом скакуне. Он скакал по болоту ей навстречу, ветер развевал длинные волосы, обтягивал мускулистую грудь ярко-алым шелком рубашки.

Осадив разгоряченного коня, цыган спрыгнул на землю, подхватил женщину на руки и стал целовать ее, прижимая к себе так, будто хотел слиться с ней воедино, вкладывая в поцелуй всю силу своей любви и своего отчаяния.

— Я думала, ты больше не придешь, — прошептала она, дрожащими пальцами перебирая его влажные от дождя черные волосы.

— Я не мог уехать, не попрощавшись с тобой, любовь моя, не поцеловав тебя в последний раз.

— Нет, — воскликнула она, в отчаянии припадая к нему. — Я не отпущу тебя. Ты не можешь бросить меня.

Карен понимала, что это всего лишь сон, но слезы градом катились по ее пылающим щекам.

Сон и реальность переплелись. Сильные мужские руки бережно обнимали ее, и она бессознательно потянулась к губам своего защитника.