Чтение онлайн

— Вижу, ты нашла душ, — сказал он, взглянув на ее влажные серебристые волосы. — Иди сюда, поближе к плите, здесь теплее.

Карен не двинулась с места. Так даже лучше. Ему не придется объясняться. Нико по выражению лица Карен понял, что она почувствовала в нем перемену. Нико хотел, чтобы она поняла, что их близость прошлой ночью была случайной. Наступило утро, и пора соблюдать дистанцию.

— Что-то не так? — спросила она.

В ее взгляде промелькнула неуверенность. Может быть, она тоже сожалела о случившемся. А может, прошлая ночь не значила для нее столько, сколько для него. От ее взгляда у Нико перехватило дыхание. Он чувствовал, что и она испытывает неловкость.

Карен никак не могла сообразить, что произошло. Когда она входила в кухню, то ожидала всего, чего угодно, но только не такой отчужденности. Что-то разладилось в их отношениях. Она едва сдержалась, чтобы не выбежать из кухни. Нико пугал ее. Она чувствовала себя амебой под микроскопом ученого.

Она подошла к окну. Черные замерзшие деревья, которые росли вдоль реки, угрожающе гнулись и качались на ветру. У Карен вдруг появилось такое чувство, будто на всей Земле не осталось никого, кроме них с Нико. Ей очень хотелось вернуть то особое чувство близости и доверия, что возникло между ними вчера, но она не знала, как это сделать.

— В чем дело, Нико? Ты жалеешь о том, что произошло между нами?

Она говорила тихим, запинающимся голосом, и Нико захотелось притянуть ее к себе, сжать в объятиях и попросить прощения, но он сдержался и не двинулся с места. Это было бы нечестно по отношению к ней.

— Ты пугаешь меня. Я, конечно, предполагала, что мне нечего рассчитывать на длительные отношения, но не думала, что это будет так: трам-тарарам-спасибо-мадам — и тебя выставляют за дверь.

— Послушай, принцесса, то, что произошло вчера ночью, это… ну, это нельзя принимать в расчет. Ты хотела, чтобы тебя утешили, а со мной… ты чувствовала себя в безопасности. Не волнуйся, я не собираюсь набрасываться на тебя всякий раз, когда ты рядом.

— Нельзя принимать в расчет? Значит, «разойтись, как в море корабли», так, что ли? — она сейчас говорила строгим голосом, каким привыкла журить своих нашаливших учеников.

Своих учеников? Да, конечно, она работала учительницей в школе. Нико был прав: память о прошлом постепенно возвращалась к ней. Она все же не удержалась и спросила:

— А что же случилось с фантазией?

Нико положил на тарелки яичницу и поставил на стол блюдо с тостами.

— С фантазией? Ничего не случилось, принцесса. Это все и есть фантазия. — Он замолчал и, чтобы скрыть замешательство, потянулся за солонкой. Потом устало посмотрел ей в глаза и произнес: — В мире столько кухонь, почему же тебе надо было войти именно в мою, куколка?

— Хэмфри Богарт? Ладно, я подыграю тебе. Я не выбирала твою кухню, незнакомец, а вошла в нее случайно. К тому же ведь это даже не твоя кухня, правда?

— Разве ты не знаешь, дорогая? — Нико перевернул стул и сел на него лицом к спинке, широко расставив ноги. — Сегодня утром мы завтракаем в вагоне-ресторане восточного экспресса, а потом будем любоваться восходом солнца над рекой Янцзы.

— И мы даже не знаем имен друг друга. Мы не замечаем, как летит время. Правда, романтично?

— Хотя я не знаю твоего имени, милая, но не оставлю даму в беде, — произнес он, пытаясь подражать акценту Хэмфри Богарта.

Ему это не слишком удавалось, и Карен улыбнулась.

— Разве восточный экспресс шел мимо реки Янцзы?

— Это моя фантазия. Он поедет туда, куда я захочу.

— Да, и на этот раз мы действительно незнакомы. В этой твоей фантазии мы не любовники, — сказала она с грустью.

— Послушай, я не понимаю, что происходит, — посерьезнел Нико. — Я доктор, а не бродяга цыган. Ученый, а не рыцарь в белых доспехах. В одном я уверен: прошлой ночью мы занимались любовью.

— А что же сегодняшнее утро?

— Не знаю. Все произошло слишком быстро, у меня не было времени обдумывать последствия. Приходится признать, что нас неодолимо тянет друг к другу, и если мы не установим рамки, то опять окажемся в постели.

На секунду его взгляд затуманился от желания, но, прежде чем Карен успела это заметить, Нико снова надел на себя маску безразличия.

— Что еще за рамки? Ну-ка поясни. Очень интересно оказаться в компании цыгана, устанавливающего рамки.

— Во-первых, сядь и поешь, а я посушу твои волосы. — Он поднялся, взял ее за плечи и слегка подтолкнул к столу.

Карен позволила усадить себя. Бросив в стакан пакетик чая и налив туда кипятку, Нико протянул ей сахар.

— Ты запомнил, — воскликнула она обрадованно.

— У меня очень хорошая память. Это одно из моих достоинств, — самодовольно заметил Нико и замотал ее волосы в большое махровое полотенце.

— Ты и раньше сушил мне волосы. Ты что, фетишист? — съязвила она.

— Нет, всего-навсего не хочу, чтобы ты схватила воспаление легких. — Он положил полотенце в микроволновую печь на несколько секунд, чтобы оно прогрелось, а потом стал бережно, прядь за прядью, вытирать ее серебристые волосы.

Карен взяла вилку и приступила к еде, думая о случившемся и пытаясь мыслить здраво. Когда-то ей, несомненно, удавалось мыслить разумно, но сейчас ее жизнь перестала подчиняться законам логики.

— Ты прав, — наконец признала она. — Мы должны планировать нашу жизнь. Мы надолго здесь? Меня ведь, наверное, ждет работа, как и тебя?

Нико невесело рассмеялся.

— Тебя работа не ждет: в библиотеке не могли сохранять за тобой место. А пробудем мы здесь до тех пор, пока ты не будешь готова уехать.

— Я могу уехать хоть сейчас.

— Я так не думаю. Ты ведь так и не вспомнила, кто преследует тебя.

— Мужчина. Мужчина, который… — Карен не закончила. Ответа не было. Она не помнила, кто этот мужчина и почему он так пугает ее. — Мне очень жаль, но я не помню. Знаю только, что он демон в человечьем обличье.

— А может, ты не хочешь сказать мне?

Карен не произнесла ни слова. Теплые, ласковые и в то же время властные прикосновения Нико к ее волосам рождали в ее голове самые откровенные фантазии.

— Чтобы помочь тебе, Карен, я рисковал своим будущим в больнице. От кого ты бежишь? По-моему, я заслуживаю того, чтобы ты мне ответила.

— Ты не понимаешь. Если бы я только знала, то доверилась бы тебе, не сомневайся. Но я, честно, не могу вспомнить.

Нико продолжал вытирать ее волосы, хотя они уже давно были сухими. Пальцами он нежно касался ее лица, шеи, восстанавливая те особые узы, что связали их с самого начала.