Чтение онлайн

Уча свою паству идти за Христом путем тесным и прискорбным, я сам в малодушии своем убоялся страданий за Христа и избрал путь лукавства и неправды, забыл я обличающие слова св. апостола Иоанна Богослова: «Они вышли от нас, но не были наши. Ибо если бы они были наши, то остались бы с нами, но они вышли, и через это открылось, что не все наши». Не убоялся я грозных слов св. пророка Малахии: «Уста иерея хранят правду и закона ищут от уст его, ибо он вестник Господа Вседержителя. Вы же уклонились от пути, сделали немощными в законе многих, нарушили закон Левия, – говорит Господь Вседержитель. И я сделаю вас униженными и отверженными пред людьми, ибо вы не сохранили путей моих».

Горе мне, окаянному, ибо мне говорит Христос: «Кто соблазнит единого из сих моих верующих в меня, тому лучше бы было, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили в глубине морской».

Став на колени и воздев руки: «Господи Иисусе Христе, Боже наш, Ты рекл еси пречистыми усты Твоими, яко радость будет на небеси о едином грешнике кающемся, нежели о девятидесяти и девяти праведных, не требующих покаяния. Прости же, Господи, и мне, грешному, тяжкий грех мой». Встав с колен и поклонясь архиепископу: «Прости и ты, владыко святый, и благослови». Поклонясь в пояс на три стороны народу: «Простите мя, отцы, братья и сестры и помолитесь о мне, грешном». Потом подходит к архиерею и творит земной поклон. Архиерей дает молитву разрешительную» (17).

Впервые чин присоединения был совершен 5 марта 1944 года в первое воскресение Великого поста на Торжество Православия. В общение с Московской патриархией был принят бывший обновленческий священник о. Симеон (Петров) из города Кирсанова. На литургии Лука сказал проповедь. «В 1922 году в Русской церкви появился страшный раскол живоцерковной кучки священников с некоторыми архиереями – не захотели поминать святейшего патриарха Тихона и отмежевались от него, убоясь гонений. В 1923 году они созвали свой самочинный собор и увлекли за собой хитростью, лестью и обманом часть доверчивых людей… Хранителями Истины нередко являются не архиереи и священники, а народ. И вот наш народ восстал против обновленцев. Обновленческих священников и архиереев гнали из церкви, сбрасывали с лестниц церковных, кидали в них камнями, срывали с них одежды священнические, разрывали мантии на архиереях, били их, клеймили позором. Правда, за это некоторые из православных пострадали, но за то получили венцы мученические. Честь и хвала защитникам православия!..

…святейший патриарх Тихон запретил в священнослужении обновленческих архиереев, но они не убоялись этого и продолжали служить. Вот и ваш храм и община были обновленческими, и вы повинны в этом грехе раскола. Горе, горе вам!

Вы слышали сегодня за литургией, как каялся, плакал об этом грехе священник Симеон, осознав тяжесть греха раскола, – так и вы кайтесь в нем. Идя на исповедь, откройте этот грех своим священникам и получите прощение» (18).

Тамбовский уполномоченный СДРПЦ увидел в составленном архиепископом чине политику. Этот чин, комментирует он, вызвал торжество и радость фанатиков, радующихся унижению обновленцев; слезы и плач людей, не понявших, в чем кается священник; возмущение и презрение к епископу, унижающему личность и авторитет священника – со стороны сознательных людей (19).

Архиепископ Лука оказался в окружении бывших раскольников. Даже секретарь епархии свящ. Иоанн (Леоферов) был из числа обновленцев. Вплоть до 1938 года он служил в разных обновленческих приходах на территории СССР. Затем был отчислен за штат и работал сначала счетоводом, потом бухгалтером на Тамбовской электростанции. В сентябре 1943-го его приняли в число клириков РПЦ и назначили настоятелем Тамбовского кафедрального собора. В дальнейшем, после пострижения в монахи с именем Иннокентий, его ждал карьерный рост и епископское служение.

О. Иоанн активно стучал на правящего архиерея, который даже не подозревал об этом. Задело его и резкое отношение правящего епископа к раскольникам, и 8 марта, то есть через три дня после чина присоединения, он сказал Луке, что «гонимы были мы, обновленцы». Лука ответил: «На вас, обновленцев, было не гонение, а выражение презрения народа. Гонимы были мы, староцерковники, от власти, так как архиереев, не пожелавших занять живоцерковнической кафедры, ссылали. Храмы закрывались. Обновленческие священники и епископы были агентами. Доказательством этого служит то, что у одного обновленческого священника по изгнании из храма в ящике нашли составленный список на староцерковных священнослужителей для ареста. В этом списке первым был я. В этом заключается путь лукавства и неправды. В большинстве обновленческие священники и епископы таковы, но среди них отдельные лица бывают и идейные. К таким я отношу бывшего кировского митрополита Иоанна (Мирдова), который еще до революции был социалистом. Он находил, что социализм и христианство совместимы. Он читает Ленина, Энгельса, изучает «Капитал» Карла Маркса. Я же считаю недопустимым убивать на это много времени. Лучше изучать Библию и св. Отцов» (20).

Известно, что Луке не были чужды идеи социализма и только воинствующий атеизм большевиков вынудил его оказаться в оппозиции к власти. Сам он читал и Ленина, и Маркса. Так что совет не тратить время на сочинения классиков марксизма-ленинизма относился к конкретному человеку, а именно к секретарю епархии. Епископ как бы просил его не быть столь привязанным к вертикали власти, хотел помочь ему обрести внутреннюю свободу. Не получилось. И спустя годы бывший секретарь Тамбовской епархии благоговел перед безбожником-уполномоченным и всегда брал под козырек. Не случайно чиновник СДРПЦ по Калининской области характеризовал его как человека, который «по вопросам современной жизни высказывает правильные суждения». «По натуре человек нерешительный, малодушен, трусоват», но «как управляющий епархией нас устраивает», – уверяет он свое начальство (21).

В 1943–1944 годах с помощью власти изживается и так называемый григорианский раскол. Он был инициирован группой российских иерархов во главе с архиепископом Свердловским и Ирбитским Григорием (Яцковским), по имени которого назван. Григориане, посчитав, что вследствие ошибок патриарха Тихона, вмешательства обновленцев и единоличного правления патриаршего местоблюстителя Петра (Полянского) «попраны права соборности в РПЦ», создали 22 декабря 1925 года для руководства церковью коллегиальный орган – Временный высший церковный совет (ВВЦС). Вскоре архиепископ Григорий и его сторонники образовали самостоятельное религиозное течение. Правда, к началу Великой Отечественной войны оно фактически исчерпало себя, и большинство его членов добровольно-принудительно поменяли свою юрисдикцию. Под давлением государственных органов под омофор патриаршей церкви переходят немногочисленные григорианские епископы – Фотий (Тапиро), Гермоген (Кузьмин), Иосиф (Вырыпаев), Феодосий (Григорович).

С открытием в Тамбове Покровской церкви там некоторое время служил григорианский протоиерей Николай Тюменев, который о своей принадлежности к этой ориентации поначалу не объявил, но архиепископ Лука узнал об этом и потребовал от Тюменева покаяния, на что получил отказ. Протоиерей ушел из церкви и служил частным образом, исполняя требы в домах верующих (22).

Еще более строго архиепископ Лука относился к «непоминающим», то есть к тем, кто так и не пошел под омофор патриарха Сергия. Он не только не допускал их в общение, но и считал возможным искоренять «крамолу» с помощью советской власти. Известны случаи, когда архиерей сообщал представителям СДРПЦ о богослужениях «раскольников» и просил их принять необходимые меры к их прекращению.

Храм, в котором служил святитель Лука в Тамбове, до 1993 года был единственной действующей церковью в городе. Скажем о нем несколько слов. Он был построен в 1763 году на месте деревянной церкви, воздвигнутой в честь освящения города (1 октября 1637 года). Он известен также как Старо-Покровская, или Солдатская, церковь в связи с тем, что с 1903 года по 1917 год она относилась к военному ведомству. После закрытия Покровской церкви в 1937 году в ней располагалось рабочее общежитие. Снова храм был открыт в 1943 году и требовал серьезного ремонта. При святителе Луке здесь было восстановлено почитание Тамбовской иконы Божьей Матери, для которой в нижнем храме устроили большой резной киот.

Владыка сумел организовать в соборе замечательный архиерейский хор. Возглавил его регент-композитор Сергей Александрович Богомолов, в прошлом питомец Тамбовской семинарии выпуска 1913 года. Кроме профессионального и любительского хора со временем появился еще и хор монашеский. Он состоял из монахинь и инокинь Вознесенского монастыря, которые после разгона обители жили по несколько человек вместе.

Итак, Лука оказался в окружении проверенного органами госбезопасности сервильного духовенства. И, конечно, ему совсем не хотелось опираться во всем на этих малодушных людей, бывших раскольников. Он пытается привлечь в клир тех, кто не побоялся пойти путем крестных мук.