Чтение онлайн

Сердцем предчувствуя новые гонения, митрополит Вениамин возвел в епископский сан еще двух достойных своих помощников – наместника Александро-Невской Лавры, архимандрита Николая (Ярушевича) с титулом епископа Петергофского и руководителя Александро-Невского братства, архимандрита Иннокентия (Тихонова) с титулом епископа Ладожского.

При личном участии владыки Вениамина в епархии вновь возникла широкая система богословского образования. Успешно действовало единственное в то время в стране высшее богословское учебное заведение – Богословский институт, имевший очень сильный состав преподавателей: ректор – настоятель Казанского собора, профессор-протоиерей Н. К. Чуков; проректор – заведующий Богословско-пастырским училищем И. П. Щербов; профессора бывшей Духовной Академии – А. И. Бриллиантов, Н. Н. Глубоковский; профессора Петроградского университета – академик Б. А. Тураев, Л. П. Карсавин, И. М. Гревс и другие известные ученые. С благословения митрополита Вениамина, институт содержался на средства приходских общин Петроградской епархии.

При всех благочиниях города и при некоторых храмах действовали богословско-пастырские курсы. Было также открыто множество воскресных школ. Высший церковный надзор за курсами и школами принадлежал митрополиту. По благословению владыки Вениамина, при храмах открывались многочисленные кружки для детей по изучению Закона Божия, читались лекции и устраивались беседы для взрослых.

По-прежнему, вели активную работу более двадцати православных братств святоотеческого направления. Главнейшими из них были: Александро-Невское, возглавляемое епископом Иннокентием; Спасское, возглавляемое иеромонахом Мануилом (Лемешевским); Вознесенское, возглавляемое протоиереем Иоанном Чокоем; Троице-Измайловское, возглавляемое протоиереем Михаилом Чельцовым.

В середине апреля 1922 года прошло очередную регистрацию в губисполкоме «Общество православных приходов Петрограда и его губерний». Это была авторитетная организация, существовавшая с 1920 года. Она сплотила лучших представителей духовенства и мирян. Председателем правления общества был известный юрист, профессор университета Юрий Новицкий; членами правления – почтенные протоиереи Николай Чуков, Николай Чепурин, Леонид Богоявленский, Михаил Чельцов; миряне: Иван Ковшаров, Николай Елачич и другие.

Петроград стал тогда и главным центром православной интеллигенции России. При университете и в ряде других высших учебных заведений города действовали различные богословские общества и кружки. Многие представители интеллигенции, стоявшие до 1917 года далеко от Матери Церкви, меняли свои воззрения и возвращались к вере отцов. Вообще, в Петроградской епархии, несмотря на усиливавшиеся гонения, царил в то время необыкновенный религиозный подъем, и в этом, безусловно, была великая заслуга правящего архиерея.

Плодотворная деятельность владыки Вениамина и его помощников не могла не вызывать лютой ненависти у воинствующих безбожников и их подручных. Они прекрасно понимали, что глава Петроградской епархии никогда не изменит Христу. Выход у них был один – устранить ревностного поборника Православия…

Святитель Вениамин был арестован 1 июня 1922 года без предъявления каких-либо определенных обвинений. Единственным поводом к аресту послужила телеграмма из Москвы в Петроградский губотдел ГПУ: «Митрополита Вениамина арестовать и привлечь к суду. Подобрать на него обвинительный материал. Арестовать его ближайших помощников – реакционеров и сотрудников канцелярии… Менжинский» [117, с. 65].

Вместе с митрополитом Вениамином по делу «о контрреволюционной организации петроградского духовенства, находившегося в сговоре со всемирной буржуазией и русской эмиграцией» было привлечено более 90 человек – видные церковные деятели, священники, миряне и даже случайные люди. Параллельно было возбуждено дело против православных братств. Это был разгром лучших сил Петроградской епархии.

Рассмотрение дела началось 10 июня. Среди обвиняемых, помимо владыки Вениамина, были: епископ Кронштадтский Венедикт (Плотников), настоятели Троице-Сергиевского подворья, Казанского, Исаакиевского, Троице-Измайловского и Преображенского соборов, Покровской церкви, церкви праведных Симеона и Анны; члены правления Общества православных приходов и многие другие. Это был цвет петроградского духовенства и петроградской православной интеллигенции. Известный богоборец Красиков, прибывший на процесс от наркомата юстиции, во всеуслышание заявлял о конечных задачах следствия и отношении властей к Православию: «Вся православная церковь – контрреволюционная организация! Собственно, следовало бы посадить в тюрьму всю церковь!» [117, с. 67]

Верующие Петрограда с болью и тревогой следили за ходом процесса. Когда в здание суда доставляли митрополита Вениамина, его встречала многотысячная толпа, опускавшаяся на колени с пением «Спаси, Господи, люди Твоя…», и владыка благословлял верную ему паству.

Сведения из суда мгновенно разносились по городу. С самого начала всем было понятно, что дело митрополита Вениамина сфабриковано грубо и искусственно с одной только целью – погубить невинного владыку и его лучших соработников на ниве Божией. Еще 1 июня начальник следственной части трибунала заявил: «С безспорной точностью установлено, что в течение 4 лет, под маской церковно-приходских организаций, действовала чистой воды черносотенная клика… во главе конституционный монарх – митрополит Вениамин» [117, с. 67].

Исход разбирательства был предрешен, но владыка являл полнейшую невозмутимость. Последнее его слово, сказанное с глубочайшей искренностью, потрясло многих из неверующих людей: «…Я не знаю, что вы мне объявите в вашем приговоре – жизнь или смерть, но что бы вы в нем ни провозгласили, я с одинаковым благоговением обращу свои очи горе, возложу на себя крестное знамение (при этом владыка широко перекрестился) и скажу: " Слава Тебе, Господи Боже, за все! "» [116, с. 203]

Мужество, явленное владыкой Вениамином и его соратниками, уже нельзя было назвать обычным, земным или человеческим. Это было то особое духовное состояние жертвенности во имя Христово, которое так ярко описал в своем послании священномученик Игнатий Богоносец.

В заключительном слове адвокат Я. С. Гурович говорил: «Русское духовенство – плоть от плоти и кость от кости русского народа… Вы можете уничтожить митрополита, но не в ваших силах отказать ему в мужестве и высоком благородстве мыслей и поступков… Непреложный закон исторический предостерегает вас, что на крови мучеников растет, крепнет и возвеличивается вера…» [116, с. 202]

Уже 5 июля трибунал объявил приговор. Большинство обвиняемых были приговорены к различным срокам тюремного заключения. Митрополит Вениамин и с ним еще трое сподвижников были расстреляны в ночь с 12 на 13 августа 1922 года [8] . В брани против «мироправителей тьмы века сего» они вышли победителями, став сонаследниками Христу: Побеждающий облечется в белые одежды; и не изглажу имени его из книги жизни, и исповедаю имя его пред Отцем Моим и пред Ангелами Его (Откр. 3, 5).

Можно только догадываться, что переживал отец Варнава (Муравьев) в течение всего этого времени. Опасения за судьбу близких ему людей встречались в его сердце с горячим желанием разделить с ними подвиг исповедничества и мученичества за Христа. Несомненно, что именно эти события стали для отца Варнавы еще одним поворотным моментом в преображении его души, в преодолении последних земных привязанностей и желаний.

Потеря друзей всегда нелегка. Но здесь был случай особый, поскольку владыка Вениамин был для иеромонаха Варнавы в течение многих лет великим наставником и несравненным другом. Незримая духовная нить соединяла сердца этих двух служителей Церкви Христовой. По великой любви своей к святителю отец Варнава был, поистине, его сомучеником. Всем существом своим сопереживал лаврский инок митрополиту, желая пребывать рядом с ним даже в скорбях. Однако, Господь вел иеромонаха Варнаву иным путем – безкровного мученичества и исповедничества духовного. Промысл Божий хранил лаврского инока как будущего великого учителя и наставника малого Христова стада.

Как непросто было смириться отцу Варнаве в сложившейся ситуации, отречься от собственной воли и предать в волю Божию и себя, и владыку Вениамина, и других его соратников… В истории Православия ярким примером подобных страданий являются переживания преподобного аввы Антония Великого, когда во времена Диоклетиана враг спасения воздвиг жестокие гонения на Церковь Христову со стороны нечестивых язычников. Богоносный авва, соединенный узами неразрывной любви со святыми мучениками, искренне желал вместе с ними пострадать за Христа, но Господь никому не дал поднять на него руку [138; 17 января].