Чтение онлайн

Один из любимейших духовных писателей иеромонаха Варнавы, святитель Игнатий Брянчанинов, научал подвижника видеть все происходящее как премудрые суды Божии: «Ни одна из птиц безсловесных не падает без воли Творца своего; неужели без этой воли могло приблизиться к Вам искушение? – Нет! Оно приблизилось к Вам по попущению Бога. Недремлющее око Промысла постоянно бдит над Вами; всесильная десница Его охраняет Вас, управляет судьбою Вашею. По попущению или по мановению Бога приступили к Вам скорби, как мучители к мученику – Ваше золото ввергнуто в горнило искушений: оно выйдет оттуда чище и ценнее. Люди злодействуют в слепоте своей, а Вы соделываетесь на земле и небе причастником Сына Божия. Сын Божий говорит Своим: "Чашу, юже Аз пию, испиете". Не предавайтесь печали, малодушию, безнадежию…

Обратив взоры наши к Богу, повергнем к ногам Его вздымающиеся и мятущиеся помыслы наши, скажем с благоговейною покорностью: "Да будет воля Твоя!" Этого мало! Облобызаем Крест, как знамение Христово, руководствующее ученика Христова в Царство Небесное… На Крест возводит вера; низводит с него лжеименный разум, исполненный неверия… Люди побивали первомученика Стефана камнями, как богохульника; а по Суду Божию ему отверзалось Небо, как живому храму Святаго Духа… Дайте руку: пойдем за Христом, каждый неся Крест свой, и им и зарабатывая свое спасение…

Что еще прибавить? Прибавлю: "Блажен муж, иже претерпит искушение". "Искушен быв, может и искушаемым помогать". Желаю, чтобы эти слова Священного Писания сбылись над Вами. А Вы – утешьтесь! Не малодушествуйте от того, что победились бранью: это к духовному искусу, или опыту, и к смиренью. Мир Вам! Еще скажу: общий путь подвижников – терпением между человеками уврачевать немощь чувств, узреть Промысл Божий и войти в умную молитву…

Итак молитесь Богу, чтоб даровал Вам терпение, чтоб Вы видели постоянно над собою Промысл Божий, чтоб от этого возрастала Ваша вера и верность Богу; и тогда пусть Вас пронзают скорби, очищают от земного и приуготовляют к небесному…» [5, с. 148–151; 167–168]

«Огради душу свою крестным знамением и с верою пустись в море скорбей! Предай Богу скорбящего брата… Надо отдать всех людей Богу. Этому научает нас и Церковь – Она говорит: "…сами себе, и друг друга, и весь живот наш Христу Богу предадим". Кто предаст себя и всех Богу, тот может сохранить мертвость ко всем; без этой мертвости не может воссиять в душе духовное оживление. Если пребудешь верным Богу и сохранишь умерщвление к человекам, то явится, в свое время, нетленное духовное сокровище в душе твоей – узришь воскресение души твоей действием Духа. Об этом плотские люди не могут составить никакого понятия. Когда же, в свое время, человек увидит себя измененным, воссозданным – удивляется, как бы вновь сотворенный, рассматривает страну Духа, в которую ввел его неожиданно Бог, недоумевает – за что бы излилась такая милость Божия на ничтожное создание – человека!» [5, с. 330]

Как итог нескольких месяцев непрерывных скорбей и размышлений – прошение иеромонаха Варнавы (Муравьева) о поездке на родину для встречи с больной матерью. После вынесения приговора владыке Вениамину и его сподвижникам отец Варнава спешит отдать последний сыновний долг престарелой родительнице, чтобы вслед за тем устремиться к высотам духа, куда восходят не иначе, как через полное отречение от мира и внутреннее безмолвие.

Из книги переписки по личному составу Лавры (о зачислении, командировках и отпусках) за 1922 год [184]

Прошение

Прошу разрешить мне отпуск с 1 по 14 июля старого стиля для поездки в город Рыбинск, чтобы навестить мою больную старушку-мать.

«Заповедано инокам удаление от родителей, когда родители влекут в мир, отвлекают от Христа, но когда они больны, безпомощны, – нуждаются в руке нашей, – тогда ли отнять эту руку?! Тогда помощь и служение им причисляются к иноческим добродетелям, одобрены и похвалены Святыми Отцами», – так писал о сыновнем долге монаха святитель Игнатий [5, с. 304]. И хотя с принятием монашества отец Варнава уже не мог уделять матери постоянного внимания, оказать помощь и позаботиться о должном уходе за ней и необходимом содержании было делом его совести.

Выписка из журнала Духовного Собора Лавры за июнь-июль 1922 [185]

§ 3. Слушали: прошение свечника Лавры иеромонаха Варнавы о разрешении ему отпуска для свидания с матерью с 1 по 14 июля старого стиля.

Постановили: отпуск разрешить.

Точная дата кончины Хионии Алимпьевны не установлена, однако известно, что отец Варнава на протяжении всей жизни хранил к ней светлейшую любовь и возносил о ней самые горячие свои молитвы. Примером в этом для лаврского монаха служил его духовный отец, преподобный Варнава Гефсиманский, который, уже будучи известным на всю Россию старцем, необыкновенно чтил свою смиренную старушку-мать.

Тем временем происходили все новые и новые аресты. В сентябре 1922 года в заключении оказался еще один видный церковный деятель – епископ Ямбургский Алексий (Симанский). Вместе с ним была арестована большая группа духовенства, впоследствии высланная в Среднюю Азию. Самого же владыку Алексия отправили на 3 года в Казахстан [117, с.88].

4 января 1923 года постановлением ГПУ были осуждены находившиеся в доме предварительного заключения епископ Ладожский Иннокентий, архимандрит Гурий и брат его, иеромонах Лев (Егоровы). Епископ Иннокентий и архимандрит Гурий, как страдавший туберкулезом, были высланы на два года в Туркестан, а иеромонах Лев – на тот же срок – в Оренбургскую губернию [163, с. 441].

А 10 февраля 1923 года аресту подвергся владыка Николай (Ярушевич). Обвинение было стандартным: «организация помощи международной буржуазии». 30 марта 1923 года он был выслан на 3 года в Коми-Зырянский край [117, с. 89].

Неспокойно было и в самой Лавре. Жизнь обители постоянно нарушалась вторжениями различного рода комиссий и проверок (финансовых, пожарных, санитарных, музейных), другими, явно надуманными мероприятиями со стороны богоборческих властей.

В это же время необычайно активизировались злостные элементы. За первые четыре месяца 1923 года последовательно подвергались ограблениям: Свято-Троицкий собор, ризница, Тихвинская церковь, музей, митрополичьи покои, Крестовая и Исидоровская церкви [237–240]. Как правило, грабители похищали серебряные ризы и золотые венчики с досточтимых икон, живописные образы работы известных мастеров, а также предметы, имевшие антикварную ценность – старинные бронзовые часы, подсвечники, фарфор и другие редкие вещи. В связи с создавшимся положением, Духовный Собор Лавры принял решение с 17/30 апреля 1923 года установить ежедневные групповые ночные дежурства братии на территории Лавры [241]. Любое из таких дежурств грозило столкновением иноков с вооруженными грабителями, но, по милости Божией, ночные грабежи неожиданно прекратились.

Среди братии Лавры продолжались аресты. В апреле 1923 года был арестован заведующий лаврской киновией иеромонах Игнатий [241] и с ним еще ряд монашествующих, обвиненных в «реакционной настроенности против государственной власти и антисоветской агитации». Никто из иноков Лавры, выходя утром к богослужениям и на послушания, не был уверен, что вернется к вечеру в свою келлию…

Вместе с арестами – новые скорби. На этот раз связанные с захватом власти в Церкви самочинным обновленческим Высшим церковным управлением (ВЦУ), членов которого митрополит Вениамин отлучил от Церкви незадолго до своего ареста. Волны смуты постепенно докатились и до Александро-Невской Лавры, обладавшей правом ставропигии и подчинявшейся непосредственно Патриарху, а потому долгое время воздерживавшейся от участия в борьбе, которая разгорелась в Петроградской епархии между «живоцерковниками» и сторонниками Патриаршей Церкви.