Чтение онлайн

Первое правило каждой драки – вывести противника из себя. Достигается это разными способами. Фёдор выбрал самый простой.

– Слышь, ты, козёл, отпусти человека, – мирно сказал он. – Поговорим по-мужски, один на один. Или дрейфишь, баклан недоделанный?

Монстр, однако, не обиделся. Он ухмыльнулся и свободной лапой сделал непристойный жест, что очень не понравилось Фёдору.

– А за такие телодвижения можно и схлопотать, – заметил он. – Тебя в детстве папа с мамой не учили, что хамить нехорошо? Хотя какие у тебя папа с мамой… Такие же монстры позорные.

Монстр засопел. Упоминание родителей в оскорбительном контексте ему точно не понравилось. Заметив это, Фёдор продолжал с удвоенной энергией.

– И какой хозяин тебя только на работу нанял, – задумчиво сказал он. – Морда ящиком, руки крюки, душонка трусливая… Над собой поработать не хочешь? А то ведь к зеркалу и подойти-то стыдно, небось… Отпусти мужика, урод! – неожиданно заорал он.

Монстр вздрогнул. Маленькие красные глазки, усугублявшие общую мерзость облика, уставились на бойца с тупой ненавистью. Достал его Фёдор, достал.

– Ну, всё… – отчётливо проскрежетала тварь.

С этими простыми словами она, словно цыплёнка, отшвырнула полузадушенную жертву и ринулась на сына эфира. Тот и пистолет не успел достать. Хотя и не пытался. План борьбы у Фёдора был иной. Среди многочисленных приёмов Хаудуюдуня русскую душу особенно грел один под названием «Подсобный предмет, несущий врагу временную недееспособность». В соответствии с канонами приёма Фёдор краем глаза присмотрел под ногами замечательную дубину. Теперь оставалось схватить и обрушить её на череп неприятеля. Фёдор так и поступил.

– Зацени! – посоветовал он монстру от всей души.

Нельзя сказать, что приём оставил чудовище равнодушным. Судя по трубному реву, оно приём очень даже заценило. Однако эффект оказался не совсем тот, на который боец рассчитывал. Череп уцелел, зато дубина сломалась. «Коленвал бы сюда…», – запоздало подумал Фёдор.

Тем не менее, монстр на пару секунд был выбит из колеи. Пользуясь моментом, сын эфира перешёл врукопашную и обрушил на противника град ударов. Каждым ударом можно было бы сокрушить стену в полкирпича. Однако организм твари оказался на редкость прочным. Она лишь крякала, организованно отступая под натиском Фёдора. А потом и сама перешла в контратаку.

Теперь отступал Фёдор. Перед лицом мелькали кошмарные лапы, в уши лез утробный рык, нос тревожил гнусный запах чешуйчатой шкуры. Но Фёдор хладнокровно отводил или отбивал удары, или просто уклонялся и вообще не терял головы. На тренировках Суй Кий и не так гонял. Только теперь боец до по-настоящему оценил исполненный мудрости жест наставника, посредством которого тот изложил народную китайскую истину: «Тяжело в учении – легко в бою».

Но как пригодился бы коленвал…

Полковник Лефтенант испытывал затруднение.

Как руководитель экспедиции, он должен был вступить в бой, и на пару с Фёдором завалить упрямую тварь. Но делать этого не собирался. Была на то веская причина. Да и по чисто техническим соображениям вклиниться в поединок он не мог. Сам недурной рукопашник, Лефтенант просто не поспевал за темпом движения дерущихся. Монстр двигался молниеносно, Фёдор был ещё быстрее. Вломившись в схватку, полковник имел шансы нахватать плюх с обеих сторон. По этой же причине нельзя было стрелять. Лефтенант с невольным раздражением думал, что по своим бойцовским качествам никто из гвардейцев инквизиции с Фёдором и близко не стоял.

А как человек со спортивной жилкой, полковник следил за боем с невольным азартом. Это был Бой с большой буквы, достойный сериала «Ядрёный кулак». Герои древних мифов Ван Дам и Джеки Чан обзавидовались бы. Вот только неясно пока, на кого ставить…

Услышав за спиной лёгкий шум, Лефтенант резко обернулся. Через пролом в кустарнике к месту поединка просочился арьергард экспедиции: Мориурти, Валькирия и Корней.

– Вы что тут делаете? – прошипел полковник. – Я где велел находиться?

– Да ладно, – отмахнулся профессор. – Не будьте формалистом. Считайте, что мы тянемся к руководству…

Обернувшись к полю брани, он с удовольствием добавил:

– Во дают!

На самом деле поединок сам по себе профессора не интересовал. Его интересовал Фёдор.

Как биолог, профессор вполне представлял границы физических возможностей человека. И теперь он с нарастающим удивлением следил за действиями сына эфира. То, что вытворял Фёдор, переходило всякие границы. Даже с учётом природной силы и натренированности. Даже с учётом стресса, вызванного лютой опасностью… Впрочем, если принять некоторые стимуляторы… Да нет, ерунда: откуда им тут взяться? И когда бы Фёдор успел их принять? Опасность возникла абсолютно неожиданно…

Непростой парень этот боец, очень даже непростой. Весь в непонятках, как рождественская ёлка в игрушках. Дважды чудом избежал смерти. Кто на него охотится? Почему? Каким образом Фёдору так везёт? Или причина не в обычном везении? Случайно или нет зверечеловек возник на пути экспедиции?

Мозг учёного холодно и настойчиво искал ответы на вопросы, а глаза с невольным восхищением следили за перипетиями схватки.

Прижав ладошки к пылающим щекам, Валя-Кира лихорадочно соображала, чем бы помочь Фёдору.

Стрелять она не могла по той же причине, что и Лефтенант. А заклинания, которые торопливо читала вполголоса, на монстра не действовали. То ли он заговорённый, то ли её сил не хватает, то ли территория здесь такая…

Валя была неплохой колдуньей. Баронессой канала «Чародей-ТВ» она (пусть даже с помощью и по воле одного влиятельного лица) стала в честной борьбе – превратила основных конкурентов на кресло в различные неодушевлённые предметы. Нечего претендовать на её законное место… Ну, потом-то, конечно, расколдовала… Помогали природные способности, красный диплом «Универмага» – школы универсальной магии и скрытые волшебные свойства фамилии Мильдиабль. Но здесь, в зоне, её навыки работали слабо. Одно слово – аномалия…

Фёдор ей почти нравился. В огромном русоволосом парне, который влюбился в неё с первого взгляда (а какая женщина этого не поймёт!), она чувствовала честь, совесть, надёжность, высшее специальное образование и служебную перспективу. Не красавец, правда, но ему же не в гламуре тусоваться. А что простоват, не беда, – не всем же быть мыслителями. Да и простоват ли? Как он ловко обвёл вокруг пальца дубов-киллеров… Впрочем, не в этом дело. «Был бы человек хороший», – говаривала мать, если речь заходила о будущих женихах. А как трогательно и неуклюже он пытается ухаживать за ней… Не то, что хлипкие великосветские поклонники, блистающие утончённостью и раскованностью манер…