Святой Рейтинг
Шрифт:
– Я сам подготовлю, – буркнул он. – Распорядитесь, чтобы почтового голубя устроили и накормили. А завтра в девять утра пусть его доставят ко мне.
«Интересно, что ты там подготовишь для Лефтенанта?» – подумал великий инквизитор.
«Не твоё собачье дело», – подумал глава Корпорации.
– Да, ваше преосвященство, – вспомнил вдруг он. – Лефтенант сообщает, что этот… как его… Фёдор Огонь особо отличился. Ну, там с монстрами воевал, и вообще… Проследите, чтобы парня наградили орденом за заслуги перед Корпорацией третьей степени. Нет, лучше второй. Посмертно…
Брови кардинала поползли вверх.
– Посмертно?
– Ну, или после возвращения, – недовольно поправился император. – А там уж как получится…
– Всё будет сделано, – сдержанно заверил кардинал. – Разрешите удалиться?
– Удаляйтесь, – величественно разрешил император.
«Сволочь», – подумал великий инквизитор, кланяясь.
«Иуда», – подумал глава Корпорации, кивая в ответ.
Глава тринадцатая
Пятая колонна
Судя по всему, это был конец. Лучше бы пистолет… но он остался под подушкой. И не факт, что обычные пули возьмут нечисть. А что её вообще может взять? Или, хотя бы, остановить? Вроде вурдалаки не торопятся, крадутся по сантиметру, но уже приблизились на опасное расстояние…
– Ребята, – жалобно сказал Фёдор, – вы чего? Это же я, Фёдор! Зачем пугаете?
Ребята смотрели пустыми белёсыми буркалами и надвигались с неотвратимостью танков.
– Хозяин! – истошно закричал Фёдор. – Пантелеймон! На помощь! Смотри, что у тебя дома творится!
Чем ему может помочь хозяин, Фёдор не знал. Может, у него кол осиновый во дворе заначен? Или пули серебряные в загашнике?.. Да нет, ерунда. Это был вопль отчаяния, и ни пенсом больше.
Такое впечатление, что Пантелеймон дежурил за дверью. Во всяком случае, распахнулась она мгновенно, словно откликнулась на крик Фёдора. На пороге стоял голый Забубённый, и был он такой же синий и мосластый, как и все остальные, кроме Фёдора. Боец судорожно сглотнул.
– Ага, – сказал хозяин, лязгая зубами. – Общаетесь, значит? Процесс пошёл? Дело хорошее. И чего кричал, спрашивается…
С этими словами он влился в группу упырей.
В этот миг Фёдор с невыразимой радостью почувствовал, что безымянный палец левой руки припекло. Пора, ох, пора талисману подбросить шпаргалку! Дело дрянь, счёт на секунды, без подсказки не выкрутиться… Шпаргалка, как обычно, располагалась на ободке перстня и состояла из двух слов: «Спасательный круг!»
Фёдор машинально оглянулся и чуть не выругался. Какой ещё спасательный круг? Не на пляже ведь, не на теплоходе. Чудит яшма, чудит. Нашла время, ёксель-моксель…
Но в голове что-то щёлкнуло, провернулось, и заработала глубинная память. В босоногом детстве он что-то такое слышал… нет, видел на родном отцовском канале телепостановку по мотивам древнего сочинения… Словом, какой-то парень влип в схожую ситуацию, и некоторое время спасался лишь тем, что очертил вокруг себя обычный круг, подкреплённый молитвой, и нечисть не могла переступить его границы. И если в конце концов парень погиб, то по собственной глупости: куда-то не туда посмотрел, за что и был растерзан.
Но как начертить? Ни краски, ни мела, ни простого карандаша… С мужеством обречённого Фёдор вцепился зубами в правый указательный палец. Брызнула красная струйка. Нечисть жадно зашевелили ноздрями. Фёдор собственной кровью молниеносно начертил круг чуть ли не под ногами у вурдалаков. Но поскольку боец был загнан в угол, на самом деле вышел сектор, упиравшийся с обеих сторон в стены. Ну и ладно. Главное, что упыри остановились и начали топтаться на месте, не в силах переступить кровавую черту. Фёдор наскоро прочёл молитву: «Рейтинг, Рейтинг, ты могуч…». Вот теперь можно перевести дух.
– Что за дела! – взвизгнула Валя, трясясь, как в лихорадке. Фёдор с болью смотрел на увядшие черты возлюбленной. – Я во что-то упёрлась!
– Я тоже, – сипло сказал Лефтенант. – А куда делся этот?.. Слышь, боец, ты где? Отзовись!..
Ага! Щас всё брошу и отзовусь!.. Значит, они его не видят. Ай да круг! Фёдор малость приободрился.
– Не уйдёт, – проскрежетал Варфоломей. – Поднимите мне веки.
Корней мелким бесом кинулся к вожаку и выполнил приказ. Некоторое время Варфоломей озирался по сторонам, грузно поворачиваясь всем телом. Фёдор упорно смотрел в стену. Играть с упырём в гляделки не было ни малейшего желания.
– Всё равно ни хрена не вижу, – признался Варфоломей.
Он с трудом поднялся в воздух и грузно запорхал по комнате. Если кто видел летающего бегемота, может представить. Искоса наблюдая за полётом, Фёдор с облегчением убедился, что граница сектора распространяется и на воздушное пространство. Даже взлетев под потолок, Варфоломей бился головой о невидимую стену.
– Что делать-то будем? – жалобно проскулил Мориурти, который, судя по голосу, проголодался больше всех.
Варфоломей слёту залепил ему оплеуху, опустился на пол и взмахом руки подозвал остальную нечисть. Сблизив синюшные морды, упыри начали шушукаться. Наверное, анализировали ситуацию и вырабатывали согласованное решение. Мориурти обиженно скулил и прислушивался издали.
Фёдор на всякий случай прочитал ещё одну молитву: «Рейтинг всегда живой, Рейтинг всегда со мной…». После этого боец уселся на пол по-турецки, подпёр кулаком голову и принялся мыслить.
С непривычки выходило туго, но кое-что было очевидно. Конечно, его товарищей заколдовали. И, конечно, заколдовали чёртовы менестрели, которые как бы случайно встретились на большой дороге. Иначе с чего бы Лефтенант, Мориурти и все остальные бормотали, как заведённые: «А я тринадцатый такой…»? Кто и зачем подослал менестрелей, разберёмся потом. Сейчас важно расколдовать соратников. А как?
«А вот как», – сказал вдруг невидимый собеседник. Это был внутренний голос, чёртиком выскочивший из глубин подсознания и вклинившийся в мыслительный процесс. Фёдор даже вздрогнул от радости. Именно внутренний голос подсказал намедни в лесу, как справиться с монстром, хотя, казалось, всё уже пропало…
Сын эфира слушал со вниманием, обострённым смертельной опасностью. «Слушай, а если не получится?» – спросил он, когда собеседник по пунктам изложил инструкцию к действию. «Чего это вдруг?» – удивился внутренний голос. «Ну, мало ли…». Внутренний голос помолчал. «А тебе есть что терять?» – наконец ответил он вопросом на вопрос – исчерпывающе и сухо. Как неродной, честное слово, мог бы и поласковее… Но, в общем, замечено верно: терять нечего.