Чтение онлайн

Потом кто-то довольно сильно сжал мою руку повыше локтя, я почувствовал острое жжение, но стерпел, даже не посмотрел на руку, ибо находился в каком-то странном состоянии, как в полусне, голосов тоже не слышал, но то, что, несомненно, было сказано, буквально впечаталось в мой мозг: «Раймон, ты живешь неправильно, редко бываешь в церкви, мало молишься. Подумай над тем, что я сказал, осмотрись вокруг, остановись сам и останови тех, кто рядом с тобой». В те мгновения я не сразу все понял. Когда свет померк и в каплице снова потемнело – лишь свечи бросали тусклый отблеск, я приподнял руку и чуть было не вскрикнул: на ней были видны очень четкие отпечатки чьих-то пяти пальцев. Следы божественной руки слегка кровоточили, жжение не проходило, я отвлекся от этого, стал припоминать каждое слово, сказанное мне святым Шарбелем. Видеть – я его не видел, но кто иной мог быть в его последнем прибежище, кроме него самого?

Возвратясь в Бейрут, я не пошел на работу, а созвонился с нашим врачом и поехал к нему. Ничего не утаивая, рассказал, как было дело. Врач тут же созвал к себе в кабинет коллег – хирургов, терапевтов, сотрудников химической лаборатории. И началась круговерть: меня осматривали, без конца спрашивали о деталях чудесной встречи, взяли различные анализы. В нашем ядерном центре замечательные врачи. Все происходило быстро и без суеты. И вскоре консилиум единодушно признал: «Это явно не химический ожог, как и не термический. Без сомнения, ожог неестественного происхождения». Добавлю, что меня обследовали врачи и ученые не только Ливана, но и Франции, Египта и Сирии.

Лишь на пятый день область ожога стала подсыхать, боли прекратились. Я не больно-то радовался, отлично понимал: это чисто внешняя сторона случившегося. Стал напряженно раздумывать над тем, что услышал в обители Святого Шарбеля, и не сразу, но все же пришел к убеждению: отец Шарбель был полностью прав. Я стал забывать о религии, о Боге, вел суетную жизнь, готовил один из ядерных проектов. Нужно менять отношение к жизни. Вскоре, к удивлению коллег, я оставил работу в ядерной промышленности, стал больше внимания уделять духовной жизни, чаще посещать монастыри, больше и искреннее молиться. Мало того, друзья под впечатлением моего рассказа тоже изменили свою жизнь в лучшую сторону. И вот что постоянно напоминает о том чуде – едва начинаю забывать о таинственной встрече, как на руке, на том самом месте, вновь появляются четкие и довольно болезненные отпечатки святой руки».

«Не отчаивайся, я помогу тебе выздороветь, вернуться к полнокровной жизни, – сказал святой Шарбель крайне удивленной и перепуганной женщине по имени Майя, – и, пожалуйста, верь мне, ты же ливанка по происхождению».

Этому ночному разговору, который происходил то ли во сне, то ли наяву, она не придала значения. Просто долго думала перед сном о своей тяжкой болезни, но то, что святой Шарбель, о котором Майя слышала от своих родителей, являлся ей, готова подтвердить под присягой. Она христианка-маронитка, одной веры со святым Шарбелем, поэтому Майя и узнала монаха, умершего сто лет назад.

Женщина рассказала о своем сне родителям, друзьям, докторам, которые ее в то время лечили. Все, кроме родителей, сошлись на том, что не стоит верить снам, тем более что в таком городе, как Сан-Франциско, есть лучшие в мире клиники и врачи – настоящие волшебники.

Майя успокоилась, но все последовавшие за этим события явились неоспоримыми доказательствами того, что разговор со святым из Ливана был реальностью. Очень скоро она снова увидела святого Шарбеля.

– Ты – верующий человек, и просьбы твои к Господу услышаны. Да, болезнь твоя очень серьезна, и ты боишься предстоящей операции.

– Ты прав, святой отец, – прошептала Майя, – я очень боюсь операции, боюсь смерти.

– Врачи, к сожалению, помочь тебе не в силах, но я сам буду оперировать.

Когда Майя открыла глаза, святого в комнате не было. Она помолилась и снова легла спать.

Итак, точно в назначенное время Майя приехала в госпиталь, где ее уже ждали хирурги. Женщина в сопровождении отца и матери вошла в ординаторскую.

– Господа! – решительно заявила Майя. – Простите, но я отказываюсь от операции.

Майя возвратилась домой и долго не хотела ни с кем разговаривать, а боли, как назло, стали острыми. Она стиснула зубы и терпеливо стала ждать продолжения пророческого видения, ждала святого. Порой ей казалось, что она совершает непростительную ошибку: «А если все мне приснилось? Если отец Шарбель не станет меня оперировать?» Словом, вопросов было намного больше, чем ответов.

Но она твердо верила в то, что святые не обманывают. И была вознаграждена за терпение и веру. Отец Шарбель явился к ней в тот момент, когда Майя перестала ждать его. И… исцелил ее, взяв слово не рассказывать о деталях операции никому.

Буквально на следующий день женщина поехала в клинику на обследование. Результаты показали, что легкие женщины полностью очистились от слизи и гноя. Почти полностью исчезли острые боли, стало легко и свободно дышать, вернулся интерес к жизни.

Мы читаем письмо африканца – гражданина Республики Бенин Рене Эль Акоби.

«Я, Рене, простой человек из набожной африканской семьи. Мы не просто африканцы, но и христиане, и очень гордимся этим обстоятельством. Однако сегодня мое письмо не об этом. Вы сами поймете, о чем речь.

Два месяца назад я отправился на автомашине по делам в соседнее государство Буркина-Фасо. В то время я ничего не знал о поступке моей матери, обо всем узнал намного позже.

Дорога, я вам скажу, из Бенина в Буркина-Фасо очень трудная, всюду непроходимые джунгли, ездят по ней люди крайне редко, боятся. В самом деле, чуть зазеваешься, свернешь с нее, считай, пропал, самому не выбраться. Однако я ни о чем плохом не думал, размышлял о том деле, которое мне предстояло совершить, оно должно было многое поменять и в карьере, и в жизни. И думать не думал о возможной беде. И вдруг мотор машины заглох. Абсолютно ничего не понимая, я выбрался из автомобиля, стал осматривать двигатель. И очень скоро обнаружил, что кончился бензин. Недоуменно пожал плечами. Как такое могло случиться? Неужели я перед отъездом не осмотрел канистры? А возможно, бензин вытек на тряской дороге? Не сразу дошло до меня, что попал в смертельный переплет. Огляделся по сторонам и с горечью понял: пришел конец моей молодой жизни. Ни людей, ни жилья вокруг, одни дикие звери да черные птицы, которые словно чуют мою беду.

И еще я с опозданием осознал, что дело идет к ночи, в джунглях темнеет быстро. А вместе с темнотой шансы на спасение резко снижаются.

Отчаяние охватило меня. Я сел в машину и горько заплакал. Надо же такому случиться – пропасть в самом начале жизни. Я закричал, что было силы, но никто не откликнулся. И вдруг… я даже глазам своим не поверил – ко мне прямо по дороге направляется старик, странный такой, весь белый и не похож на африканца. И в руке он держит вроде бы какую-то емкость. «Померещилось, – с горечью подумалось мне, – прямо тебе старик да еще с бензином. Чудес на свете не бывает». А старик спокойно подходит ко мне и спрашивает, что случилось, почему остановился. Спрашивает, а сам, конечно, все видит и все понимает. Я тогда сгоряча даже не подумал, откуда он мог взяться в эдакой глуши. Так обрадовался, что вновь заплакал, но уже от появившейся надежды.

Торопясь, я начал рассказывать старику о своей беде. И едва закончил рассказ, как этот благообразный человек, лицом похожий на араба, протягивает мне (хотите верьте, хотите нет) самую настоящую канистру с бензином и говорит: «Возьми! Это бензин. Тебе хватит доехать до первой автозаправочной станции, там вновь заполни канистру».

– А я доеду до автозаправки? Не заблужусь? – спрашивал что-то еще, а сам держал обеими руками бесценную канистру. – Скажите, как ваше имя, где мне найти вас, чтобы отблагодарить?