Чтение онлайн

Секретарша начальника департамента капремонта грудью встала на защиту своего руководителя. Не обращая внимания на удостоверение Гурова, она, словно Матросов грудью на амбразуру, была готова костьми лечь перед дверью своего шефа, утверждая, что к нему нельзя, поскольку там «крайне важное совещание». Сыщик даже удивился такой ее преданности своей профессии. Однако убеждать он умел и, заверив секретаршу, что просто постоит в сторонке и подождет, пробрался в этот неприступный бастион, коим стал кабинет начальника департамента.

На тихо вошедшего внутрь кабинета Гурова никто из четверых мужчин, о чем-то яростно споривших над разложенными на столе чертежами, поначалу не обратил внимания. А верховодил на этом собрании невысокий, сухопарый и смуглый мужчина с сединой в волосах. Гуров предположил, что это Салихов, и не ошибся. После нескольких минут спора с оппонентом седовласый начал переводить взгляд на своего соседа слева и уперся глазами в Гурова.

– Вы кто? И кто вас сюда пустил? – довольно жестко поинтересовался он.

– Полковник Гуров. Следователь по особо важным делам из Главка, – спокойно ответил сыщик.

Седовласый понимающе кивнул.

– Так, ребята. На сегодня галдеж закончен. Марш по своим местам, – проговорил он и повернулся к своему предыдущему оппоненту: – А тебе, Сергеич, повторяю: этот проект капремонта настолько вылезает за смету, что туда можно еще один дом засунуть. Два дня на переделку, и больше слушать ничего не хочу!

Все трое участников совещания потянулись к выходу, словно и не замечая Гурова, стоявшего у стенки. В глазах у каждого из них сыщик увидел самые разные эмоции. Один уходил с облегчением и благодарностью, другой был задумчив, и только на лице Сергеича, как в открытой книге, читались злость и раздражение.

– А вы, как я посмотрю, довольно жесткий начальник, – улыбнулся Гуров.

– Может, и жесткий, но справедливый. Мы тут не Илоны Маски. У нас денег на то, чтобы делать, как нам хочется, нет ни фига, – поморщился в ответ Салихов.

По характеру, как и по внешности, начальник департамента капремонта был полной противоположностью Соловьева. На вопросы отвечал хоть и не с полной откровенностью, но не пытался юлить и не уклонялся от прямых ответов. Впрочем, про Киреева Салихов сказал то же самое, что и предыдущий собеседник сыщика – нет врагов, нет друзей. Никто из подчиненных его не хвалит, но и не проклинает. Киреев был человеком скрытным и близко к себе никого не подпускал. И это вновь натолкнуло Гурова на мысль: за что такого убивать? Тем более таким способом. Ладно бы еще в случайной ссоре или просто под руку попался… Но казнить?

– А вы долго были знакомы с Киреевым? – Гуров с интересом смотрел на своего собеседника.

– Да лет двадцать, наверное, – чуть задумавшись, ответил тот. – Павел здесь, в московском правительстве, под моим началом работать начинал. А потом потихоньку обходить по карьерной лестнице начал. А вот теперь и он у меня начальником стал… – И тут же перебил себя: – Был! Черт, не успел еще к этой мысли привыкнуть.

– Значит, слышали о тех уголовных делах? – Со стороны сыщика это было, скорее, утверждение.

– Товарищ полковник! Да кого из начальников в коррупции не обвиняют? – рассмеялся Салихов. – Чушь все это! Я уже со счета сбился, сколько раз мне такие обвинения бросали. Если бы я за каждое из них хотя бы рубль получил, давно бы уже на Рублевке жил!

И сам рассмеялся своему каламбуру.

– То есть вы уверены, что взяток он не брал? – Гуров пристально посмотрел на собеседника.

– Я и в себе-то не всегда уверен, а уж за других ручаться! – махнул рукой Салихов. – Но раз ваши не нашли состава преступления, значит, не брал!

– Значит, вы о врагах Киреева ничего не слышали? – Гуров подумал, что пора завершать разговор, но на всякий случай в последний раз решил закинуть удочку.

– Говорю же вам, он даже не ругался ни с кем ни разу, – усмехнулся Салихов и тут же застыл. – Хотя подождите! Один раз я слышал, как Киреев ругается. У меня тогда даже глаза на лоб вылезли. Никогда не думал, что кто-то сможет нашего Пашу лишить самообладания.

– Не с Геннадием, случайно? – прищурился сыщик.

– А вы откуда знаете? – удивленно уставился на него чиновник.

– Слухами земля полнится, – усмехнулся сыщик. – Продолжайте.

– Да тут и рассказывать особо нечего. – Салихов не отрывал от Гурова удивленного взгляда. – Давно это было. Года три или четыре назад. Я даже не помню, по какому поводу меня тогда Павел к себе вызвал, но в кабинете мы были одни. Тут влетает какой-то мужик и начинает орать на Киреева: «Ты че, берега попутал? Совсем ни хрена добра не помнишь?..» Ну, или что-то в этом духе. Дословно я вам не передам. Павел ему: «Гена, успокойся», а этот мужик в ответ: «Мне успокоиться? Да я тебя сейчас так успокою». И вот тут Киреев заорал: «Ты че, Снегирев, охренел? Ты МНЕ угрожать будешь? А ну, вон отсюда, сука, пока я охрану не вызвал!» Несколько секунд они друг друга глазами сверлили, пока я с открытым от удивления ртом стоял, а потом мужик говорит: «Ну-ну, Павел, ты об этом еще сильно пожалеешь!» И вышел, хлопнув дверью. Я к Павлу поворачиваюсь и спрашиваю: «Это кто?» А он мне, причем совершенно спокойно: «Не важно. На сегодня мы с тобой закончили. Иди, Артур, работай».

– А вы этого Снегирева после того случая когда-нибудь видели? – поинтересовался сыщик.

– Понятия не имею! – развел руками Салихов. – Я даже не запомнил, как он выглядел. Я просто от Паши глаз не мог оторвать, поскольку в гневе его ни разу в жизни не видел. Ни до, ни после!..

Нет, февраль в Москве в этом году однозначно не задался. Только вчера, когда в ясный и радостный денек коммунальщики закончили устранять то безобразие, которое устроил циклон «Ольга», казалось, что весна уже близко. Даже синицы со всех сторон тенькали, призывая ее. А сегодня все изменилось вновь. На улице шел мокрый снег, тяжело шевелящийся под порывами ветра. Было как-то слякотно-неприятно. И чувствовалось разочарование: «Блин, опять! Ну когда это закончится?»

Впрочем, Гурова погода не очень заботила. Разве что тем, что затрудняла дорогу до Главка. Все его мысли занял Киреев. Именно Киреев, а не предполагаемый убийца, поскольку сыщик никак не мог понять, что он был за человек. Очень часто в сыскном деле понимание характера жертвы, его страстей, пороков, потребностей, достоинств и недостатков помогало понять, кто именно мог желать ему смерти. А тут – пустота. Либо покойный заместитель мэра жил двойной, а то и тройной жизнью, либо он один раз в жизни допустил страшную ошибку, и именно она привела его на эшафот.

Еще одно правило сыска – ищи того, кому смерть жертвы была выгодна, – тоже не работало. Ну, во-первых, ради выгоды обычно убивают более гуманными методами (яд там, кинжал или веревка; пистолет, на крайний случай). А во-вторых, судя по тому, что вчера узнал Гуров, смерть Киреева никому выгоды не принесла. Разве что какое-то мимолетное удовольствие для человека, совершившего месть.

Вот только сыщик очень сильно сомневался, что это была месть. Это была казнь. Эшафот. Исполнение приговора тому, кого признали виновным. А если так, то неведомый пока Геннадий Снегирев отпадает. Судя по их отношениям с Киреевым, он мог бы отомстить за обиду… Впрочем, а кто сказал, что казнь виновного – это не месть ему?