Святой
Шрифт:
Не злись? Я смеюсь, звук резкий в тишине моей квартиры. Она просит о невозможном.
Я печатаю три разных ответа, удаляя каждый, прежде чем наконец остановиться на:
Я: У тебя время до пятницы, Лили. Потом я приду за тобой, и даже твой отец не сможет удержать тебя от меня.
Я нажимаю «отправить», прежде чем успеваю передумать. Пусть знает, с кем имеет дело. Пусть проведет неделю, думая обо мне, желая меня, так же, как я буду думать о ней.
Мой телефон снова вибрирует почти мгновенно.
Лили: Не угрожай мне, Лука. Я не одна из твоих сотрудниц.
Огонь в ее ответе заставляет меня улыбнуться, несмотря на гнев. Вот это моя девочка — свирепый маленький котенок, который думает, что у нее есть когти.
Я: Это не угроза, малышка. Это обещание. Пятница. Будь готова.
Я бросаю телефон на диван и наливаю еще выпить. Четыре дня. Я могу дать ей четыре дня на игру в независимость, на попытки убедить себя, что ей не нужно то, что я предлагаю. Но в пятницу Лили Мур будет там, где ей и место — в моей постели, в моих руках, под моей защитой.
И на этот раз я ее не отпущу.
Глава 16
Лили
Я просыпаюсь с толчком адреналина, мое тело покрыто потом, сердце колотится о ребра, будто пытается вырваться. Фрагменты сна все еще цепляются за меня — руки Луки на моей коже, его губы на шее, его голос — темный шепот в моем ухе. Я сжимаю бедра, смущаясь того, насколько я влажная просто от сна о нем.
— Боже, — шепчу я в тишину своей детской спальни. Резиденция губернатора безмолвствует вокруг меня, плотные шторы блокируют утренний свет. Я тянусь к телефону на тумбочке, мои пальцы зависают над именем Луки. Его последнее сообщение смотрит на меня в ответ.
Лука: Это не угроза, малышка. Это обещание. Пятница. Будь готова.
Дрожь пробегает по мне, не имеющая ничего общего с кондиционером. Часть меня хочет написать ему, сказать, что я скучаю по нему, что мне жаль, что я сбежала. Другая часть — рациональная — знает, что мне было нужно это пространство. Нужно было отстраниться от его интенсивности, его собственничества, его способности заставить меня забыть, кто я есть.
Я откладываю телефон, ничего не напечатав. Еще четыре дня. Четыре дня, чтобы понять, чего я хочу.
Ванная комната, примыкающая к моей комнате, полностью мраморная, с золотой фурнитурой — таково представление моего отца о роскоши. Я пускаю воду настолько горячую, насколько могу вытерпеть, наливаю лавандовую соль для ванны, наполняющую комнату ароматным паром. Когда я погружаюсь в воду, я закрываю глаза и сразу же вижу лицо Луки — пронзительные голубые глаза, эту понимающую усмешку. Моя рука скользит между ног прежде, чем я успеваю себя остановить.
Я представляю, что это его пальцы касаются меня, его голос приказывает мне кончить для него. Проходит немного времени, и я прикусываю губу, чтобы не закричать, мое тело напрягается, а затем расслабляется волнами удовольствия, оставляя меня бездыханной.
— Глупо, — бормочу я потом, погружаясь глубже в остывающую воду. — Так глупо.
Я не могу продолжать в том же духе. Не могу позволить ему поглощать мои мысли. Он опасен — не только из-за того, кто он, но и из-за того, что он заставляет меня чувствовать. Будто я сделаю все, чтобы он продолжал смотреть на меня так же.
К тому времени, как я одеваюсь и спускаюсь вниз, я почти убедила себя, что переболела им.
Мама уже за завтраком, газета разложена рядом с ее тарелкой с нетронутым тостом. Она поднимает глаза, когда я вхожу, ее улыбка слегка теплеет по краям.
— А вот и ты, дорогая. Я уже начала думать, что ты проспишь весь день.
— Извини, — бормочу я, скользя на стул напротив нее. — Плохо спала.
Она изучает меня поверх своей кофейной чашки, ее глаза — такие же голубые, как у меня — не упускают ничего.
— Ты выглядишь уставшей. Ты все еще не собираешься сказать мне, почему вдруг решила приехать посреди семестра?
Я пожимаю плечами, сосредоточившись на намазывании масла на кусок тоста, который мне не нужен.
— Просто соскучилась по дому.
— Ммм. — Она не верит мне — мы обе это знаем — но не настаивает. Вместо этого она складывает газету и откладывает ее в сторону. — Что ж, раз уж ты здесь, я подумала, мы могли бы заняться чем-нибудь вместе. Только, девочки.
— Например? — спрашиваю я, благодарная за смену темы.
— В городе открылся новый спа-салон Serene Waters. Говорят, довольно необычный. Очень эксклюзивный, очень... погружающий, как они это называют. — Она подается вперед, воодушевляясь. — Они подстраивают весь опыт под тебя на основе анкеты, которую заполняешь заранее. Ароматерапия, звукотерапия, массаж, полный комплекс.
— Звучит неплохо, — признаю я. День, посвященный уходу за собой, может быть именно тем, что нужно, чтобы проветрить голову.
— Я уже забронировала место на сегодня после обеда. У твоего отца весь день встречи, а мальчики все еще в школе, так что время идеальное.
Я киваю, выдавливая улыбку.
— Конечно, мам. Я бы хотела.
Только после того, как я согласилась, меня поражает мысль, как ушат ледяной воды. Лука знает каждое элитное заведение в штате. Его деловые интересы касаются всего. Что, если спа-салон принадлежит ему? Что, если он там?
Мой желудок скручивает от смеси страха и предвкушения, физическая боль распространяется по животу, заставляя кончики пальцев покалывать. Часть меня — большая, чем мне хочется признавать — надеется, что он будет там. Надеется, что он увидит меня, припрет к какой-нибудь стене, пропахшей эвкалиптом, его одеколон окутает меня, когда он будет требовать объяснений своим низким, хриплым голосом. Другая часть знает, что встреча с ним сведет на нет всю мою решимость, как сахар, растворяющийся в горячем кофе.
— Лили? Ты в порядке? Ты очень побледнела.
Я возвращаюсь к реальности, заставляя себя улыбнуться.
— Все хорошо. Просто... думаю о кое-чем из университета. Во сколько мы выезжаем?
— В два часа. Надень что-нибудь удобное. — Она встает, сжимая мое плечо, проходя мимо. — Это будет хорошо для нас обеих. Ты в последнее время выглядишь так, будто несешь на плечах весь мир.
Если бы она только знала.
Я механически доедаю завтрак, мысли несутся галопом. Стоит ли отменить? Придумать отговорку? Или встретиться с возможностью увидеть его снова, за четыре дня до его самодельного дедлайна?