Чтение онлайн

В 567 году аббатство Монте-Кассино и впрямь было разграблено лангобардами, но все монахи спаслись и бежали в Рим.

Каждый год в монастырь Монте-Кассино приезжала сестра Бенедикта, Схоластика, и они вместе проводили день в гостевом доме за стенами монастыря. Но однажды сестра стала уговаривать брата остаться с ней до утра.

Бенедикт с удивлением отказался – по правилам было не положено ночевать за стенами аббатства. От огорчения Схоластика заплакала, и вдруг начался такой ливень, что о возвращении на гору по скользкой тропе не могло быть и речи.

Необычный случай скоро нашел свое объяснение – через три дня Схоластика скончалась в своем женском монастыре, это была последняя встреча брата с сестрой на земле. А через несколько дней заболел и аббат Бенедикт.

За шесть дней до смерти он с присущей ему обстоятельностью велел открыть и приготовить для себя гробницу, а в свой последний день попросил, чтобы его отвели в храм. Опираясь на руки учеников, святой Бенедикт причастился Тела и Крови Христовой и во время молитвы испустил дух.

Это произошло в 547 году, Бенедикту Нурсийскому было примерно шестьдесят семь лет. Он завещал похоронить себя в Монте-Кассино рядом с храмом Иоанна Крестителя, в одной могиле со Схоластикой.

В Риме на площади перед Ватиканом полукругом стоит величественная колоннада, на которой установлены сто сорок мраморных фигур святых Западной Церкви. Семнадцатая статуя слева изображает святого старца с кубком, которого неоднократно пытались отравить завистники, – святого Бенедикта Нурсийского, провозглашенного в 1964 году покровителем Европы.

Святитель Григорий Двоеслов. Икона. Тзортзи (Зорзис) Фука. XVI в. Монастырь Дионисиат, Афон, Греция.

… За окном раздались крики. Неужто варвары ворвались в город?

Нет, это были уже почти привычные звуки на улицах Рима – чьи-то испуганные возгласы, бессильная брань, женские причитания…

Григорий, папа римский, снова склонился над столом. Он составлял житие святого Бенедикта Нурсийского и решил еще раз перечитать то место, где прозорливый старец говорил о судьбе Рима.

Тогда, почти пятьдесят лет назад, стены Рима тоже были окружены варварами. Все были в отчаянии и говорили, что остготы под предводительством короля Тотилы не оставят от города камня на камне. Но святой Бенедикт возразил своему другу, епископу Сабинусу: нет, Рим будет разрушен не варварами, а сам собой придет в запустение, увянет, рассыплется от старости из-за бесконечных наводнений, землетрясений и других бедствий…

Григорий был тогда ребенком и видел, как, узнав о приближающемся войске Тотилы, патриции вместе со всеми своими домочадцами и слугами в спешке покидали город: огромные обозы заполнили улицы Рима.

Говорят, когда Тотила увел с собой оставшихся в городе пленных римлян, несколько дней улицы и площади Рима были совершенно безлюдны. Среди разоренных домов, разбитых статуй, покрытых копотью триумфальных арок бродили только голодные собаки, ослы да изгнанные из императорских парков павлины.

А сам Рим был похож на дряхлую, потерявшую всех своих детей, но все-таки живую волчицу…

Григорий Двоеслов, как говорили о представителях древних патрицианских родов, был римлянином до мозга костей.

Он родился в 540 году в Риме и принадлежал к знатной римской фамилии Анициев, которая дала империи немало сенаторов, консулов, префектов, а потом уже и высших церковных деятелей.

Родным дедом Григория был римский папа епископ Феликс Второй – непримиримый борец с монофизитами. А отец Григория, Гордиан, занимал важный пост в городской администрации. Не исключено, что при римском папе Агапите он нес и ответственное церковное служение – был одним из семи римских диаконов.

Получив лучшее по тем временам юридическое, а также богословское образование, Григорий в возрасте примерно тридцати трех лет стал префектом Рима. В ведении префектов находились городское строительство, финансы, ремонт, судебные разбирательства, устройство общегородских праздников и другие многочисленные гражданские дела.

Правда, в те годы, когда Григорий заступил на эту ответственную должность, она не была уже такой почетной и доходной, как во времена его предков.

О падении авторитета городской власти полувеком раньше писал римский общественный деятель и философ Боэций: «Прежде тот пользовался высоким уважением, кто брал на себя заботу о продовольствии народа; но в настоящее время что может быть презреннее префектуры?» – а ведь с тех пор прошло более пятидесяти лет испытаний голодом и войнами.

Еще до появления Григория на свет Рим был пять раз покорен и разорен варварами – вандалами, смешанным войском германцев под руководством чужестранца Рицимера, готами. Теперь вся Италия была заполонена и разграблена лангобардами – «длиннобородыми», как прозвали римляне это древнегерманское племя за нестриженые космы и бороды.

По словам историка Прокопия, автора «Войны с готами», во второй половине VI века Италия от Альп до Тарента была покрыта развалинами, повсюду свирепствовали голод и эпидемии.

Разрушены были не только города, но и все многовековые устои римской жизни: права владения собственностью, общественные, семейные связи. Какая радость получить в наследство фамильное имение в Кампании, если на этих землях давно хозяйничают германцы? Или ехать на край света за восточными товарами и копить золото, когда всех без разбору косит чума?

Переживший немало разрушений и пожаров город Рим – с дырами в крепостных стенах, вывалившейся мозаикой в полах некогда роскошных базилик – уже не был похож на Вечный город. Многим тогда открывалась простая истина: в мире нет ничего вечного и сокровенного, кроме человеческой души.

После смерти отца Григорий ушел с должности префекта и в своем фамильном доме устроил монастырь в честь Андрея Первозванного, а другую часть наследства употребил на устройство шести монастырей на землях, принадлежавших роду Анициев в Сицилии. В своем доме-монастыре в Риме Григорий под руководством опытных старцев Иллариона и Максимиана принял монашеский постриг и стал жить так, как велела его душа.

Наверное, эти несколько лет были самыми счастливыми в его жизни – он и сам не раз об этом будет писать. Свою знаменитую книгу «Собеседования (Диалоги) о жизни и чудесах италийских отцов и о бессмертии души» он тоже начнет с воспоминаний об утраченной тихой, уединенной жизни.