Чтение онлайн

В жизни Ансгария будет столько перекличек с «Житием святителя Виллиброрда…», что, думается, в юности он неплохо познакомился с этим увлекательным сочинением. И если жаждал приключений, то именно таких – миссионерских подвигов во имя Христа!

После смерти Карла Великого правителем франков стал его сын Людовик, прозванный за свое христианское благочестие и покровительство монахам Людовиком Благочестивым. С его приходом к власти в жизни франкских монастырей многое изменилось.

В период с 816 по 819 год в городе Ахене состоялись три церковных Поместных Собора, регламентирующих правила и более строгие нормы поведения для франкских монахов. Некоторые аббатства слишком уж стали походить на поместья, где обитатели проводили время в многочисленных хозяйственных хлопотах, не уделяя должного внимания молитвам.

Реформы, проведенные Людовиком I Благочестивым под руководством его советника монаха-аскета Бенедикта Анианского, коснулись и монастырских школ. Были приняты постановления о закрытии в аббатствах «внешних» школ – якобы для того, чтобы уберечь монахов от соблазнов, которые приносят с собой миряне.

Во времена раннего Средневековья даже в Византии примерно девять десятых населения было безграмотным, на землях франков этот процент, наверняка, был еще больше. А теперь образование стало доступно лишь тем, кто принадлежал либо к аристократии, либо к духовенству, а для сирот, таких как Ансгарий, оно было закрыто.

Впрочем, в остальных вопросах король Людовик продолжал политику своего великого отца, в том числе и миссионерскую деятельность среди германских народов.

Карл Великий в течение тридцати трех лет воевал с саксами, сумев покорить их и силой оружия обратить в христианство. Саксонский капитулярий (список постановлений) времен Карла Великого первым пунктом объявляет:

«Решено всеми, чтобы церкви Христовы, которые строятся теперь в Саксонии во имя истинного Бога, пользовались большим, отнюдь не меньшим почетом, чем каким пользовались прежде идольские капища». А в восьмом пункте капитулярия прямо говорится о том, что ожидает несогласных: «Кто из племени саксонского будет впредь уклоняться от крещения, не явится для совершения этого таинства, желая оставаться в языческой вере, – будет казнен смертью».

Людовик Благочестивый продолжил обращение саксов в христианство более миролюбивыми способами, прежде всего строительством на германских землях монастырей.

Трон Карла Великого в Имперском соборе. Ахен, Германия.

Сохранилось средневековое предание, как однажды король Людовик отправился на охоту, взяв с собой какую-то христианскую реликвию, которую повесил на розовый куст. А когда после удачной охоты хотел ее снять, у него ничего не получилось.

Приняв случившееся за знамение свыше, Людовик Благочестивый велел на этом месте воздвигнуть церковь. Впоследствии вокруг церкви появилось поселение, ставшее нижнесаксонским городом Хильдесхайм. А тот самый тысячелетний розовый куст, по преданию, до сих пор растет в апсиде древнего немецкого собора. Он уцелел даже во время бомбардировок города в годы Второй мировой войны.

В период правления Людовика I Благочестивого в Нижней Саксонии появилось множество новых храмов и монастырей, в том числе и дочерняя обитель аббатства Корби. Нижнесаксонский монастырь сначала именовали «новый Корби», а со временем название трансформировалось в «Корвей». Аббатство было построено на пересечении торговых путей на реке Везер, отчасти и как оборонительный пункт.

Примерно в 822 году аббатом в «новом Корби», или Корвее, стал Аделард Корвейский, человек, известный своими неординарными взглядами. Он принадлежал к королевскому роду – был двоюродным братом Карла Великого, но при этом провозглашал равенство всех людей перед Лицом Господа и перед законом, за что франкская знать его люто ненавидела. С 780 по 814 год он был настоятелем Корби. После смерти Карла Великого придворные сумели очернить его в глазах Людовика, Аделард впал в немилость. Вольнодумец был сослан в монастырь Нуармутье, а через несколько лет ему было позволено вместе с братом Валой поселиться в Корвее. Аделард стал настоятелем этой обители и пригласил в Корвей монахов из аббатства Святого Петра в Корби, готовых нести служение на новом месте. Среди откликнувшихся на его призыв был и двадцатилетний брат Ансгарий. В Корвее отец Аделард доверил ему должность проповедника и школьного учителя – по-видимому, здесь все же обучали детей-сирот, взятых на воспитание в монастырь. Приняв монашество, они имели возможность получить систематическое образование, которое в эпоху Каролингов строилось по программе так называемых «семи искусств».

Теперь трудно сказать, почему именно эта система, разработанная в V веке римским писателем-энциклопедистом Марцианом Капеллой, стала базовой для всей средневековой педагогики. «Семь искусств», или семь главных предметов обучения, – это грамматика, диалектика, риторика, геометрия, арифметика, астрономия и музыка. Сначала изучали три гуманитарных предмета, затем переходили к трем точным дисциплинам и музыке.

Средневековые интеллектуалы изо всех сил стремились наверстать то, что было утрачено, – систему знаний, которая есть в физике, логике и этике Аристотеля, математике Эвклида, астрономии Птолемея, медицине Гиппократа и Галена. После падения Рима в умах западных европейцев остались некие обломки веками приобретавшейся мудрости, которые мучительно хотелось соединить в нечто целое.

В эпоху Каролингов в моду вошли всевозможные энциклопедии и сборники цитат, где говорилось понемногу обо всем, и сведения зачастую имели мало общего с наукой.

Например, считалось, что земля стоит на четырех золотых китах, а сами киты лежат в огненной реке.

Земля плоская, у нее есть край, и, если до него дойти, можно свалиться в бездну. Любую звезду можно обойти за пятнадцать дней.

Восток отстоит от запада ровно настолько, насколько земля отстоит от неба.

Небо устроено в виде огромного семислойного пирога: сохранилось множество средневековых апокрифов, описывающих, что находится на втором, третьем и пятом небе. Выражение «побывать на седьмом небе от счастья» для средневекового человека означало оказаться в гостях у Бога.

Жадная, неразборчивая тяга к знаниям, помноженная на страх, что какие-то познания могут принести вред христианской душе, во многом определяли дух раннего Средневековья.

Так, в аббатстве Клюни монах перед чтением рукописи античного автора должен был сначала пальцем почесать себя за ухом, наподобие собаки, «ибо неверного по праву можно сравнить с этим животным».

Во время учительства в Корвее у Ансгария снова было откровение.

Однажды среди его учеников произошла ссора, в результате которой один из мальчиков нанес другому удар по голове грифельной доской. Пострадавшего звали Фульбертом, ребенок находился в тяжелом состоянии, на грани жизни и смерти.

Ансгарий видел в случившемся несчастье и свою вину, сильно расстроился и от огорчения даже впал в сон. И увидел во сне, как душа Фульберта восходит на небо и будто бы сам Ансгарий ее туда сопровождает. Это было некое огненное откровение, наподобие яркой вспышки, во время которой Ансгарий видел душу ребенка в пурпурном пространстве среди святых мучеников.

Когда в его комнату вошел опечаленный брат Витмар, друг и тоже школьный преподаватель, Ансгарий уже знал, с какой тот явился новостью. Он опередил его, сказав, что уже получил известие не только о смерти ученика, но и о том, почему Фульберт заслужил мученический венец: терпеливым перенесением страданий и прощением убийцы.

Брат Витмар был поражен услышанным. Предполагают, что именно он был соавтором «Жития святого Ансгария», составленного Римбертом, и сообщил многие подробности, которые мог знать только близкий друг юности.

В те годы на материк все чаще стали наведываться незваные гости с севера, норманны.

Хроники сообщают, что в 820 году у берегов Фландрии появились тринадцать кораблей викингов, которые, впрочем, довольно быстро повернули обратно. Другой отряд скандинавов на быстроходных и маневренных судах с квадратными парусами успешно поднялся по Сене, словно присматриваясь к франкам и пока только прикидывая свои силы.