Чтение онлайн

Императора Льва зарубили прямо в алтаре храма Святой Софии, «оставив тело валяться, словно булыжник». После этого заговорщики освободили Михаила из темницы и прямо в кандалах, так как второпях никто не мог найти ключей, посадили на царский трон, объявив императором Михаилом II.

«В середине дня, когда молва о случившемся уже распространилась повсюду и едва удалось разбить молотом кандалы, царь, не омыв рук, не обретя в душе страха Божия и вообще не успев сделать ничего необходимого, отправился в великий храм Божий, дабы получить венец от руки Патриарха и сподобиться всенародного провозглашения», – рассказывает Продолжатель Феофана.

Сам Михаил не принимал непосредственного участия в жестоком и подлом убийстве императора Льва V, но всем хорошо запомнилась лихорадочная спешка его венчания на царство и то, как он гордо в окружении своих сторонников шествовал в тот день по улице, «будто увенчанный победой атлет». И конечно, залитый кровью алтарь в храме.

«Миро оттуда верующий может собрать губкой, а вот цвет крови изменить нельзя» (Продолжатель Феофана).

Феофил был еще ребенком, когда случилось зверское убийство его крестного, изгнание в ссылку супруги императора Льва V и оскопление его сыновей (один из мальчиков после этого умер), чтобы они не могли претендовать на трон.

Он был единственным наследником императора Михаила II, но все, что происходило вокруг, имело мало общего с книжными представлениями о справедливых христианских правителях.

В 823 году умерла мать Феофила, царица Фекла. И его отец совершил поступок, снова вызвавший возмущение христиан: он пожелал взять в жены Евфросинью, дочь императора Константина VI, которая еще в детстве вместе с матерью приняла монашество. Должно быть, женитьбой на особе царских кровей Михаил II хотел узаконить свое правление в глазах тех, кто по-прежнему считал его самозванцем.

Монахиню Евфросинью разыскали в монастыре на острове Прйнкипо, привезли в Константинополь и сделали императрицей.

По сведениям византийских историков, именно мачеха надоумила Феофила устроить тот самый выбор невесты с золотым яблоком. Возможно, царь хотел лишний раз подчеркнуть, что для него, в отличие от отца, происхождение супруги не имеет значения, а важны только ее красота и добрый нрав.

Второго октября 829 года византийский император Михаил II Травл, процарствовав девять лет, умер от болезни почек, и на трон официально взошел его сын Феофил. А в 830 году в церкви Святого Стефана в Дафнийском дворце Константинополя состоялось венчание Феофила и Феодоры, после чего вся столица отпраздновала их свадьбу всенародными пирами.

Родственники императрицы перебрались в Константинополь и заняли при дворце почетные должности. Мать Феодоры получила чин «опоясанной патрикии» (высокое придворное звание, дающее право на свободный вход во дворец, а также на ношение отличительного знака – пояса). Братья Петрона и Варда сделали стремительную военную карьеру. Сестры удачно вышли замуж за императорских сановников.

И все-таки император обращался с активными родственниками Феодоры довольно строго, стараясь держать их на почтительном расстоянии.

Продолжатель Феофана упоминает, что однажды Феофил уличил брата императрицы Варду в каком-то проступке, и тот «во время обычного царского выхода бит шестьюдесятью ударами возле орология (солнечных часов. – Ред.)». Пресекал он и попытки родни Феодоры наладить семейный бизнес, используя имя императрицы.

Как-то, отдыхая на террасе с видом на море, император Феофил обратил внимание на тяжело груженный корабль и поинтересовался, чье это судно и что оно везет. К своему великому удивлению он получил ответ, что корабль принадлежит августе Феодоре. Император все понял и на следующий день со своей свитой отправился в гавань, где судно стояло на якоре.

Обращаясь к придворным, среди которых было немало родственников Феодоры, он задал вопрос: имеет ли кто-нибудь из них нужду в хлебе, вине или какой-нибудь другой домашней провизии? А так как все озадаченно молчали, император повторил свой вопрос во второй и в третий раз. Наконец, придворные с трудом выдавили в ответ: никто ни в чем не нуждается, имея счастье жить под властью такого императора, и поинтересовались, почему он их об этом спрашивает.

«Неужто не знаете, – сказал он, – что августа, моя супруга, превратила меня, царя Божией милостью, в судовладельца». «А кто когда видел, – прибавил он с душевной горечью, – чтобы ромейский царь или его супруга были купцами?» – передает Продолжатель Феофана речь разгневанного императора.

После этого Феофил приказал спустить с корабля людей, а само судно немедленно предать огню вместе с парусами, якорями и всем торговым грузом. «Немало слов сказал он позже, осыпал свою госпожу всевозможными оскорблениями и даже пригрозил лишить ее жизни, если только уличит в чем-нибудь подобном», – пишет Продолжатель Феофана, и, похоже, царский гнев в первую очередь был направлен на дорвавшуюся до власти родню императрицы.

Впрочем, взрывной и временами даже эксцентричный характер Феофила уравновешивался спокойным нравом царицы, и в семейной жизни император был вполне счастлив.

Прибывшие в Константинополь послы Кордовского халифата восхищались восточной красотой императрицы Феодоры даже тогда, когда она уже была матерью семерых детей.

Многие поступки молодого императора говорят о том, что Феофил всячески пытался восстановить честь императорской династии, запятнанную дурной славой отца.

Он отпустил Евфросинью в монастырь, объявив, что этот брак не угоден Богу, так как прежде была она обручена с Христом, и мачеха была ему за это благодарна.

Став императором, Феофил покарал убийц императора Льва V Армянина, которые возвели его отца на трон, проявив при этом осторожность и даже хитрость. Собрав синклит, он объявил, что теперь, став наследником царства, хочет сделать то, что не успел его отец, и отблагодарить всех, кто помогал его предшественнику бороться за трон. Феофил велел всем участникам заговора выйти из толпы и предстать перед синклитом.

Заговорщики решили, что Феофил хочет возвеличить их должностями и подарками. Но когда они вышли, Феофил выложил перед сановниками орудие убийства императора Льва V и спросил: «Чего достойны лица, входящие в святой храм и убивающие там помазанника Божия?» Сенаторы ответили: «Смерти», – и император велел эпарху применить к преступникам гражданский закон, по которому все они были казнены.

«Возможно, Феофил заслуживает похвалы за соблюдение законов, но уж вряд ли кто припишет ему кротость и мягкость души», – комментирует эту историю Продолжатель Феофана.

К царице Феодоре император относился с подчеркнутым вниманием и был почти примерным семьянином. Рассказывают, что однажды, плененный красотой одной из служанок царицы, он «прелюбодействовал с ней и жил легкомысленно». «Но когда понял свои прегрешения и что Феодора обо всем знает, сохнет, печалится и страдает, открылся ей и, воздевая руки к Богу, поклялся страшной клятвой, что только единственный раз оступился, и просил прощения у жены» (Продолжатель Феофана).

При императоре Феофиле на месте самого большого публичного дома в Константинополе был устроен странноприимный дом, который содержался из царской казны. Возможно, это деяние тоже было знаком его покаяния.