Чтение онлайн

— Это будет дерьмовое шоу. Маттео посылает впереди нас несколько групп на коммерческих рейсах. У нас будет команда примерно из шестидесяти человек.

— Сколько людей у Сиско?

Поморщившись, я сжимаю ее плечо.

— Большинство его людей ненавидят его. Мы не будем вступать в битву со всеми, сначала используем простой способ, если он не сработает, мы ударим его силой.

Она кладет голову мне на плечо.

— Во сколько мы выезжаем?

— Мы выйдем отсюда в одиннадцать.

— Хочешь посмотреть со мной какое-нибудь дерьмовое шоу и пообниматься?

Я не совсем понимаю, почему ее вопрос вызывает у меня улыбку, но я ухмыляюсь как дурак.

— Очевидно, хочу.

— Ты говоришь как Дэвид. Я знаю, что мы посмотрим.

Она высвобождается из моей хватки, хватает пульт и плюхается на диван.

— Ты когда-нибудь смотрел Шиттс-Крик ?

— Нет, но если тебе это нравится, я уверен, что буду смотреть

Она ложится и гладит подушку.

— Ты большая ложка дёгтя.

— Если ты настаиваешь, тигрица. Я подползаю к ней и устраиваюсь поудобнее, обнимая ее за талию одной рукой.

— Ненавижу это прозвище, — бормочет она.

Целуя ее шею, я говорю:

— Да, ладно — и целую ее в щеку. — Ты любишь его.

Она находит шоу и запускает его. Я замечаю, что она не спорит со мной, и снова целую ее в щеку.

— Люблю тебя, тигрица.

Она закатывает глаза.

— Как скажешь.

Деми

Люблю тебя, тигрица.

Он сказал, люблю тебя. Это значит сказать, что я люблю тебя ?

«Люблю тебя» — это так легкомысленно, как слова, которые ты говоришь другу.

Излишне говорить, что мы смотрим три эпизода «Шиттс-Крик» , и я не могу сосредоточиться ни на каких нелепых вещах, которые говорит Алексис, или на шутках Дэвида.

Мой желудок урчит уже в пятый раз, и Грейсон вздыхает.

— Тебе нужно поесть, — говорит он, хватая пульт и выключая телевизор. — Идеальное время.

Грейсон смотрит на дверь.

Я наклоняю голову набок, слыша звук целенаправленных шагов. Похоже, это мой второй любимый вампир.

Кольт врывается с сумкой, которая отчетливо пахнет яйцом, беконом и картофельным буррито.

Ладно, возможно, он мой самый любый мужчина.

— Тебе следует поесть, тебе понадобится много энергии.

Я отталкиваюсь от дивана, подхожу к нему, бросаю сумку, которую он мне дает, на стойку и обнимаю его за шею. Поцеловав его, я шепчу:

— Спасибо, — и иду открывать бумажный пакет.

Открывая небольшую баночку с сальсой, я осторожно наливаю ее сверху и откусываю огромный кусок.

— Разве это неправильно — возбуждаться от этого? — спрашивает Грейсон Кольта, тот качает головой.

— Неа.

Я их игнорирую, так как занята жеванием. Кольт занимает место рядом с Грейсоном и ложится на подушку, заложив руки за голову. Есть что-то отвратительно привлекательное в том, как он лежит. Это может быть бицепс или, может быть, ленивый настрой , который сопровождает эту позицию.

Пока я ем, они говорят о каких-то делах Кровавой Мафии. У меня кончается сальса, прежде чем я успеваю доесть буррито, поэтому я накрываю ее последней четвертью и бросаю в сумку, не видя смысла есть буррито теперь, когда пикантности уже нет.

— Деми. — Голос Маттео потрескивает в динамике.

Я игнорирую его и наполняю стакан водой. Кольт и Грейсон замолкают, и я чувствую их взгляды на своей спине. Мои плечи поднимаются от их внимания.

— Деметрия, давай. Не веди себя так

Грейсон втягивает воздух и качает головой.

Видишь, по крайней мере, он понимает, что твое необоснованное поведение меня бесит.

По большей части я веду себя вполне разумно, и мне не обязательно разговаривать с Маттео, чтобы жить под его крышей.

Кольт проводит рукой по рту, наблюдая, как я допиваю остатки воды и яростно тру стакан, выплескивая свое разочарование на стекло.

— Детка, ты поговоришь со мной?

Крепче сжимая чашку, я засовываю щетку внутрь и раскручиваю его вперед и назад.

— Не называй меня так, — говорю я, мои слова вырываются полурычанием.

Динамик потрескивает.

— Детка, нам нужно поговорить.

Стекло треснуло в моей руке, и его кусок разбился в раковине, разлетевшись на более мелкие кусочки.

— Блять.

Я вздыхаю и выключаю воду, выбрасываю сломанную половину в мусор и собираю остатки из раковины.

И только когда я заканчиваю выбрасывать последний крошечный осколок в мусор, я понимаю, что динамик отключился. Две секунды спустя я слышу его шаги в коридоре.

Там, где Кольт и Грейсон идут созиданием, Маттео идет с разрушением. Как будто каждый мощный шаг мог поколебать фундамент здания и обрушить его.

Я выбегаю из кухни в гостиную, сохраняя как можно большее расстояние между собой и входной дверью, не убегая и не прячась в чулане.

— Ты хочешь, чтобы я избавился от него? — спрашивает Кольт, приподнимая покрытую шрамом бровь.

Он серьезен. Он бы швырнул Маттео на задницу, если бы я этого захотела. Эта мысль заставляет меня улыбнуться, прежде чем я хмуро смотрю на дверную ручку.

Она крутится и шатается под силой врезающихся в нее ладоней Маттео. Металл трескается о стену, вероятно, оставляя дыру.

Грейсон бросает взгляд на Маттео и ударяется грудью о него.

— Успокойся, черт возьми.

Маттео шипит на него.

— Что-то сломалось.

Кольт усмехается.

— Это был стакан, Маттео. Ты видел на камерах, что она не пострадала. Тебе просто нужен был предлог, чтобы ворваться сюда и навязаться силой.

— Я бы никогда не навязывал ей себя. — Слова произносятся так тихо, что даже не ожидаешь, что они прозвучат угрожающе. Но так и происходит.

Прищурив глаза, Кольт встает и засовывает руки в брюки костюма.