Чтение онлайн

— Он ее похитил, — буркнул Стефан.

— Mon Dieu. Неужели все англичане такие варвары?

Ему пришлось убрать руки за спину, чтобы не пустить их в ход. А что делать, если женщина не понимает своей же пользы?

— Только тогда, когда сталкиваются с упрямицами вроде вас.

Словно почувствовав исходящую от него опасность, Софья торопливо отступила. Сообразила. И правильно сделала. От мужчины, когда он объят праведным гневом, лучше держаться подальше.

— Я все же надеюсь, что шутите, — пробормотала она.

— Вы потребовали, чтобы я дал что-то еще. Я дал. Предложил вам стать моей женой. Если и это не то, то тогда я просто не понимаю, какого еще дьявола вы хотите!

— И вы спрашиваете? Неужели не понимаете? — Она развела руками. — Ну, тогда вы абсолютно безнадежны.

Стефан провел ладонью по волосам и тут же опустил руку, чтобы не начать их рвать. Наверное, судьба нарочно послала эту женщину, чтобы до срока свести его в могилу.

Или отправить в Бедлам.

— Я уже предложил вам все, чем располагаю.

— Да, похоже что так, — задумчиво, грустно и как-то отстраненно сказала она. — Прощайте, Стефан.

Невероятно. Будто обращенный в статую, Стефан замер посреди сада, глядя в удаляющуюся спину.

Что? Уходит?

Мгновения растягивались в вечность — она не обернулась. В какой-то момент желание броситься за ней, догнать, вернуть почти взяло верх, но он сделал над собой неимоверное усилие и загнал это желание глубже. Он преподнес ей все на тарелочке — имя, богатство, гордость, — а она швырнула это все ему в лицо.

Что ж, хватит. Никаких танцев под дудочку Софьи.

Резко повернувшись, Стефан вылетел из сада и устремился к карете, ожидавшей его неподалеку, у конюшни. Если эта гордячка думает, что может вертеть им, как ей хочется, то ей впору очнуться и понять кое-какую суровую правду жизни. Хватит бегать за ней как собачка.

До дома графини Анны он добрался на удивление быстро. Позади, правда, остались несколько изрыгающих проклятия пешеходов и с полдюжины разгневанных возниц, которым пришлось демонстрировать чудеса ловкости, дабы избежать столкновения с бешено несшимся экипажем.

Швырнув поводья подбежавшему конюху, Стефан взбежал по ступенькам. Чувство обиды, оскорбленного достоинства успело поостыть, но осталась ярость, утихать которой он не давал.

Уж лучше яриться и злиться, чем чувствовать себя преданным и несчастным.

Не замечая открывшего дверь лакея, Стефан пронесся через приемную с намерением подняться прямиком в свои комнаты. Ему больше нечего здесь делать. Ноги его не будет больше в России.

Вот только не так все просто.

У лестницы его настиг голос Анны:

— Стефан. — Она остановилась, удивленно на него глядя. — Судя по всему, встреча с Софьей прошла не так хорошо, как вы рассчитывали?

— Эта женщина… — Он сердито выдохнул. Нет, жаловаться — это лишнее. Для одного дня глупостей уже достаточно. — Не важно. Борис вернулся?

— Да. Сказал, что подождет вас в вашей комнате.

— Спасибо. — Он ступил на лестницу.

— Подождите.

Его остановила прозвучавшая в ее голосе нотка глубокой озабоченности. Он нетерпеливо обернулся:

— Вообще-то я спешу.

— Расскажите, что между вам произошло.

— Ничего особенного. Я предложил ей отправиться со мной в Англию. Она отказалась.

Анна нахмурилась:

— Вы сказали ей о своих чувствах? Горький смех запрыгал по приемной сухим эхом.

— Я даже попросил ее стать моей женой.

Еще один сюрприз — Анна состроила гримасу и покачала головой, как будто он произнес что-то неприличное.

— Вы сказали, что любите ее?

Любовь? Что еще за любовь! У него и в мыслях не было обсуждать с Софьей какие-то неопределенные, смутные, непонятные чувства. Он старался не замечать их, не признавать их существования.

— Спасибо за гостеприимство, но мне нужно собрать вещи. Хочу поскорее попасть на корабль. И избавиться от всего этого безумия.

— Стефан…

Он не стал слушать. Хватит. Софье нет места в его жизни. Отныне он не потратит на нее ни секунды.

Она была ошибкой, и чем скорее удастся стереть память о ней, тем лучше.

Поднявшись по лестнице, Стефан толкнул дверь и вошел в комнату. Борис сидел на диванчике у окна и потягивал что-то из серебряной фляжки. Увидев герцога, слуга поднялся и бросил ему фляжку.

— Вид растрепанный. Вам не помешает выпить. Подкрепитесь.

Стефан поднес фляжку к губам и сделал хороший глоток.

Водка пронеслась огненным потоком по горлу и дальше и взорвалась в желудке.

— Господи, — выдохнул Стефан. И как только русские пьют такое. Еще пара глотков, и Борису придется заносить его на корабль. — Узнал расписание?

— Узнал. Ближайший корабль отправляется через два часа.

— Нас возьмут? Слуга пожал плечами:

— Если хорошо заплатить… Ничего другого Стефан и не ожидал. Какой капитан откажется от возможности выстелить свое гнездышко парой мягких перышек? Стефан, как правило, осуждал тех, кто поступал так, ведь страдали всегда самые бедные пассажиры. Но сегодня он готов был купить весь чертов корабль и, если понадобится, выбросить всех за борт, чтобы только поскорее выбраться из этой сумасшедшей страны.

— Деньги не важны.

Борис убрал фляжку в карман и сложил руки на груди.

— Значит, вопрос только один: сколько надо взять билетов? — с невинным видом спросил он.

Стефан стиснул зубы, чтобы не взорваться.

— Предлагаю сделку.

— Слушаю. Стефан твердо посмотрел русскому в глаза.

— Я куплю тебе столько водки, сколько ты захочешь, но только с условием, что за все время пути не услышу от тебя имени Софьи.

Борис нахмурился:

— Софья? Я такой не знаю.

Экипаж герцога умчался с бешеной скоростью, а Софья вернулась в сад.

Не хватало только, чтобы кто-то из слуг увидел ее плачущей из-за герцога Хантли. Да и запереть себя в четырех стенах совсем не то, что ей сейчас требовалось. Пусть солнце и ветерок высушат глаза и щеки. Пусть тепло растопит тот лед, что залег под сердцем.

Выбрав для уединения скамейку в глубине сада, Софья дала волю слезам. Ничего, успокаивала она себя, боль стихнет, и печаль пройдет. Всему свое время. Может быть, ей потребуются дни. Может быть, недели.